Хватит, отправляйся в путь со спокойной душой, пораньше умрешь — пораньше переродишься!
Отряд переоделся, притворившись варёнкой* эскорта, все сели на коней и поскакали дни напролет.
Куйюань находился в тысяче ли от Цзинши, путь лежал на запад вдоль Желтой реки, затем вверх по реке Фэньшуй, и далее на север к ее верховьям.
Река Фэньшуй текла между хребтами Люйлян и Тайхан, ее воды извилисто струились среди гор, образуя узкую равнину, протянувшуюся с севера на юг. Город Куйюань располагался как раз на самом северном краю этой равнины Фэньшуй и служил ее единственным входом, словно горло, перекрывая путь на юг железной коннице Армии Сяо с западного направления.
Из-за преграды, создаваемой Куйюанем, города и селения в низовьях Фэньшуй жили относительно спокойно. За всё время пути по тракту люди встречали лишь богатые семьи, бежавшие на юг. Поля у дороги были покрыты снегом, сельские жители пока не собирались в бега. Стоял сезон сельскохозяйственного затишья: крестьяне поливали озимые посевы, чинили орудия труда и приводили в порядок жилища.
Лишь чиновники в областях и уездах знали, что мирные дни продлятся недолго, поэтому возводили высокие стены, устраивали патрули и тренировки, создавая видимость суровой и неприступной обороны.
Опасаясь непредвиденных бед, отряд не смел заходить на отдых в города, всю дорогу скрывая свои следы и действуя незаметно. Лишь время от времени они отправляли несколько человек в города за сухим пайком и водой, а на попадавшихся по пути почтовых станциях по специальным грамотам заменяли часть уставших и сбившихся с ног лошадей.
В тот день под вечер отряд добрался до пределов уезда Цзяо, что в ста ли к югу от города Куйюань, и отыскал в удаленной от уездного центра горной роще заброшенный крестьянский дом, где развел огонь, чтобы согреться.
Даочжан Ма, обладавший обликом бессмертного мудреца, сам устроился в стороне, закрыв глаза и погрузившись в медитацию, однако, как только костер разгорелся, исподтишка подвинул свой зад поближе к пламю. Божественный защитник-могущественный воин днем отправил двух своих подручных в город купить несколько сосудов вина, а теперь достал его, чтобы подогреть у огня, и, разломав несколько полосок вяленого мяса, принялся рвать их крупными кусками.
Простые воины ели лишь обычную сухую провизию вроде пресных лепешек и обжаренного риса, так что несколько солдат, проголадавшись по вину и мясу, с заискивающими улыбками отправились выпрашивать угощение у могущественного воина. Тот потребовал, чтобы они покружились и поплясали на радость публике, и солдаты послушно исполнили приказ, развеселив могущественного воина так, что тот едва не валился от смеха.
Ли Эр в уголке жевал лепешку, сетуя на их шум, и украдкой вздыхал. Ли Сы, опустив голову, протирал меч низкокачественной маслянистой мазью, услышав шум, поднял глаза, но, убедившись, что ужимки тех воинов не идут ни в какое сравнение с изрыгающим пламя ртом даоса, снова опустил веки.
Кто-то окликнул:
— Второй господин Ли.
Ли Эр вскочил на ноги, а Ли Сы, убрав меч, последовал за ним. Миновав шумный костер, они подошли к другому уединенному углу. Командир, державший в руках список и отбиравший людей, сидел по-турецки на земле и изучал карту. Несколько близких подчиненных охраняли его, преградив Ли Сы путь.
— Ничего, пусть идут вместе, — произнес командир.
Этот командир еще в первый день похода объявил всем о своем происхождении: он служил цзиншиским командиром в Хуанчэнсы. Официально командир сопровождал Даочжана Ма, но на самом деле именно он являлся истинным главой этого отряда. Тридцать несчастных воинов императорской стражи были отобраны им по неведомым критериям, к ним добавилось около десятка подчиненных из Хуанчэнсы и четверо из свиты даоса — всего в этом отряде насчитывалось пятьдесят человек.
Ли Эр ненавидел его за то, что тот отобрал их с племянником, оставив слепую стару-мать в лагере в качестве заложницы, и был готов зарезать его кинжалом. Однако боевое мастерство командира было превосходным, а людей под его началом — множество, так что Ли Эр, кипя от гнева, не смел и пикнуть и почтительно встал перед ним:
— Командир, зачем звали подчиненного?
Не отрывая глаз от карты, командир даже не поднял головы:
— По твоим армейским спискам ты происходишь из низших войск, тебя некогда перебрасывали в Хэдун на подавление разбойников, а после награждения за заслуги перевели обратно в высшие войска Цзинши. Знаком ли тебе рельеф вокруг Куйюаня?
Ли Эр ответил:
— Слушаю командира, немного знаком.
— Через день мы приблизимся к Куйюаню. Как по-твоему, каков лучший способ пробраться внутрь?
Ли Эр немного подумал и произнес:
— Вокруг Куйюаня ровная местность, укрыться негде. Но в двадцати ли к западу есть Гора Юйцюань, на ее полугоре примостился небольшой уезд. Местность там крутая, можно спрятаться и даже разглядеть Куйюань. Если этот уезд еще не обнаружен Армией Сяо, мы можем сначала добраться туда, а потом решать дальше.
Он ткнул пальцем в карту.
Стоявший рядом Ли Сы чуть приподнял веки и тоже взглянул на карту.
Командир внимательно всмотрелся и переспросил:
— Уезд И?
Командир расспросил Ли Эра еще о кое-каких мелочах и взмахом руки отпустил его. Возвращаясь обратно вместе с племянником, Ли Эр размышлял про себя: отбор Ли Сы еще можно было понять — этот парень с детства владел быстрыми ударами кулаков, отлично стрелял и скакал верхом, будучи самым юным инструктором в императорской страже. Но зачем командир выбрал его самого, старого пройдоху без особых талантов? Неужели только ради того, чтобы он указывал дорогу?
Глубоко вздохнув, Ли Эр бросил взгляд на бесстрастного и злосчастного племянника, а затем тяжело вздохнул во второй раз.
Ли Сы по-прежнему не понимал всей полноты горестей второго дяди: его черные, как ночь, глаза приподнялись, и он уставился на горящий впереди костер. В сердце Ли Эра закралось подозрение, и он проследил за взглядом племянника. Оказалось, что Львиноголовый Ваджрный Воин изнемогал от жары после выпитого вина и снял свою неизменную львиную маску, обнажив опухшее свиное лицо, с которого еще не до конца сошли багровые пятна.
Это оказался тот самый грубиян, который в тот день на улице притеснял простой народ и которого носящий вуаль Ли Сы впечатал лицом в землю, от души отлупив!
Увидев этого человека, Ли Сы почувствовал, что не насытился, закатал рукава и большими шагами двинулся вперед, намереваясь снова задать ему взгочку. Ли Эр завопил: Ай-яй-яй! — и ухватил племянника поперек туловища!
Пока они боролись, Ли Эр поднял голову и встретился взглядом со смотревшим на них грубияном! Он торопливо прикрыл лицо руками, а грубиян тем временем нетерпеливо рявкнул:
— Чего шумите, мерзавцы! А ну катитесь отсюда!
Ли Эр провел рукой по лицу и только тут вспомнил про свои сокровища — густые бакенбарды, которые он в сердцах состриг. Он отвесил непутевому племяннику звонкую затрещину по лбу и потащил его обратно в угол.
Ранним утром следующего дня отряд спрятал коней и тяжелую поклажу в лесной чаще, оставив двух подчиненных из Хуанчэнсы сторожить их и обеспечивать связь, а остальные переоделись деревенскими простолюдинами и пешком направились к Куйюаню.
Армия Сяо окружила город и непременно должна была остерегаться подкреплений с юга, расставив по дороге дозоры. Чтобы избежать встречи с разъездами, отряд пошел не по речной долине, а двинулся вдоль гор, при малейшем шорохе стремглав ныряя в заросли.
С наступлением сумерек под предводительством Ли Эра путники достигли Горы Юйцюань к западу от Куйюаня.
Заходящее солнце клонилось к западу, и его остатки озаряли лежавший в двадцати ли к востоку город Куйюань. Мощные городские стены Куйюаня достигали трех-четырех чжанов в высоту, по их верху мог проехать конный отряд, а общая протяженность по четырем сторонам составляла двадцать ли. Город казался огромным бронзовым треножником на четырех опорах с толстыми панцирными стенками, безмолвно застывшим на просторах речной долины.
(Примечание: Биси — пишется как bi в четвёртом тоне, xi в четвёртом тоне; один из девяти сыновей дракона, внешне похожий на драконочерепаху, отлично переносит тяжести, в древности люди часто использовали его образ для ношения каменных стел).
А лагеря Армии Сяо, словно густые рои пчёл, со всех сторон окружили это порождение божественного дракона.
Солдаты невольно остановились и в оцепенении уставились на открывшуюся картину.
— Живей шагом! — рявкнул замыкавший шествие командир.
Опасаясь, что Армия Сяо вдруг обнаружила уезд И, воины не осмеливались выходить на широкую горную дорогу и крались легким шагом сквозь лесную чащу. Приближался вечер, в лесу становилось все темнее, и по мере продвижения даже знавший дорогу Ли Эр сбился с пути.
Командир знаком велел всем ждать на месте и подозвал шедших впереди Ли Эра с племянником. Зажгли факел, и они присели на корточки у земли, изучая направление по компасу.
В самый разгар их колебаний стрелка компаса внезапно заплясала без остановки!
Земля под ногами яростно качнулась, и в мгновение ока началось землетрясение! Люди в лесу потеряли равновесие, объятые ужасом, слыша, как с гор с грохотом катится волна разрушений!
Ли Эр истошно завопил:
— Это горный обвал! Бегите немедленно!
Кругом царила кромешная тьма, и куда было бежать? Десятки людей сбились в лесу в кучу, а сквозь просветы в кронах деревьев уже падали обломки камней!
Ли Эр закричал во всю моль:
— Бегите вперед! Не спускайтесь вниз по склону!
Деревья в лесу стояли густо, а впереди солдаты всё еще метались, словно слепые мухи. Дядя с племянником и с десяток людей из Хуанчэнсы оказались зажаты в арьергарде. Вдруг послышалось конское ржание, и в небо взметнулся столб огня!
Оказалось, что Даочжан Ма ради собственного спасения пустил назад струю яростного пламени! Он намеревался отогнать следовавших за ним солдат, чтобы пробить себе путь к спасению!
Зимняя пора выдалась сухой, а сухие ветки и опавшая листва вспыхивали от огня в мгновение ока! Камнепад усилился, повсюду бушевало пламя! На некоторых подчиненных из Хуанчэнсы даже загорелась одежда, и они с воплями катались по земле.
Зрелище было столь ужасным, что Ли Сы, никогда прежде не видевший настоящей войны, остолбенел и замер на месте.
Ли Эр повернулся, дернул его за руку, вытащил меч и срубил несколько горящих ветвей, преграждавших путь. Однако огонь разгорелся слишком яростно, идти было абсолютно некуда, и дядя с племянником лишь кое-как прорвались вперед на несколько шагов...
— Грохот...!!
Селевые потоки и камни устремились вниз подобно лавине, снося целые участки леса и докатываясь до самого подножья горы.
Среди ночи Ли Сы открыл глаза.
Он был придавлен грудой мелких камней. Когда он приподнялся, раздался глухой шоссейный звук, взметнулась пыль, заставив его закашляться от нескольких резких вдохов.
Словно разбуженный его кашлем, рядом послышался слабый стон.
Многие деревья вокруг были сломаны, и лунный свет освещал нагромождения обломков. Ли Сы на четвереньках бросился вперед и откопал из-под камней окровавленное лицо второго дяди.
Ли Эру в грудь уготил упавший камень, половина грудной клетки неестественно провалилась внутрь. Выдохов было больше, чем вдохов, и было очевидно, что он при смерти. Ли Сы суетливо принялся откапывать его тело дальше, но тот ухватил его за запястье, притянув к себе, чтобы что-то сказать.
— Хватит... не трать силы... — прошептал Ли Эр.
Его ребра были полностью раздроблены, каждое слово отзывалось дикой болью, едва он произносил фразу, как кровь подступала к горлу.
— Твой отец... погиб точно так же... попал под камень из камнемёта... я вернулся один... а ты был... совсем крохой... такой послушный... глупый малыш... еще думал, что я твой отец...
Он сжимал ледяное запястье Ли Сы. В холодном лунном свете Ли Сы опустил голову и молча смотрел на него; в его темных-темных глазах по-прежнему нельзя было прочесть никаких чувств.
— Тот уезд... если не удастся войти... внизу у реки к востоку от горы... есть заброшенная земляная крепость... ступай туда... укрыться...
Кровь во рту Ли Эра прибывала всё сильнее, грозя заглушить слова, и он из последних сил выговорил:
— Глупый малыш... позаботься о своей бабушке... те сладкие фрукты... съешь изредка одну-две штуки... ничего страшного, я не виню тебя...
Ли Сы продолжал хранить молчание: он не произносил ни звука, не кивал, лишь слегка подрагивали его губы.
Ли Эр и не ждал от него ответа, испустив долгий вздох. В этот миг вся его жизнь казалась ему пустой иллюзией. Его род из поколения в поколение принадлежал к низшим военным поселенцам: старший брат еще владел кое-какими боевыми искусствами, но удача отвернулась от него, сам же он не умел ровным счетом ничего, однако умудрился дожить до сего дня, раз за разом спасаясь на полях сражений благодаря умению прятаться и убегать. Набив себе цену парой срубленных голов, он дослужился до скромного помощника командира, изо дня в день пребывая в тревоге и не зная, когда грянет следующая битва, где придется сложить голову и в какой именно день это случится.
http://bllate.org/book/31984/3905457
Готово:
