Однако он заметил, что губы Юэ Лина плотно сжались в тонкую линию, а мышцы лица подрагивали, словно он из последних сил сдерживал смех.
Разве нынешний Юэ Лин способен смеяться?
Инь Чуцзю словно нашел лазейку. Он поднялся на ноги и потащил Юэ Лина дальше, но стоило ему сделать несколько шагов, как он тут же плашмя падал на ровном месте — и так повторялось снова и снова. К тому моменту, как они добрались до ручья, одежда Инь Чуцзю сплошь покрылась пылью, а нежное личико покрылось синяками и ссадинами, выглядя крайне забавно.
Однако на сей раз Юэ Лин ничего не говорил и даже не пытался сдерживать смех — лицо его было мрачнее тучи.
Морского рака портят пересолом.
К такому выводу пришел Инь Чуцзю, поразмыслив над результатами.
Затем наступило время запекать поросенка. Инь Чуцзю действительно проголодался, к тому же он знал, что Юэ Лин тоже голоден: он искал Юэ Лина целое утро, и всё это утро Юэ Лин от него скрывался.
Мало того, подготавливая пугающую его обстановку, Юэ Лин наверняка потратил немало времени на поимку свиноподобного зверя.
Поэтому у Юэ Лина совершенно не было времени поесть. Он тоже ходил с пустым желудком, просто не говорил об этом.
Готовил Инь Чуцзю неплохо, да и с дичью обращался умело — они с Инь Чуши научились самостоятельности очень рано.
Еще до того, как они начали зарабатывать деньги, ради куска хлеба им приходилось самим ловить дичь.
В те времена не было столько нынешних правил: лягушки на рисовых полях, змеи в траве и крабы в реке — всё это шло на приготовление отличных блюд.
Инь Чуцзю никогда не резал свиней, но за заупокойной в деревне наблюдать доводилось.
Вскоре он управился со свиноподобным зверем: внутренности выбросил, оставив для жарки только мясо.
Огонь добыли с помощью кремня с Континента Иллюзорного Демона. Тот камень был маленьким и удобным, внешне напоминал уголь, его можно было носить с собой, и это не доставляло хлопот — обычно у каждого при себе имелась пара таких камешков.
Были бы огонь да мясо — а поесть найдется.
Мясо пропеклось быстро. Мясо свиноподобного зверя отличалось несравненной нежностью, и хотя соли не было, на вкус оно получилось отменным.
Слегка хрустящая свиная шкурка таяла во рту, источая непередаваемый аромат дымка.
Снаружи свинина покрылась корочкой, а внутри оставалась такой нежной, что её почти не нужно было пережвывать перед тем, как проглотить.
Сильно проголодавшийся Инь Чуцзю тут же отломил половину туши и принялся уплетать за обе щеки. Сделав с десяток жадных укусов, он наконец утолил первый голод.
Немного насытившись, он остановился.
Зажав в руке кусок мяса, он принялся жевать и дружелюбно, широко распахнув глаза, спросил Юэ Лина:
— Ты что, совсем не голоден?
Юэ Лин уставился на испачканного сажей, похожего на котенка Инь Чуцзю, продолжая хранить молчание и выказывая немое сопротивление.
Инь Чуцзю лишь мысленно выругался: «...»
Что же делать, если он совсем сголодал!
Тут уж было не до детской миловидности.
Он взял ту половину мяса, что оставил специально для Юэ Лина, оторвал кусок и прямо сунул его Юэ Лину в рот.
Тот не открывал рот, тогда Инь Чуцзю зажал его подбородок и принялся кормить силой.
— Если посмеешь выплюнуть, я клянусь, что запихну обратно всё до последнего кусочка! — пригрозил Инь Чуцзю, и Юэ Лин тут же подавил в себе порыв выплюнуть еду.
Убедившись, что Юэ Лин стал послушным, Инь Чуцзю отломил еще кусок и накормил его снова — на этот раз гораздо нежнее.
Похоже, порой с ним необходимо действовать жестко.
Хрюшка: ...в чём моя вина ⊙⊙!
Глава 8
В конце концов Юэ Лин всё же доел ту половину поросенка.
Инь Чуцзю кормил его по кусочку.
На Континенте Иллюзорного Демона в силу местных особенностей у людей был куда лучший аппетит, и дети не составляли исключения. Им требовалось много энергии и сил для поддержания тренировок и сражений.
Хотя Юэ Лин сейчас не мог культивировать и был обычным человеком, особенности его телосложения требовали большого количества еды.
В тот день, сразу после обеда, Инь Чуцзю отпустил Юэ Лина.
Юэ Лин резко отскочил назад на несколько шагов и забился подальше, словно Инь Чуцзю был диким зверем.
Даже сквозь свалявшуюся шерсть на его лице читалось напряжение и страх.
Он по-прежнему держался настороже и выказывал отчаянное сопротивление, но уже не столь бурно.
Завоевать доверие за день не получится — для этого нужны долгие и упорные старания.
Инь Чуцзю не тешил себя иллюзиями, будто Юэ Лин так просто примет его извинения, и после того полудня больше не показывался ему на глаза.
Он лишь тайком наблюдал за ним издалека, поручал передавать вещи и приказал нищим у полуразрушенного храма оставить Юэ Лина в покое и больше не сметь его обижать.
Правда, в конце концов Юэ Лин не принял его дары и просто выбросил всё наружу.
Но вода камень точит, и Инь Чуцзю не пал духом.
Юэ Лин, пожалуй, даже не догадывался, что кто-то изо дня в день тайком приглядывает за ним.
И уж тем более он не знал, что чем дольше этот человек наблюдал, тем сильнее раскаивался и винил себя.
В то же время за последние дни Инь Чуцзю успел разобраться в текущем положении дел на Континенте Иллюзорного Демона.
Континент Иллюзорного Демона оставался тем самым континентом, который он сам же и придумал, разве что события разворачивались на два-три года раньше, а в остальном всё оставалось прежним.
— Юный господин, вы и сегодня понесете ему вещи?
В то утро Инь Чуцзю только проснулся, как к нему пришел человек, которому он поручал носить подарки Юэ Лину, и поинтересовался, нужно ли относить их сегодня как обычно.
Инь Чуцзю ополоснул лицо водой и бросил:
— Не нужно.
— Не нужно? — переспросил тот.
Инь Чуцзю кивнул:
— Угу, не нужно.
Он решил пойти сам.
В последние дни он сдерживался и не ходил туда, опасаясь, что слишком частые появления лишь встревожат Юэ Лина и навредят его здоровью.
Теперь же он не хотел больше прятаться.
Закончив умываться, Инь Чуцзю заметил, что слуга всё еще здесь. Подняв взгляд, он увидел на лице того задумчивое выражение:
— Ты хочешь еще что-то сказать?
— Видите ли, юный господин, — с некоторым беспокойством произнес слуга, — я просто не понимаю. Зачем вы продолжаете носить вещи этому уро... этому Юэ Лину? Вы и впрямь задевали его раньше, но, по-моему, то, что вы делали последние дни, уже с лихвой доказывает ваше раскаяние.
— Если Юэ Лин не принимает этого, значит, он просто не понимает по-хорошему. Юный господин, поверьте, вы уже сделали более чем достаточно.
Достаточно? Ничуть.
Он сделал ничтожно мало, и не просто мало — этого было бесконечно далеко до искупления.
Он сломал человеку жизнь, разве могут какие-то жалкие знаки внимания всё исправить?
— Хватит. Я не хочу больше слышать подобные речи, — оборвал его Инь Чуцзю. Опустив голову, он тихо пробормотал себе под нос: — Всё это — лишь мой долг перед ним.
Слуга испугался и ничего не понял, но Инь Чуцзю вовсе не собирался его отчитывать, поэтому просто махнул рукой, отпуская.
Когда тот удалился, Инь Чуцзю бросил взгляд на заготовленные для Юэ Лина вещи, но брать их не стал и вышел с пустыми руками.
Перед уходом он оставил на столе записку.
Выйдя на улицу, он увидел во дворе у переулка Инь Чусаня с остальными ребятами. Те увлеченно играли, но, заметив появившегося Инь Чуцзю, тут же бросились к нему.
Оставалось только гадать, что именно Инь Чусань наговорил им за эти дни, но все они были твердо уверены, будто все действия Инь Чуцзю — не более чем коварная уловка, призванная усыпить бдительность Юэ Лина.
Парочка полуподростков смотрела на него с хищными огоньками в глазах.
— Чуцзю, по мне так с него хватит, — заявил Инь Чусань. — К этому монстру Юэ Лину еще никто и никогда не относился по-доброму, так что сейчас он наверняка растроган до слез. Пора переходить к делу!
— Точно, верно! Пора действовать. Говори, что делать, мы мигом всё подготовим.
Инь Чусань даже приобнял Инь Чуцзю за плечи и с ухмылкой произнес:
— Чуцзю, я ведь всё сделал по твоим указаниям, мы целыми днями не трогали этого монстра Юэ Лина. Ты сам-то готов?
Готов к чему?
Можешь ты перестать искажать факты и строить безумные догадки в своей голове? Инь Чуцзю смахнул чужую руку со своего плеча.
— Чусань, я уже говорил: я больше не хочу обижать Юэ Лина, и вам тоже запрещаю к нему лезть.
— Разве вы сами не чувствуете, что всё, что мы делали раньше, было ошибкой?
Инь Чусань отшатнулся на два шага назад:
— Чего?
У него что, со слухом проблемы? Он что, только что услышал из уст Инь Чуцзю признание в том, что они были неправы?
Не обращая внимания на потрясенное выражение лиц приятелей, Инь Чуцзю продолжил:
— Я считаю, что мы поступали скверно. Юэ Лин ничего нам не сделал, ни в чем перед нами не провинился, а с ним обошлись так жестоко. Это несправедливо, мы зашли слишком далеко.
Не они зашли далеко — это он сам зашел слишком далеко, ведь это он прописал такой сюжет.
Но чтобы заставить Инь Чусаня и остальных отстать от Юэ Лина, он мог говорить только так. Ради их же собственной безопасности в будущем он был обязан это сделать.
— Чусань. — Инь Чуцзю перевел взгляд с него на остальных мальчишек. Все они приходились ему двоюродными братьями, причем он был самым младшим среди них. — Дорогие братья, с сегодняшнего дня я больше не стану обижать Юэ Лина. И если можно, я бы хотел, чтобы вы тоже оставили его в покое.
— Короче говоря, отныне где Юэ Лин — там и я. Если кто-то обидит Юэ Лина, я заставлю его пожалеть об этом. А если сунетесь туда вы... тогда не взыщите, даже мне, вашему младшему брату, придется забыть о старших!
Сказав это, Инь Чуцзю развернулся и ушел.
Оставшиеся позади Инь Чусань и другие мальчишки стояли как громом пораженные. Лишь спустя долгое время Инь Чуши толкнул Инь Чусаня в спину и неуверенно спросил:
— Чусань, и что нам теперь делать?
Инь Чусань смертельно раздраженно рявкнул:
— А что тут поделаешь? Больше не трогать Юэ Лина, вот что!
— А? — изумился Инь Чуши. — Мы что, и впрямь оставим его в покое?
— Ишь чего удумал, неужто ты хочешь теперь побить самого Чуцзю? — злобно бросил в ответ Инь Чусань.
Конечно же, никто этого не хотел. Чуцзю был их младшим братиком, с пеленок рос белокурым и нежным, все его обожали, разве у кого-то поднялась бы рука его ударить?
http://bllate.org/book/31919/3898907
Готово:
