— Вы же не кровные брат и сестра? — спросила Молл, намекая на то, что та вполне может погостить у брата несколько дней.
— Мы не связаны кровными узами, это не совсем удобно, — прямо объяснила Хо Фэйчжэнь.
Слишком сильно интересоваться чужой личной жизнью нехорошо, к тому же Молл торопилась пораньше на работу разбираться с официальными делами, поэтому не стала расспрашивать дальше. Наспех переодевшись в бледно-желтую форму, она собрала волосы в пучок и вышла из дома без капли макияжа. Ее ничуть не смущало, что эти брат с сестрой останутся у нее, она даже оставила им запасные ключи.
Да Сун немного покрутился на месте и, убедившись, что всё в порядке, ушел, предварительно пообещав являться по первому зову, если потребуется тяжелая физическая работа.
Вскоре позвонила и сестрица Вэйна: расспросила обо всем от и до. Под конец она даже перевела Хо Фэйчжэнь крупную сумму денег, сказав, что раз та в порядке, то она спокойна, нажитое добро можно купить заново, а если не хватит денег — пусть обращается.
Затем последовал звонок из полиции — для стандартного опроса обо всех деталях.
И наконец, позвонил хозяин квартиры. Он заявил, что у него нет денег на возвращение залога, но через пару дней он переселит ее в другое жилье.
Позже посыпались звонки с соболезнованиями и поддержкой от самых разных друзей. За прошлые годы Хо Фэйчжэнь довелось пожить во многих местах, и она обзавелась обширным кругом знакомств. Узнав, что с ней приключилась беда и она пострадала при пожаре, все наперебой бросились справляться о ее самочувствии.
Так прошел весь этот день: на работу она не пошла, жилье пока не искала, зато сполна прочувствовала человеческое тепло.
Молл была занята до самого вечера и вернулась почти к одиннадцати часам. Про ночлежку для погорельцев она больше не заикалась — судя по всему, собиралась позволить ей пожить еще денек.
Хозяин квартиры говорит, что у него нет денег вернуть залог, а через пару дней переселит меня в другое место.
Твой арендодатель — самый обычный субарендатор, — бросила Молл, на ходу сдирая форму и переодеваясь в домашнюю маечку. Она даже не стала закрывать дверь в комнату, стоя к Хо Фэйчжэнь спиной. — Набрал по дешевке квартир у главных собственников, разгородил их на крошечные комнаты и сдает втридорога.
Разве это не обычное дело? Дешевые отдельные комнаты.
Обычное — не значит законное, — Молл бросила на нее косой взгляд. Устав за целый день, она поленилась вдаваться в юридические тонкости. — Ладно, поживай пока у меня. Посмотрим, сможет ли он через пару дней подыскать тебе угол.
Разве так не неудобно? Я и ты...
Молл уже взяла полотенце и сменную одежду, собираясь в ванную, но замерла на месте и снова уставилась на нее.
Хо Фэйчжэнь прислонилась плечом к косяку и невозмутимо разглядывала гостью: бежевая майка цвета слоновой кости сливалась с оттенком кожи, короткие темные шортики, высокая копна завитых волос. Фигура прекрасная... кажется, даже лучше, чем пять лет назад. Хм, а выражение лица немного суровое...
Ничего страшного, — ее слова вовремя свернули в нужное русло. — Спасибо, что приютила.
Молл ведь еще вчера предупреждала: больше не шути так.
Хун Сяосяо
Молл — это имя, под которым она выступала певицей в баре. В повседневной же жизни ее звали Хун Сяосяо, и это было ее настоящее имя.
Самое обычное имя, пресные будни, стабильная работа, скучные коллеги. Лишь по выходным, когда она отправлялась петь в бар, ей удавалось вырваться за привычные рамки жизни, наложить яркий макияж, нарядиться по своему вкусу и песня за песней проживать чужие радости и печали, воображая иные судьбы.
А наступал понедельник, и она снова превращалась в Хун Сяосяо: облачалась в неприглядную бледно-желтую форму, убирала подальше косметику, собирала кудри в пучок, скромно отправлялась на службу и погружалась в череду серых, лишенных всякой новизны будней.
Она была заурядным человеком, не обладала выдающимися талантами и нуждалась в постоянной работе, способной обеспечить ей стабильное существование. Только чувствуя почву под ногами, она могла безбоязненно примерять на себя по выходным совершенно другой образ, удовлетворяя тягу к романтике и безумствам. Во всяком случае, она была куда интереснее тех коллег, чьи интересы не простирались дальше кастрюль, щей да бестолковых развлечений.
Чего еще желать человеку вроде нее от такой жизни?
Конечно, было чего. Большую часть дней она проводила в одиночестве. А впрочем, пожалуй, само состояние ни рыба ни мясо уже было источником скрытого недовольства.
Если подумать, Хун Сяосяо родилась в семье творческой: отец прекрасно рисовал, а мать великолепно пела. Родительские таланты достались ей сполна, за исключением внешности — черты лица, какую ни выбери, унаследовали самые невыразительные варианты.
Хотя дурнушкой ее назвать было нельзя, до красавицы она тоже явно не дотягивала.
Еще в ее детстве отношения между родителями разладились: дома царили либо холодные войны, либо взаимные упреки. На словах они утверждали, что ради ребенка сохраняют полноценную семью, а на деле — просто тянули жилы друг из друга.
Кое-как дотянув до четырнадцатилетия дочки, они наконец пришли в себя и решились на развод, и все трое почувствовали себя свободными.
В конце концов, у обоих родителей уже давно были на стороне другие семьи, и особой радости возиться с ее опекой они не испытывали. В итоге она решила остаться с матерью, у той все-таки был заработок повыше.
Путь в искусстве никогда не бывает легким, и те, кому удается блистать на виду у всех — лишь горстка счастливчиков. На примере собственных родителей она усвоила, что с ее данными любые попытки заниматься живописью или пением обернутся тяжелейшей борьбой за выживание и туманным будущим. Поэтому она забросила доставшиеся от родителей таланты, благоразумно поступила в заурядный университет на самую обычную специальность, а получив диплом, устроилась на стабильную работу.
Тогда она еще не пела в барах, не брала себе псевдоним Молл и вела вполне размеренную жизнь под именем Хун Сяосяо.
Всё шло неплохо, вот только с личной жизнью отчаянно не везло.
Хотя в средних классах она и тайком вздыхала по девчонке из параллельного класса, в целом она исправно заводила романы с парнями. Тем не менее, первые двое бойфрендов оказались никудышными: один изменил, а второй просто исчез из ее жизни, даже не удосужившись объясниться.
С третьим парнем она твердо решила подойти к делу серьезно и вложиться в отношения всей душой. Пусть особой романтики в них не было, но первые полгода пролетели сладко и счастливо, однако постепенно союз снова затрещал по швам. Дальше — больше: он часами не отвечал на сообщения, а на свиданиях выглядел рассеянным и равнодушным.
Желая оживить эти увядающие чувства, Хун Сяосяо тщательно подготовилась ко второй годовщине их знакомства и даже сводила его в дорогой японский ресторан, от цен в меню которого у нее сжималось сердце.
Счет действительно был астрономическим, особенно если учесть, что тогда она зарабатывала едва ли половину своего нынешнего жалованья.
В итоге парень не только забыл о памятной дате, но еще и опоздал почти на час, сославшись на сверхурочную работу. За ужином он сидел с кислым видом, а под конец вообще заявил, что договорился с друзьями поиграть в видеоигры, и сбежал.
Это до боли напоминало то, как жили между собой ее родители!
Воздух в тот день был душным и тяжелым. Выйдя из японского ресторана, Хун Сяосяо в одиночестве стояла у обочины дороги и размышляла, есть ли вообще будущее у этих отношений. Неужели ей так и не суждено встретить человека, который полюбит ее целиком и без остатка?
http://bllate.org/book/31943/3901479
Готово:
