Его улыбка была очень мягкой, но напутственные слова звучали так, будто он наставлял неразумного ребенка.
Стоило этой мысли промелькнуть, как лицо Гу Сяньчу тут же вспыхнуло, и он отвел взгляд, не решаясь смотреть на это нежное лицо, а затем с напряженным выражением и жестким голосом коротко бросил: «Мгм».
Однако в глазах Чэнь Шанжэня это выглядело так, будто собеседник вовсе не внял его словам.
Чэнь Шанжэнь невольно нахмурился: подумав о том, что они всё-таки едва знакомы и излишняя настойчивость может вызвать лишь отторжение, он кивнул мужчине, с улыбкой попрощался с Суйсуй и, под сопровождение полного тоски взгляда малыша, закрыл дверцу машины.
До тех пор пока силуэт за окном автомобиля не исчез из виду, жар на лице Гу Сяньчу так и не спал; вспомнив своё только что несколько неуместное поведение, он лишь сильнее нахмурился.
Жэнь Янь перевел взгляд с зеркала заднего вида и сосредоточенно вел машину. Малыш тоже не осмеливался в этот момент донимать Гу Сяньчу и тихонько сидел рядом с папой, играя с машинкой, которую ему всегда оставляли в автомобиле.
Время пролетело незаметно.
Будни Чэнь Шанжэня проходили за сочинением песен и тренировками в каллиграфии дома; за исключением необходимых светских контактов, он вообще не выходил на улицу. В один из таких дней, когда он был полностью погружен в работу и усердно сражался с нотным станом, вдруг раздался звонок в дверь.
Он озадаченно нахмурился и, направляясь к двери, гадал про себя, кто же мог прийти.
Его агент Линь Яньдун уехал в город А сопровождать другого артиста из его подопечных на съемки и никак не мог вернуться так быстро; у самого же Чэнь Шанжэня почти не было друзей, да и та компания сейчас была слишком занята работой на благо корпораций, чтобы тратить свободное время на визиты к нему.
Кому понадобилось приходить так поздно?
Снедаемый догадками, Чэнь Шанжэнь открыл дверь и никак не ожидал увидеть на пороге человека, которого совсем не планировал встретить.
Мужчина был одет в белую рубашку и черные костюмные брюки, манжеты рубашки были закачаны до предплечий, обнажая рельефные мускулы. На его красивом лице красовались черные солнцезащитные очки, а на руках он держал засыпающего ребенка.
Линь Чиюй прекрасно знал этого малыша — это был маленький Суйсуй, а человеком, который держал его на руках, мог быть только отец Суйсуй, Гу Сяньчу.
Чэнь Шанжэнь неуверенно переспросил: «Господин Гу?»
Стоявший напротив мужчина кивнул, а Суйсуй, услышав голоса, тут же приподнялся и с восторгом посмотрел на Чэнь Шанжэня.
«Брат Чэнь, я так по тебе соскучился!»
С этими словами он протянул две пухленькие ручонки, просясь к Чэнь Шанжэню на ручки.
Глазки у Суйсуй покраснели и слегка опухли, черные глаза-виноградинки заволокла дымка, а на щеках виднелись следы от слез — судя по всему, он совсем недавно плакал.
Видя такое лицо, Чэнь Шанжэнь просто не мог отказать с каменным сердцем и был вынужден протянуть руки, чтобы подхватить Суйсуй.
Стоило Суйсуй оказаться у него на руках, как он уткнулся лицом ему в шею и горько зарыдал, а от этих тихих всхлипываний сердце Чэнь Шанжэня мгновенно растаяло.
Чэнь Шанжэнь похлопал его по маленькой спинке и мягко спроил: «Что такое, Суйсуй, что случилось?»
Суйсуй по-прежнему прятал голову у него на шее и лишь чуть-чуть покачал ею, глухо произнеся: «Я соскучился по брату Чэню, но папа сказал, что уже слишком поздно, и не разрешал мне ехать к тебе. Я плакал очень-очень долго, и только тогда папа согласился привезти меня».
Его мягкий, нежный голосок звучал хрипло, что лишь подтверждало только что сказанное.
Прижимая к себе крошечное тельце Суйсуй, от которого исходил едва уловимый молочный аромат, Чэнь Шанжэнь нежно успокаивал его у самого уха: «Не плачь, Суйсуй, если будешь дальше плакать, превратишься в поросенка. В следующий раз, когда соскучишься, просто позвони мне или набери по видеосвязи, и мы сможем увидеться».
Суйсуй, тихонько всхлипывавший в этот момент, тут же поднял голову, и его глаза засияли, устремившись на Чэнь Шанжэня.
«Как же я сам не додумался! Папа, иди сюда скорее, добавь брата Чэня в WeChat, тогда, если я соскучусь по брату Чэню, смогу видеть его в любое время и в любом месте!»
Суйсуй восторженно заерзал на руках и заговорил наперебой. Гу Сяньчу уже снял с лица солнцезащитные очки, и его красивое лицо предстало под светом коридорной лампы, словно окутанное ореолом святости — ослепительное и приковывающее взгляды в любом месте.
Он беспомощно улыбнулся, достал телефон, чтобы добавить Чэнь Шанжэня в WeChat, а затем виновато произнес: «Прошу прощения, господин Чэнь, Суйсуй дома всё плакал и капризничал, требуя найти вас, а я никак не мог его успокоить и был вынужден привезти сюда. Извините за вторжение и доставленные хлопоты».
Чэнь Шанжэнь с улыбкой ответил: «Никаких хлопот, мне очень нравится Суйсуй, и я так рад, что он ко мне привязался!»
Говоря это, он не удержался и снова погладил своей изящной рукой Суйсуй по спине, прижимая к груди его мягкое и пухлое тельце. На сердце у него стало невероятно тепло, а улыбка сделалась еще нежнее.
Гу Сяньчу случайно заметил эту сцену, на мгновение замер, а в его глазах промелькнуло какое-то странное выражение.
Посчитав, что стоять в подъезде не лучшая идея, Чэнь Шанжэнь осторожно предложил: «Если вы не против, господин Гу, может, зайдете в дом посидеть и выпить чашку воды?»
Гу Сяньчу бросил взгляд на Суйсуй, который висел у Чэнь Шанжэня на шее и улыбался во все рты, и был вынужден с легкой улыбкой согласиться.
Чэнь Шанжэнь открыл дверь, первым внес Суйсуй в квартиру, а затем обернулся и посмотрел на Гу Сяньчу, застывшего в прихожей, виновато произнеся: «Простите, дома небольшой беспорядок».
Услышав это, Гу Сяньчу поднял взгляд и окинул прихожая и комнату внимательным взором: гостиная казалась совсем крошечной, в ней стоял скромный двухместный диван, на спинке которого были небрежно брошены несколько вещей.
Справа от входа располагалась кухня, где стоял светло-коричневый круглый деревянный обеденный стол, украшенный маленькой вазочкой с букетом сине-розовой гипсофилы.
Пусть квартира была небольшой, но в каждом ее уголке ощущалось тепло домашнего уюта и отношение хозяина к жизни.
В остальном же Гу Сяньчу не заметил ничего предосудительного: везде было идеально убрано, ни следа пыли, а тот беспорядок, о котором упомянул Чэнь Шанжэнь, сводился, судя по всему, лишь к тем паре вещей на диване.
Слегка изогнув губы в улыбке, Гу Сяньчу совершенно искренне произнес: «Господин Чэнь прекрасно ухаживает за своим домом!»
http://bllate.org/book/31892/3895541
Готово:
