Подобные сравнения в гражданской авиации доводилось слышать не впервой: в самолетах Airbus чаще применяется электродистанционное управление, тогда как Boeing тяготеет к традиционному пилотированию и гидравлическим приводам. Трудно сказать, что лучше, а что хуже, но Цзян Синьнянь считал, что в конце концов это всего лишь работа и определенный навык. Он был твердо уверен, что сможет быстро освоить этот переход.
Возможно, опасаясь получить слишком суровую взбучку, Чжоу Тао заранее, за день до начала, накормил инструктора Ао ужином и напоил его алкоголем, чтобы они смогли познакомиться и привыкнуть друг к другу. Цзян Синьнянь же впервые лицом к лицу встретился со своим закрепленным инструктором только тогда, когда оказался под симулятором кабины. По идее, ему следовало непринужденно представиться, а затем вежливо пожать собеседнику руку.
Но когда Цзян Синьнянь увидел перед собой того самого господина Ляна, который больше года назад называл себя курьером, — в точно такой же форменной рубашке и с четырьмя золотыми полосками на погонах, — он всё равно неизбежно опешил.
Собеседник тоже на мгновение замер, но быстро взял себя в руки и заговорил первым:
— Чу Сюйлян.
Затем он протянул руку, и они на секунду обменялись рукопожатием. В тот миг у Цзян Синьняня мгновенно вспотели ладони, и лишь спустя пару секунд он выдавил ответ:
— Цзян Синьнянь.
Два человека, уже успевших побывать в столь глубокой телесной связи, впервые обменивались друг с другом именами.
Цзян Синьнянь никак не мог предположить, что его случайный партнер на одну ночь однажды станет его коллегой, да к тому же и прямым инструктором.
Они в установленном порядке вошли в кабину тренажера. Молчание первым нарушил Чу Сюйлян:
— Сколько часов налета на Airbus?
Цзян Синьнянь честно ответил:
— Пять тысяч семьсот.
Чу Сюйлян кивнул и спросил:
— Раньше работал в E-Air?
Цзян Синьнянь хмыкнул в знак подтверждения. Он предполагал, что его будущий наставник наслышан об основных вехах его биографии, но явно не ожидал столкнуться именно с ним.
Чу Сюйлян не прекратил расспросы и задал следующий вопрос:
— Почему уволился?
Вообще-то на этот вопрос Цзян Синьняню доводилось отвечать уже бесчисленное множество раз. Отец, Цзян Юньань, спрашивал об этом, и он отвечал, что хочет сменить обстановку. На собеседовании в S-Air начальник отдела кадров тоже задал этот вопрос, и тогда он ответил, что ценит перспективы развития компании. По дороге в Чжухай Чжоу Тао тоже интересовался тем же самым, и он со смехом заявил, что всё дело, конечно же, в высоких заработках в грузовой авиации.
Теперь же Чу Сюйлян задал ему тот же самый вопрос. Цзян Синьнянь на мгновение задумался и произнес:
— Наверное, потому, что я так и не нашел правильный курс.
Чу Сюйлян бросил на него взгляд, но ничего не сказал. Атмосфера между ними продолжала балансировать на грани тягостной и неловкой, пока Чу Сюйлян не настроил программу на компьютере и не объявил Цзян Синьняню:
— Начнем со штатного взлета.
С головой погрузившись в тренировку, Цзян Синьнянь почувствовал себя даже немного свободнее. Хотя кабины Boeing и Airbus имели серьезные различия, особенно в расположении ручки управления.
На привычном ему ранее Airbus A320 стояла боковая ручка управления, находившаяся сбоку от пилота, что позволяло четко и всесторонне контролировать все передние дисплеи.
У Boeing же компоновка управления была центральной — традиционный штурвал располагался прямо перед пилотом, регулируя тангаж воздушного судна.
Тем не менее, в целом различий было немного. Для летчика с богатым опытом пилотирования сидеть на месте второго пилота и помогать в управлении было вполне посильной задачей. К тому же он уже успел как следует заучить стандартные операционные процедуры для Boeing 737: следуя контрольной карте и поданным командам, он выполнил все основные маневры вполне успешно.
Ощущение обеих рук, одновременно ложащихся на штурвал, казалось таким непривычным, а само это реалистичное чувство парения в воздухе — таким до боли знакомым. Впервые в жизни Цзян Синьнянь ощутил, что он, пожалуй, действительно любит свою работу.
Возможно, вопреки тому, что нередко показывают в телевизионных сериалах, Цзян Синьнянь не вынашивал с самого детства заветной мечты о небе, не стремился целенаправленно к этой цели, не поступал в авиационный институт и не шел к заветной небесной выси. Шагнуть на этот профессиональный путь его заставил случай, который можно было назвать даже пустячным.
Цзян Синьнянь родился в уездном городе провинции Сычуань, а когда он учился в начальной школе, родители развелись. Он остался жить с отцом. Цзян Юньань все свои силы отдавал преподаванию, и его планы насчет воспитания сына сводились, пожалуй, лишь к одной избитой фразе: хорошо учись, в будущем поступишь в университет. Точно так же рассуждало абсолютное большинство родителей в небольших городках.
В год, когда Цзян Синьнянь перешел во второй класс старшей школы, школа пилотов из соседнего города проводила досрочный набор учащихся. В старших школах окрестных городов тогда развесили рекламные плакаты, призывая второкурсников подавать заявки для прохождения медицинского отбора.
Цзян Синьнянь подал заявление вместе с несколькими закадычными друзьями по классу — без каких-либо особых надежд, просто за компанию. Однако после прохождения одного строгого этапа медосмотра за другим Цзян Синьнянь оказался единственным учеником из своего класса, кто успешно прошел отбор. Всё, что оставалось ему дальше, — это набрать на гаокао проходной балл, установленный летной школой, чтобы стать курсантом Института гражданской авиации.
Если бы он не родился в городе неподалеку от летного училища, если бы он не подал заявку просто ради интереса, возможно, всю оставшуюся жизнь он был бы никоим образом не связан с профессией пилота.
То ли потому, что Чу Сюйлян заметил неплохое знакомство Цзян Синьняня со стандартными процедурами, то ли из-за собственного широкого подхода к обучению, но после первого штатного взлета и посадки на втором круге Чу Сюйлян уже позволил Цзян Синьняню полностью контролировать управление. Сам же он остался сидеть на левом кресле, координируя действия и лишь изредка помогая ему придерживать штурвал.
Утро пролетело незаметно, а в полтора часа дня уже должна была начаться следующая тренировка. Расписание было плотным, поскольку после трех часов дня тренажер требовался другим авиакомпаниям.
Перерыва между занятиями хватало лишь на то, чтобы сбегать в столовую тренировочного центра. Цзян Синьнянь и Чу Сюйлян шли рядом друг с другом: в такой ситуации идти по отдельности выглядело бы слишком наигранно, но стоило им сблизиться, как между ними вновь повисала неловкость.
К счастью, у входа они как раз столкнулись с Чжоу Тао и Ао Гуанле, которые тоже закончили тренировку. Инструктору Ао было уже за пятьдесят; в молодости он служил военным летчиком, а позже, при переходе армии на гражданские рельсы, перевелся в S-Air.
Несколько лет назад во время медицинского осмотра у него обнаружили сужение главного коронарного сосуда и ишемию миокарда, и авиационные врачи вынесли заключение о его непригодности к дальнейшим полетам. Тогда S-Air перевела инструктора Ао в центр подготовки на тренажерах специально для обучения пилотов своей компании. И хотя в небо он подняться больше не мог, это всё же позволяло продолжать любимое дело.
http://bllate.org/book/31995/3907132
Готово:
