Девять лет назад, в год, когда Лю Фанцзе ушел в отставку со службы, он основал Академию Гуаньи на Горе Фэнхуан. Пригласив прославленных наставников и широко распространив весть об открытии, он сделал ее одной из лучших академий во всем Цзичжоу.
До того как приступить к строительству, префект Цзичжоу настойчиво звал Лю Фанцзе основать академию в самом Цзичжоу, но Лю Фанцзе помнил, что в его родном уезде Хуайань просвещение было развито слабо, а земли были бедны и малолюдны, поэтому он отмел все возражения и настоял на том, чтобы построить ее именно в уезде Хуайань.
С тех пор как академия открылась, за прошедшие годы просвещение в уезде Хуайань расцвело пышным цветом, и сюда на учебу стали стекаться книжники из окрестных областей и уездов.
Узнав обо всем этом, Се Цзинин невольно проникся мыслью о том, как же ему повезло: небеса подарили ему золотой пальчик, а наставник оказался столь велик. Ли Цзинань с улыбкой неторопливо поведала об этих обстоятельствах.
Затем она перешла к домочадцам:
— У тебя есть два старших соученика. Один из них — отец Ин Вэня и Ин У, сейчас он служит чиновником в небольшом уезде на юге, и твоя жена-соученица вместе с племянницей сопровождают его. Другой старший соученик носит фамилию Гу, зовут его Гу Циюань, он служит чиновником в Министерстве финансов.
Се Цзинин чувствовал, что все в его учительской школе невероятно могущественны. Если он в будущем не добьется успехов, то просто опозорит такую школу. Видя, что госпожа закончила говорить и замолчала, чтобы сделать глоток чая, Лю Фанцзе подхватил разговор:
— Нин-гэр, хотя ты уже совершил земные поклоны и признал наставника, в конце концов, при этом не было других свидетелей. К тому же я все-таки глава академии, а вопрос приема в ученики имеет огромное значение. Ты — мой последний ученик, после тебя я больше не буду официально принимать учеников, поэтому я планирую устроить официальную церемонию ученичества и представить тебя остальным.
— Благодарю наставника! Ученик всё понимает и утруждает наставника с наставницей заботами о себе.
Се Цзинин понимал, что это распоряжение наставника продикторовано заботой о нем. Он, простой деревенский паренек, появившийся словно из ниоткуда, потревожил сердца многих людей, которые страстно желали стать учениками мэтра, но не смогли, и это неизбежно вызовет зависть. К тому же ему непременно предстояло учиться в академии, и ради удобства в будущем этот первый выход в свет должен был продемонстрировать его истинную силу.
Видя, что ее супруг умолк, Ли Цзинань вмешалась:
— Нин-гэр, всё необходимое для послезавтрашней церемонии я уже подготовила, а одежду я велю служанкам принести в твою комнату чуть позже.
Услышав это, Се Цзинин торопливо поднялся, поблагодарил наставницу, а затем вежливо отказался:
— Благодарю наставницу за заботу, но встретить столь прославленного учителя — величайшая удача для ученика. Моя семья бедна, в детстве я был невежествен, но по счастливой случайности получил от наставника серебро, и он велел моим родным отправить меня на учебу. Именно это изменило мою судьбу. Мой наставник оказал мне неоценимую милость, тяжелую, как гора. Сейчас я еще мал и не могу отплатить за это.
Церемония ученичества и так отняла много сил у наставника с наставницей. Подарки же выражают искренние помыслы ученика. Моя семья уже всё подготовила, и пусть это не какие-то драгоценности, но в них заключена вся искренность моего дома.
Се Цзинин думал о том, что подарок в знак принятия в ученики в любом случае должен подготовить он сам — в этом и заключалось проявление его искренности. Если полагаться во всем на наставника, то кем он будет: учеником или приемным сыном? Неважно, ценен подарок или нет, он сделает всё, что в его силах.
Что касается одежды — он младший и всего лишь ученик, поэтому принять заботу семьи наставника было еще куда ни шло, но его дедушка и наставник находились в равных положениях. Нельзя же было допустить, чтобы он щеголял в хороших нарядах, пока его дед ходит в обычных.
Если бы дед и остальные приняли вещи от семьи наставника, боюсь, даже если бы их собственный род поднялся на ноги, они бы уже не смогли общаться с семьей наставника на равных. Это было бы слишком несправедливо по отношению к его близким, а лучший способ общения — это взаимный обмен любезностями, только так дружба может длиться долго.
Ли Цзинань всё еще тревожилась, но Лю Фанцзе, заметив, что жена собирается уговаривать дальше, перехватил инициативу:
— Я принимаю твои подарки в знак ученичества. Сама церемония пройдет в академии. Завтра мы отправимся в усадьбу, а о некоторых церемониальных тонкостях я попрошу рассказать тебе Лю Да. Хорошенько отдохни и как следует подготовься к назначенному сроку.
Госпожа Лю Цзинань укоризненно протянула:
— Батюшка... — окликнув мужа, она больше ничего не сказала.
Видя, что старшие завершили обсуждение и замолчали, долго сидевший в тишине Ин У встрял в разговор:
— Дедушка, бабушка, уже совсем темно, когда мы будем ужинать? У меня в животе аж урчит!
Ли Цзинань тут же ответила:
— Сейчас, всё уже готово. Вы трое поедите со мной, а дедушка пусть составит компанию дедушке Нин-гэра.
После ужина Ин У с улыбкой заявил:
— Сегодня вечером я пойду ночевать вместе с маленьким младшим дядей, хорошо?
Цзинань ничего не сказала и перевела взгляд на Се Цзинина, давая понять, что не вмешивается в это дело и позволяет детям самим принимать решения.
Се Цзинин подумал немного и произвел расчет:
— Мы можем вместе поболтать, а когда захочется спать, я пойду искать другую комнату, а ты возвращайся в свою, я ведь во сне пинаюсь.
— Правда? А я не боюсь, что ты будешь пинаться! Я хочу спросить тебя об одном деле, пойдем скорее!
Лю ИнУ стал канючить, добиваясь согласия Се Цзинина, и в итоге трое детей направились во двор.
Глядя на возню двух ребятишек, Цзинань только теперь почувствовала, что этот ее младший ученик — всего лишь ребенок. Если бы судить только по их недавней беседе, кто бы мог подумать, что он еще сопляк?
Затем она посмотрела на Лю Фанцзе и произнесла:
— Батюшка, раз уж Нин-гэр наш ученик, а его семья живет в бедности, то я должна была всё подготовить, и это вполне естественно. Он мал годами, горд и пока ничего не понимает, разве ты сам этого не видишь?
Сделав глоток чая, Цзинань взволнованно продолжила:
— Прежде уездный начальник уезда Вэйнин Цинь Хуайчжун несколько раз писал письма и присылал людей, чтобы пристроить своего сына Цинь Хунхоу в ученики к тебе. Были и сын уездного начальника нашего уезда, и отпрыски других влиятельных семейств — сколько раз они просили тебя, но ты никого не принял, позволив им лишь учиться в академии.
Все они обивали мои пороги! На твое решение принять ученика весь свет смотрит во все глаза. И вот теперь Нин-гэр, простой деревенский мальчишка, в столь юном возрасте отправился сдавать тунши — и занял первое место!
Пусть он пока даже не туншэн, но я-то знаю: в следующем году он непременно им станет. Если уж я, простая женщина, это понимаю, то как могут не понимать другие книжники? Боюсь, они станут выискивать малей изъяны у Нин-гэра! Если в этот раз на церемонии ученичества обнаружится хоть какой-то изъян, боюсь, над Нин-гэром потом будут смеяться!
Лю Фанцзе громко рассмеялся:
— Кто не вызывает зависти — тот посредственность. Он так юн, а уже обладает столь твердыми взглядами. Тебе не стоит тревожиться о нем, просто подождем и посмотрим.
Лю Инвэнь вел двух детей во двор, но расслышал лишь обрывки фраз: его собственный младший братишка уже согласился дожидаться в беседке, чтобы полюбоваться луной и поболтать о том о сём, напрочь забыв, что изначально хотел расспросить маленького младшего дядю об экзаменах.
http://bllate.org/book/31902/3896935
Готово:
