Глава 11
В тот раз, когда Син И увидел его в первый раз, тот держался так же, как и в Небесном Дворе — холодно и отстраненно, словно крепчайший лед в зимний день в городе Цзянлин.
В первый день он лишь ненадолго заглянул посидеть, не сказав и пары слов и даже не спросив его имени.
На второй день он привел Маленького Фэнхуана послушать театральное представление. Шли недалеко: сцена располагалась прямо в борделе, где все входящие и выходящие были завсегдатаями увеселительных заведений, сплошь богачами да знатными особами. Син И и Маленький Фэнхуан сидели на почетных местах. Резные нанмуские стулья с изображением фениксов холодили ладони; расставленные на столике чашки никто так и не притронулся осушить — по пиале на каждого. Там стоял лучший белый чай, и Маленький Фэнхуан то и дело поднимал чашку, делая вид, что пригубляет его, но даже не касался губами — лишь для того, чтобы повернуть голову и украдкой взглянуть на своего гостя. Син И безмолвно смотрел вперед, и в глубине его глаз отражались огни сцены и силуэты людей, слегка поблескивая.
Чай пах так густо, что от этого чуть не кружилась голова. Высидев представление до конца, Маленький Фэнхуан почувствовал себя дурно. Расспросив окружающих, он узнал, что опьянеть можно не только от вина: если пить чай слишком быстро и помногу, тоже опьянеешь, и это называется «чайным опьянением».
На третий день, когда Син И снова пришел, Маленький Фэнхуан еще не встал. Он вошел в комнату и стал ждать, устроившись за столиком, и заметил оставленную там Маленьким Фэнхуаном книгу — это оказалось обязательное для чтения учениками-книжниками пособие.
— Ты умеешь читать? — спросил он.
Маленький Фэнхуан кивнул. Он потратил немало сил на подобные вещи: с малых лет ему приходилось учиться игре на цине, шахматам, каллиграфии и живописи, пить вино и слагать стихи, чтобы привлекать ученых мужей — иначе разве заслужил бы он славу о том, что его имя гремит по всей Поднебесной?
— Что еще тебе по душе в будние дни? — неторопливо перелистывая несколько сносно написанных Маленьким Фэнхуаном стихотворений, поинтересовался Син И.
Маленький Фэнхуан знал, каким должен быть правильный ответ. Суть в том, чтобы подстраиваться под собеседника: если приходил ученый муж, следовало заявить о своей любви к цветам, птицам, ветру и луне, соревнуясь с ним в вине и стихах; если же являлся воин, нужно было назвать себя грубым человеком, который мало что смыслит в высоком и лишь восхищается добрыми молодцами, совершившими подвиги во имя родины, любя слушать увлекательные рассказы о ратных полях, пропахшие звоном мечей и лат. Син И был ваном — точнее, Маленький Фэнхуан знал лишь то, что он ван, и казалось, ему должны быть свойственны привычки избалованных богатеев: любовь к хорошему вину, развлечениям и красивым женщинам. И все же отношение Син И сбивало его с толку: ему еще не доводилось встречать столь холодного повесу. Что же должен любить холоднолицый гуляка?
Задумавшись, Маленький Фэнхуан случайно сболтнул правду:
— Люблю гулять на воле.
Он сделал ударение не на слове «гулять», а подсознательно выделил слово «воля».
Син И усмехнулся, приподняв бровь:
— Вот как?
Маленький Фэнхуан не понимал, чему тот улыбается. Син И молча до конца пролистал его тетрадь с поэтическими набросками, а затем поднялся и ушел. Перед уходом он спросил:
— Фэнхуан, сколько тебе нынче лет?
Он впервые назвал его по имени, и Маленький Фэнхуан торопливо ответил:
— Шестнадцать.
Син И кивнул и, ничего больше не сказав, удалился.
На третий день Син И не пришел.
На четвертый — по-прежнему не явился.
Маленький Фэнхуан тайком побежал расспрашивать матушку-настоятельницу:
— Матушка, неужели гости по-прежнему должны платить тысячу золотых за встречу со мной? Может, снизим цену?
Настоятельница зыркнула на него:
— О чем ты думаешь? Сейчас и за тысячу золотых тебя не увидишь, с чего это ты вдруг завел такие речи?
Маленький Фэнхуан кое-как отговорился. Он был очень сметлив и знал, что содержательница борделя запрещает своим подопечным испытывать искренние чувства к клиентам, поэтому тайком обратился к товарищу:
— Какое примерно жалование у вана? Не испытывает ли он нужды в деньгах? Если я соберу все свои сбережения и помогу тебе отнести их в их княжескую резиденцию, ладно? Скажи… скажи, что это в знак благодарности, и только не называй моего имени.
Товарищ ответил:
— Императорская родня всегда купается в богатстве, в деньгах они не нуждаются. Ты всё думаешь о том ване, что приходил несколько дней назад? Говорю тебе, он совсем не похож на бедняка. Один только нефритовый подвес на его поясе стоит дороже сотен встреч с тобой.
Маленький Фэнхуан откликнулся:
— Ох.
Вернувшись в комнату, он уселся у окна в ожидании, но ждал целых полмесяца — Син И так и не появился.
Син И успел услышать лишь эти обрывки. Голоса в Снежной Бамбуковой Роще затихли, и на мгновение воцарилась тишина — казалось, хваставшиеся друг перед другом собеседники умолкли, испытывая неловкость.
У Син И дернулся глаз. Некокорое время он неподвижно стоял на месте, а затем взмахом руки послал лезвие ветра, срубив фиолетовый бамбук в двадцати с лишним футах позади себя. Бамбук с грохотом рухнул, издав сокрушительный треск, который тут же встревожил двух птиц в глубине рощи.
Птица с Золотыми Крыльями настороженно подняла голову:
— Эй, кажется, кто-то идет. Слышишь, вон там бамбук упал? Неужели это здешний бессмертный отрок? Какая дерзость, посметь тронуть бамбук в Бамбуковой Роще Цзычжу во Дворце Фули!
Маленький Фэнхуан запаниковал:
— Они бы не стали… Тот, кто посмел срубить бамбук в Бамбуковой Роще, похоже, сам Императорский Владыка —
Не дожидаясь конца фразы, Син И возобновлял движение — от его обычной неспешной поступи не осталось и следа, он почти бегом устремился внутрь рощи. Птицы тоже вихрем уловили приближение его шагов, и Маленький Фэнхуан, не успев договорить, проявил находчивость и тут же перешел на бессвязное чириканье.
Едва он прочирикал несколько раз, как появился Син И, быстрый как ветер, неуловимый для духов и демонов.
Картина предстала весьма гармоничная: две птицы сидели рядышком, играя, Маленький Фэнхуан усердно выводил фальшивую песню, а Птица с Золотыми Крыльями благопристойно соскочила со каменного стула и почтительно склонила голову:
— Приветствую Императорского Владыку.
Маленький Фэнхуан покачивал головой, с самым невинным видом продолжая чирикать, а затем протянул клювик, подцепил ягоду, отправил ее в рот и с аппетитом сглотнул.
Син И с загадочной улыбкой посмотрел на них:
— Я зашел за бамбуковыми побегами, а вы, оказывается, резвитесь здесь.
В прошлый раз Птица с Золотыми Крыльями едва не умерла от страха под одним лишь взглядом Син И, и у нее уже развилась психологическая травма. Сейчас ее тоже трясло мелкой дрожью, и она поспешила откланяться:
— Ну… мы тут уже наигрались, Императорский Владыка. Возвращаю вам вашего Маленького Фэнхуана, клянусь, я его не обижал!
Син И произнес:
— Ничего страшного, продолжайте играть. Я целыми днями пропадаю в плавильне, ему действительно трудно со мной.
Птица с Золотыми Крыльями замахала крыльями:
— Нет-нет-нет, мы уже наигрались, правда наигрались! Я пожалуй пойду, беседуйте не спеша… то есть, счастливого пути!
Син И кивнул.
Птица с Золотыми Крыльями уже с облегчением собралась дать драпака, как вдруг Син И снова окликнул ее:
— Что у тебя с оперением? Насколько я помню, в прошлую нашу встречу оно было алого золота.
Птица с Золотыми Крыльями покосилась на Маленького Фэнхуана.
Маленький Фэнхуан отвел взгляд, сосредоточенно уставившись на серебряное блюдо на столе.
Тогда Птица с Золотыми Крыльями нашлась что ответить:
— Это мне старший брат подсказал: сменишь цвет перьев — сменишь и настрой. Говорит, раньше я был слишком вспыльчивым и суетливым, мне нужно было облачиться в белый цвет — такой изысканный и благородный, чтобы усовершенствовать тело и усмирить дух. Ой, Императорский Владыка, мне действительно пора идти, меня еще ждет Владыка Мин — воду для ног ему подавать! До встречи! Желаю вам здравствовать!
Птица с Золотыми Крыльями упорхнула, кубарем вылетев из рощи.
А Маленький Фэнхуан продолжал как ни в чем не бывало сидеть на месте и заливаться соловьем — вид у него был совершенно невозмутимый. Он повернулся к Син И парой круглых глазок-бусинок, источая чистейшее простодушие.
Син И протянул руку и приподнял кругленького птенца за шкирку. Маленький Фэнхуан тут же свернулся клубочком, прижавшись к его ладони с притворным кокетством, и даже потерся о него пушистой головкой.
Но на этот раз Син И не стал, как обычно, гладить его по голове, а поднял Маленького Фэнхуана на уровень глаз, заглянув ему прямо в лицо.
Спустя мгновение Син И заговорил:
— Я целыми днями занят и не могу уделять тебе много времени. Думаю нанять прислужника, который будет отвечать за твой быт, кормить тебя, купать, убирать птичье гнездо и мастерить насесты. Как ты на это смотришь?
Маленький Фэнхуан прикинулся дурачком: то кивал, то мотал головой, покрутился волчком на его ладони, а потом присел, вытянув шею и переводя на него круглые черные глазенки.
Син И слегка кашлянул:
— Большинство обитателей моего Дворца Фули — небесные посланцы, их обязанности полупраздные, да и титулов особых нет. Я тут подумал: раз уж дело касается тебя, не учредить ли нам во дворце специальные должности и чины? Что думаешь?
Маленький Фэнхуан поглядывал на него, не понимая, к чему тот клонит.
Син И сохранял невозмутимость:
— Раз уж этот человек должен за тобой ухаживать, какое звание и чин ему подобало бы пожаловать? В миру есть сокольничие, а если перенести это сюда, как тебе… три иероглифа «уборщик какашек»?
Маленького Фэнхуана аж передернуло.
Его круглые глазки-бусинки быстро зыркнули на Син И, тут же отвелись в сторону, и он продолжил притворяться дурачком:
— Чик-чирик, чик-чик-чик-чирик!
— Вот как, тебе кажется неплохо? — Син И постучал его по головке, и в уголках его губ заиграла улыбка. — Тогда решено.
Когда Син И нес его обратно, Маленький Фэнхуан тайком следил за его выражением лица, но этот человек выглядел беспристрастным, как вода, ничем не отличаясь от обычного себя. Маленькое птичье чутье подсказывало, что Син И, пожалуй, все-таки кое-что подслушал, но уверенности не было.
Ведь Син И больше ничего не сказал, да и видом своим показывал, будто ни о чем не ведает.
Размышляя так и эдак, Маленький Фэнхуан от усталости незаметно задремал и клювом вниз шмякнулся прямо Син И за пазуху. Син И поразмыслил немного, засунул его в рукав и неспешно вернулся в покои.
На следующий день Маленький Фэнхуан решил, что его кара за притворство немой птицей вновь настигла его: бамбук позади Дворца Фули зацвел целыми зарослями, грозя вот-вот зачахнуть, и Син И приказал собрать все бамбуковые зерна за один раз. Их набралось целых шесть блюд, и Маленький Фэнхуан в один присест умял половину. Вся птица раздулась шаром, так что ему оставалось лишь лежать в снегу, не в силах пошевелиться, и раскинув крылышки, переваривать съеденное.
Заметив это, Син И присел на корточки, погладил его пушистый животик и неторопливо произнес:
— Жрешь в три горла, неужто ты после этого похудеешь?
Маленький Фэнхуан зачирикал на него, кончиком крыла погладив собственный живот и приоткрыв клочок густого и мягкого пуха, чтобы продемонстрировать хозяину.
Син И моментально расшифровал этот намек:
— Хочешь сказать, что ты просто пушистый, а не толстый? Ну да, в тот раз, когда ты мокрый стоял у окна, ты и вправду был чуть меньше дырки в бумажной перегородке.
Маленький Фэнхуан поспешно закивал. На радостях он заерзал, выкопал в снегу ямку и зарылся туда с головой, оставив торчать лишь круглую макушку. Затем он снова встряхнул перышками, ловко нырнул в сугроб и мгновенно вынырнул с другого края — всем своим видом показывая, что он не просто не толстый, а очень ловкий и даже полон сил отплясывать гимнастику для похудения.
Только он собрался продемонстрировать упражнения для похудения еще раз, как Син И поймал его, критически осмотрел и с явным сожалением произнес:
— Раньше это, может, и был мертвый вес; но теперь, когда ты у меня так слатно питаешься и совсем не двигаешься, судя по всему, ты и вправду растолстел.
Маленький Фэнхуан заизвивался в его руках, пытаясь протиснуться под воротник.
Син И придерживал его за круглый птичий зад, не сдвинувшись ни на дюйм:
— Доказать это проще простого. Помнится, Птица с Золотыми Крыльями тоже ощипывала перья, а потом у нее выросли новые белые; прежние перья были длинными и тонкими — как маховые перья хищных птиц, а теперь ее оперение хоть и похоже на твое, но выглядит куда стройнее, да и пушистей прежнего. А чтобы проверить, кто толстый, а кто нет — ощипать все перья догола, пожалуй, отличный способ. Что скажешь?
Не успел Маленький Фэнхуан осознать смысл сказанного, как Син И унес его внутрь. Заблокировав Звездный Диск, Син И отыскал в плавильне изящный и тонкий листовой нож.
Син И сказал:
— Тише, не поранься.
Тут-то Маленький Фэнхуан и понял, что затеял Син И!
Он ведь собирался ощипать его догола!
Для рода фениксов голова может быть снесена, а кровь пролиться, но великое дело похудения не может быть прервано, и ни единое перышко не должно лежать неровно! А теперь…
Син И собрался сбрить его перья!
Хотя этот человек приходился ему мужем, в душе Маленького Фэнхуана всколыхнулась горькая обида. Видя, как Син И прижимает то лезвие-листок к его рукаву и начинает аккуратно разбирать перья по прядкам, Маленький Фэнхуан истошно завопил в знак протеста:
— Чик-чирик! Чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик!
Син И сделал вид, что прислушивается, а затем добродушно улыбнулся:
— Вот как? Ты тоже считаешь это отличной идеей?
В тот миг Маленькому Фэнхуану показалось, будто на лице Син И проступило точь-в-точь такое же выражение, как у Фэнхуана Минвана.
Прижав голову маленькими крылышками, он семенил в угол и присел там, но Син И снова вытащил его обратно. Зажмурившись, Маленький Фэнхуан испустил вопль отчаяния:
— Не надо! Не сбривай мои перья! Если сбреешь, придется отвечать за меня! Я сдаюсь, я умею говорить, умоляю, не трогай мои перья, у-у-у-у-у!
Подождав с полминуты и не заметив никаких действий, Маленький Фэнхуан робко высунул голову и украдкой покосился на Син И.
Син И давно спрятал листовой нож. Сложив руки за спиной, он стоял у стола с полуулыбкой на устах:
— Научился говорить, да?
Маленький Фэнхуан втянул голову в плечи, съежившись в комочек.
Чуть отступив назад, он жалко пискнул:
— И-и.
http://bllate.org/book/31901/3896848
Готово:
