Не успели слова сорваться с языка, как распахнулась дверца машины и из неё вышли двое мужчин в военной форме. Прежде чем собравшиеся успели опомниться, открылась задняя дверь, и двое солдат вынесли инвалидное кресло.
В кресле сидел мужчина.
Это был Линь Айцзюнь!
— Линь Айцзюнь! Да это и вправду он?!
Люди на мгновение застыли, пока один из них не выдержал и не шагнул вперёд:
— Айцзюнь, это ты?
Линь Айцзюнь спокойно кивнул:
— Третий дядюшка, это я.
Старик, которого назвали «третьим дядюшкой», широко распахнул глаза, глядя на Линь Айцзюня. Он хотел подойти поближе и заговорить, но, увидев двух высоких молодых солдат рядом с ним, слегка струхнул.
— Э-э… Айцзюнь, как так вышло, что ты приехал на машине?
Линь Айцзюнь выглядел ещё более озадаченным:
— Да у меня нога ранена, вот товарищи и подвезли меня домой.
Ах да!
Тут все вдруг вспомнили: нога у Линь Айцзюня безнадёжно повреждена.
Теперь, увидев его в инвалидном кресле, они окончательно убедились в этом. Он ведь прослужил в армии столько лет — наверняка у него много боевых товарищей. Раз нога не держит, товарищи и подвезли его на машине — вполне логично.
Подумав так, зависть в сердцах собравшихся исчезла, уступив место сожалению, сочувствию и грусти.
Третий дядюшка, который с детства знал Линь Айцзюня, с болью и жалостью смотрел на когда-то бойкого и энергичного парня, теперь бледного и сидящего в кресле-каталке. Подбирая слова, он осторожно спросил:
— Айцзюнь, ты… знаешь, что у тебя дома произошло?
Его слова напомнили всем о важном.
Раньше, когда семья Линей делилась, никто особо не задумывался. В конце концов, дерево растёт — ветви расходятся, дети взрослеют — семья делится.
Но теперь до них дошло: ведь в тот момент Линь Айцзюнь ещё не вернулся домой!
Хотя ему и досталось немного больше денег, девяносто юаней — это много на первый взгляд, но на лечение явно не хватит. Теперь, когда он стал инвалидом, как он будет зарабатывать на жизнь?.. Старикам Линям, пожалуй, стоило поступить честнее.
— Что случилось у меня дома? — нахмурившись, спросил Линь Айцзюнь, в его глазах читалась тревога. — Неужели с родителями что-то стряслось?
— Нет-нет, с ними всё в порядке! — вздохнул третий дядюшка. — Просто… ваша семья разделилась!
Брови Линь Айцзюня сдвинулись ещё плотнее.
В этот момент один из солдат уже постучал в дверь дома Линей.
Остальные члены семьи ещё не вернулись с работы.
Даже дети разбрелись кто куда, только Четвёртая Девочка осталась дома — её рана ещё не зажила.
Зато Линь Лин и Гу Бо сегодня отдыхали: они несколько дней подряд усердно трудились.
Гу Бо обиделся и ушёл в свою комнату.
Поэтому открывать дверь вышла только Линь Лин.
— Иду, иду! Кто там?
Едва она распахнула дверь, как столкнулась взглядом с простоватым, но добродушным лицом парня в военной форме. В голове Линь Лин мгновенно мелькнула догадка.
За дверью стоял Столб.
Он давно знал, что у командира есть дочь, и говорили, будто она невероятно красива. Но он прибыл позже других и никогда её не видел. Глядя на суровое, холодное лицо командира, он никак не мог представить, насколько же прекрасна его дочь.
И вот теперь, неожиданно встретившись лицом к лицу с изумительным личиком, он на мгновение остолбенел.
А затем его лицо вспыхнуло ярким румянцем.
— Я… я Чжан Тэчжу! Вы… вы…
«Это тоже родственница командира? Такая красивая… А легендарная дочь командира тогда вообще богиня!» — мелькнуло у него в голове.
— Папа, ты вернулся?! — не дожидаясь, пока он закончит запинаться, Линь Лин обогнула его и уставилась на знакомую фигуру за его спиной.
С тех пор как Линь Айцзюнь в последний раз уезжал, прошёл почти год.
То есть отец и дочь не виделись целый год, да и раньше встречались редко — между ними образовалась некоторая отчуждённость.
Для Линь Лин это был вовсе первый раз, когда она видела Линь Айцзюня.
Поэтому она чувствовала лёгкое напряжение.
«Не заметит ли он чего-то странного?»
К тому же… её «дешёвый» папаша выглядел довольно привлекательно.
Линь Лин не отрывала от него глаз, и чем дольше смотрела, тем больше восхищалась.
В отличие от юношеской изысканной красоты Гу Бо,
Линь Айцзюнь, тридцатилетний мужчина, излучал зрелую, мужскую харизму. Его черты лица нельзя было назвать идеальными, но в сочетании они создавали особое, притягательное впечатление.
Хотя он сидел в инвалидном кресле, спина его была прямой, как штык, а вся фигура излучала силу. Вероятно, из-за того, что он прошёл через бои и проливал кровь, в его взгляде читалась сталь и непоколебимая решимость.
В общем, перед ней стоял очень обаятельный, по-настоящему мужественный и привлекательный дядюшка!
Как истинная поклонница красивых лиц — а ведь это ещё и её «дешёвый» папа! — Линь Лин с полным правом и без стеснения любовалась красотой отца, и её глаза сияли от радости и восхищения.
Линь Айцзюнь слегка удивился такому пристальному взгляду, но не обиделся — наоборот, в душе стало тепло.
«Действительно, как и писали в письме… Моя дочь скучала по мне».
Он знал, что его лицо пугает: в армии даже закалённые солдаты боялись перед ним распускаться. Поэтому он постарался смягчить выражение лица и даже попытался улыбнуться:
— Это я, Сяobao. Папа вернулся.
Двое солдат, увидев эту улыбку, невольно вздрогнули.
Особенно Столб: придя в себя после шока, он увидел, как их суровый командир улыбается, и вырвалось:
— Командир, ваша улыбка страшнее любого врага!
Линь Айцзюнь: «…»
Сидящий в кресле «дешёвый» папа застыл с неловким выражением лица.
Линь Лин смягчилась и поспешила вмешаться:
— Что ты! Мой папа красивый, и когда он улыбается — ещё красивее!
Говоря это, она обошла кресло и сама взялась за ручки.
— Пап, давай зайдём внутрь.
Люди, собравшиеся у ворот, постепенно разошлись, оставив лишь группу детей, которые упрямо не хотели уходить от машины. Взрослые не церемонились — просто хватали своих «обезьянок» и уводили прочь.
Заведя Линь Айцзюня во двор, Линь Лин сказала:
— Пап, почему ты не предупредил заранее о возвращении? А если бы дома никого не оказалось?
Она уже хорошо относилась к Линь Айцзюню, поэтому «папа» прозвучало естественно.
Родная дочь всегда считала, что отец её не ценит, и потому, когда он приезжал, хоть и радовалась в душе, всё равно капризничала.
А Линь Айцзюнь, будучи настоящим мужчиной, совершенно не понимал этих девчачьих заморочек.
Одна ждала, что её погладят по головке, другой не умел ласковых слов.
Отношения между ними были напряжёнными.
Такой тёплый и спокойный разговор был у них впервые за очень долгое время.
Пожалуй, последний раз так было, когда дочь была ещё маленькой, а жена ещё жива.
Глядя на милое личико дочери, Линь Айцзюнь почувствовал, как отцовская любовь переполняет его грудь. Он не удержался и потрепал её по голове, голос стал заметно мягче:
— Ничего, папа всё предусмотрел.
— Старый Линь, а ты не хочешь нас представить? — вмешался другой солдат, Шэнь Ци, подняв бровь. — Так это моя племянница? И правда, девочка растёт — с каждым годом всё краше!
— Сяobao, помнишь меня? Я твой дядя Шэнь, в детстве тебя на руках носил.
Линь Лин, конечно, не помнила, но вежливо улыбнулась:
— Дядя Шэнь.
Шэнь Ци радостно отозвался:
— Ага! Сяobao, раз уж не помнишь дядю Шэня, может, помнишь брата Сяомина…
В этот момент раздался звук открывающейся двери.
Из дома вышел Гу Бо.
Линь Лин тут же хлопнула себя по лбу, подбежала к нему и осторожно потянула за руку. Он не сопротивлялся — значит, обида прошла. Она перевела дух и подвела его к Линь Айцзюню:
— Пап, это Гу Бо, твой сын, мой младший брат.
Гу Бо.
Линь Айцзюнь вспомнил: его мать устроила ему брак с вдовой, у которой был сын от первого мужа. Так что он знал о Гу Бо.
Знал, что мальчик немой и с больной ногой — в общем, судьба у него нелёгкая.
Но сейчас…
Юноша, хоть и ходил с лёгкой неуверенностью, двигался вполне достойно. Его осанка была прямой, спина — гордой, лицо — изысканно красивым, а во взгляде читалась твёрдость.
Совсем не похож на того несчастного, о котором ходили слухи.
Гу Бо учтиво поклонился Линь Айцзюню, даже лёгкая улыбка мелькнула на его губах — вежливый, воспитанный юноша.
Впечатление Линь Айцзюня резко улучшилось. Он мягко посмотрел на него:
— Гу Бо, я — Линь Айцзюнь. Можешь звать меня дядей Линем.
Подумав, что звучит слишком сухо и отчуждённо, он добавил:
— Не переживай. Отныне ты мой сын, и я буду заботиться о тебе.
Он и вправду не умел красиво говорить — фразы получились корявые.
Но Гу Бо оказался очень тактичным: он снова вежливо поклонился и беззвучно прошептал губами:
— Спасибо, дядя Линь.
«Хороший мальчик», — подумал Линь Айцзюнь.
— Ладно, позвольте представить вас, — сказал он. — Это Шэнь Ци, зовите его дядя Шэнь. А это Чжан Тэчжу, ему всего на несколько лет больше тебя, так что зови его брат Столб.
Линь Лин и Гу Бо послушно поздоровались.
Линь Айцзюнь боялся, что отношения с дочерью и пасынком будут натянутыми, но всё оказалось гораздо проще, чем он ожидал. Оба ребёнка оказались очень внимательными и заботливыми.
Особенно Гу Бо.
Линь Айцзюнь понаблюдал за ним и заметил: пасынок очень чуткий и рассудительный.
Он не мог говорить, поэтому молча сидел в стороне, внимательно слушая. Но стоило чьей-то чашке опустеть — он тут же подливал горячей воды.
Отношение Линь Айцзюня к нему стало ещё теплее.
— Кстати, пап, дядя Шэнь, брат Столб, вы наверняка голодны? — вдруг вспомнила Линь Лин. — Сейчас приготовлю обед! Хотите что-то особенное? Можете заказывать!
— Заказывать? — поднял бровь Шэнь Ци. — Сяobao, ты, кажется, слишком самоуверенна!
Линь Лин гордо задрала подбородок:
— Это не самоуверенность, а правда! Заказывайте смело — всё, что есть дома, приготовлю!
Шэнь Ци не поверил. Не поверил и Линь Айцзюнь.
Он редко бывал дома, но знал свою дочь: Сяobao всегда была той, кто сидит за столом и ест, а не той, кто готовит.
«Наверное, хвастается», — подумал он.
Чтобы не смутить дочь, он уже собрался что-то сказать, но тут вдруг поднялся Гу Бо и жестами показал:
— Пойду помогу на кухне.
Линь Лин поняла, что им не верят — и не удивительно, ведь прежняя она действительно не умела готовить.
— Ладно, раз не хотите заказывать, приготовлю то, что придумаю сама.
С этими словами она направилась на кухню вместе с Гу Бо.
Шэнь Ци, заинтригованный кулинарными способностями Линь Лин, оставил Столба присматривать за Линь Айцзюнем и сам отправился на кухню.
Гу Бо разжигал печь, а Линь Лин чистила картошку.
Она решила приготовить кисло-острую картошку по-деревенски, тушеную редьку с вяленым мясом и яичный суп.
Уже её навыки нарезки поразили Шэнь Ци.
Девушка двигалась быстро, тонкие пальцы уверенно держали нож, и под ритмичный стук «тук-тук-тук» картофелина превратилась в тончайшую соломку.
Шэнь Ци подошёл ближе и увидел: все полоски были почти одинаковой толщины. Он остолбенел:
— Вот это да! Сяobao, оказывается, у тебя золотые руки! Такой навык не уступает нашим армейским поварам!
Получив комплимент, Линь Лин чуть не подпрыгнула от радости — если бы у неё был хвост, он бы уже торчал вверх.
Она с трудом сдержала улыбку и нарочито спокойно ответила:
— Да ладно, это же просто картошку нарезать. Любой справится.
— Гу Бо тоже умеет, — скромно добавила она. — Так что, дядя Шэнь, не хвалите меня — это же пустяки.
И это была правда.
Гу Бо не был мастером кулинарии, но благодаря постоянной практике его навыки нарезки значительно улучшились. Хотя он всё ещё уступал Линь Лин, среди обычных людей уже считался отличным.
Юноша, занятый растопкой печи, будто случайно поднял глаза и бросил на неё короткий взгляд. Его бледные губы едва заметно дрогнули в улыбке, а затем он снова опустил взор.
— Кто сказал, что это пустяки? У тебя уровень настоящего мастера! — Шэнь Ци одобрительно поднял большой палец. — Не скромничай, я не дурак. Такой уровень — не каждому дано.
— Эх, Сяobao такая красивая и ещё умеет готовить… Может, станешь невестой для моего сына?
http://bllate.org/book/3198/354665
Готово:
