Цзюнян произнесла:
— Госпожа, пощадите её.
— Назови мне хоть одну причину, почему я не должна тебя убивать.
Проявив находчивость в критический момент, Цю Чи выпалила первое пришедшее на ум имя:
— Хва Цзиньцу! Верно, я подруга Цзиньцу, мы обе подруги Хва Цзиньцу.
Уголки её губ медленно изогнулись в улыбке.
Цю Чи видела, что это была насмешливая улыбка, но ради спасения жизни ей оставалось лишь прикрываться именем Хва Цзиньцу. Она играла в азартную игру, ставя на то, что у этой женщины нет вражды к Хва Цзиньцу, хотя она и понятия не имела, почему та хочет убить бабушку и как вообще умудрилась проникнуть в Деревню Сююй.
Женщина коснулась своих пустых висков и обронила:
— Ладно уж. Раз уж я захватила с собой сегодня всего один цветок туберозы, дарую тебе жизнь.
Она направилась к конюшне, похлопала коня по голове, принюхалась к запаху животного и сказала:
— Хороший конь, всё так же хорош собой. Цзюнян, я оставляю её на тебя. Сначала отправь её в Государство Юй ненадолго, да смотри, чтобы не болтала лишнего.
— Госпожа, вы не со мной?
Женщина на мгновение замерла и ответила:
— Нет, я немного беспокоюсь.
— О чём вы беспокоитесь? — стоило прозвучать этому вопросу, как Цзюнян, казалось, что-то сообразила и поспешила заверить: — Госпожа, не переживайте, Цю Чи будет со мной, я не позволю ей болтать где попало.
— Надеюсь, она не станет сердиться.
Цзюнян остолбенела. Её госпожа — и вдруг боится, что кто-то рассердится? Что за человек способен на такое? И когда только в её окружении появилась столь выдающаяся персона?
Глава 13. Забрезжил свет в конце тоннеля
Хва Цзиньцу не смела задерживаться в дороге: не щадя коней, день и ночь мчалась она вперёд и лишь спустя четыре дня добралась до Государства Юй.
Стоило ей только переступить границу Государства Юй, как в воздухе тут же повеяло легким ароматом целебных трав. Одернув занавеску кареты и окинув взглядом окрестности, она увидела, что повсюду, куда ни падал взор, росли лекарственные травы.
Повозка неспешно катилась вперёд, всё ближе подбираясь к городским воротам. На крепостной стене были высечены изображения тысяч видов целебных растений, а вокруг ворот на тонких лианах висели разноцветные травяные мешочки.
Даже простые жители Государства Юй почти поголовно носили при себе пояса с лекарственными сборами.
Хва Цзиньцу невольно мысленно восхитилась: Государство Юй и впрямь заслуженно носит звание столицы медицины! Поистине первый базар лекарств во всей Поднебесной!
Стражники с оружием в руках патрулировали подходы к городским воротам, проверяя проходящих мимо путников.
Заметив это, Хва Цзиньцу мысленно выругалась, повернулась к Лу Дунси и спросила:
— Сестрица Лу, а мы вообще сможем войти?
Лу Дунси, держась с видом взрослой, важно хлопнула себя по груди:
— Хоть ты и старше меня, но сообразительностью явно не отличаешься.
Хва Цзиньцу с любопытством воззрилась на самодовольную Лу Дунси и увидела, как та извлекла из-за пазухи некий предмет.
— Что это такое? — поинтересовалась Хва Цзиньцу.
— Дорожная грамота, неужели ты не знаешь?
Хва Цзиньцу покачала головой.
Лу Дунси пояснила:
— Пропускная грамота — это документ для проезда в то или иное место. Только с ней стражники у ворот пропустят внутрь.
Хва Цзиньцу хотела было что-то возразить, но промолчала: она действительно не ведала о дорожных грамотах — в конце концов, в Деревню Сююй почти не поддерживала связи с внешним миром, так что о каких пропусках вообще могла идти речь.
Лу Дунси протянула один из пропусков Хва Цзиньцу.
Развернув грамоту и заглянув в неё, Хва Цзиньцу увидела имя Лу Наньбэй. Она собиралась уже расспросить Лу Дунси о сестре, но, подумав, решила оставить эту затею: если Лу Дунси снова станет грустить и плакать, ей придётся потратить уйму сил на утешения, а сейчас все её мысли были заняты Е Сэнон, и на чужую скорбь у неё совершенно не оставалось душевных сил.
Как бы ей сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь утешил её саму.
Проверив дорожные грамоты, стражники пропустили их, и обе путницы благополучно вошли в Государство Юй.
Хотя Хва Цзиньцу и оказалась теперь в Государстве Юй, её растерянность ничуть не уменьшилась по сравнению с предыдущими днями.
— Сестрица Лу, — заговорила Хва Цзиньцу, — ты знаешь, где в Государстве Юй находится лучшая лекаренка? Или как можно увидеться с вашей правительницей?
Лу Дунси покачала головой.
Хва Цзиньцу подумала, что это вполне ожидаемо: большую часть времени Лу Дунси провела в Хуэйшоучене, и все её познания о Государстве Юй наверняка почерпнуты из рассказов старшей сестры.
Достав кошель — к счастью, Госпожа Юй выдала ей неплохие дорожные расходы, иначе она и впрямь не представляла, как выживет в Государстве Юй, — Хва Цзиньцу сказала:
— Сестрица Лу, мы столько дней провели в дороге, ты, должно быть, устала. Ступай в постоялый двор отдохнуть, а с остальным я справлюсь сама.
— Сестрица, а ты не пропадешь одна? — спросила Лу Дунси.
— Я... конечно не пропаду.
Заметив на лице Хва Цзиньцу печать глубокой тревоги и усталости, Лу Дунси заметила:
— Сестрица, кажется, отдыхать больше меня требуется тебе самой.
— Позаботься о себе как следует в эти дни, без нужды из комнаты не выходи, а захочется чего-нибудь поесть — покупай, — напутствовала её Хва Цзиньцу.
Устроив Лу Дунси и дав ей тысячу наставлений, Хва Цзиньцу покинула постоялый двор.
Она шла по улицам, выискивая нужное место, пока в тихом и неприметном переулке не заметила скромную вывеску лечебницы. Подойдя ближе, она с удивлением прочла на дощечке: Лечебница Убу.
Хва Цзиньцу тут же воспрянула духом и решительным шагом переступила порог.
— Лекарь, лекарь!..
Внутри лечебницы густо пахло целебными травами, у стен стояли деревянные шкафы с лекарственными ящичками и громоздились стопки медицинских трактатов.
Рядом с прилавком на деревянном табурете сидела дородная женщина средних лет с добрым лицом. Она читала книгу, а её взгляд нёс на себе отпечаток прожитых лет и житейской мудрости.
Уняв внутреннюю суету, Хва Цзиньцу обратилась к ней:
— Уважаемая лекарь, моя подруга отравлена, нет ли у вас противоядия?
Женщина перевела взгляд на Хва Цзиньцу и произнесла:
— Девушка, вид у тебя неважный. Переутомление, недосып, голос слабый, ци истощена, а кровь пуста.
Хва Цзиньцу повысила голос:
— Я в порядке, просто не выспалась, со мной ничего не случится. Но если вы не поможете, моя подруга умрет.
Подобных посетительниц — тех, кто от страха склонен преувеличивать и при каждом удобном случае поминать смерть близких, — женщина повидала немало. Сохраняя спокойствие, она спросила:
— Каким ядом отравлена твоя подруга?
Этот вопрос застал Хва Цзиньцу врасплох: в поместье Е понятия не имели, что за яд поразил Е Сэнон, именно поэтому она и рискнула отправиться в Государство Юй.
Точно, наконечник стрелы! Ядовитый наконечник! Наконечник, извлеченный из тела Е Сэнон, наверняка пригодится!
Торопливо извлекла Хва Цзиньцу платок, в который был завернут наконечник, и протянула его лекарю:
— Моя подруга отравилась из-за этого. Взгляните, сможете ли вы определить яд? Если вы знаете, что это за отрава, не могли бы вы сразу дать мне противоядие? Ей действительно совсем плохо.
Женщина посмотрела на Хва Цзиньцу, после чего осторожно взяла покрытый ядовитыми следами наконечник и произнесла:
— Что ж, саму больной ты не привела, зато принесла виновника бед.
С надеждой в голосе Хва Цзиньцу спросила:
— Вы знаете, что это за яд?
Поразмыслив немного, лекарь ответила:
— Если у больной есть время ждать, у меня, конечно, найдётся время, чтобы определить состав яда. Вся беда в том... сможет ли твоя подруга столько ждать?
Хва Цзиньцу мысленно прикинула время, потраченное в пути, и чем больше считала, тем отчётливее понимала, как мало у них осталось времени.
— Не сможет, никак не сможет! — воскликнула она. — Нет ли у вас какого-нибудь другого способа? Самого быстрого!
Лекарь промолчала. Способ, конечно, существовал: если бы кто-то согласился испытать яд на себе, она по реакции организма смогла бы за считанные мгновения определить природу отравы. Вот только она не могла гарантировать, что сумеет найти противоядие — она ведь не бессмертная богиня, способная исцелить от сотен ядов.
Поэтому озвучивать такой метод вслух было нельзя, иначе это бессмысленно погубило бы две жизни.
Увидев, что лекарь молчит, Хва Цзиньцу испугалась еще сильнее:
— Разве вы не собираетесь осмотреть больную? Тогда пациенткой буду я!
С этими словами Хва Цзиньцу решительно полоснула себя по пальцу злосчастным наконечником — брызнула кровь, — после чего, не дожидаясь приглашения, улеглась на плетёное кресло женщины и заявила:
— Я и есть больная. Лечите! Умоляю, побыстрее, я вас очень прошу.
Заметив, что лекарь застыла в растерянности, Хва Цзиньцу добавила:
— Жизнь моей подруги и моя собственная теперь в ваших руках.
Женщина заволновалась:
— Девочка, девочка моя, девочка...
Под эти тревожные призывы лекаря сознание Хва Цзиньцу постепенно угасло.
Когда Хва Цзиньцу пришла в себя в следующий раз, в голове царила легкая заторможенность. Перед глазами всё плыло, и лишь поморгав несколько раз, она смогла вернуть ясность зрения.
Комната оказалась просторной и светлой, в ней витал тонкий аромат лекарственных трав. Подняв глаза к потолку, она увидела искусно оформленные кессонные своды, покрытые изящной резьбой и росписью, что создавало ощущение неизведанной глубины.
Какая красивая комната, подумала Хва Цзиньцу, потирая голову. Где это она? Совсем не похоже на лечебницу... Неужели она умерла и теперь находится в небесных чертогах?
— Девочка, очнулась?
Повернув голову, Хва Цзиньцу испуганно кашлянула и выдала с изумлением:
— Ты что, тоже умерла?
— Тьфу-тьфу-тьфу, что за глупости про смерть! Ты такая дурочка, что даже Яньло-ван не рискнет забрать глупца.
Хва Цзиньцу покосилась на женщину-лекаря из-за её спины — ей непременно нужно было увидеть, кто это смеет называть её дурочкой прямо в лицо.
— А ты, глядишь, еще лет сто проживёшь.
Хва Цзиньцу изумилась еще сильнее, резко приподнялась на постели и воскликнула:
— Сяосяо?!
Как такое возможно? Почему она видит одновременно и лекаря, и Сяосяо, состоящую при Му Уинь?
— Я что, всё еще жива? — недоверчиво спросила Хва Цзиньцу.
Лекарь кивнула:
— Жива, жива, не умерла.
Хва Цзиньцу с облегчением выдохнула, рухнула обратно на подушки и пробормотала:
— Как же хорошо быть живой.
Сяосяо пояснила:
— Маленькая правительница сейчас занята государственными делами. Как только она освободится, то обязательно навестит тебя.
— Не нужно, правда не нужно, пусть ваша госпожа занимается делами, — запротестовала Хва Цзиньцу. — Уважаемый лекарь, вы узнали, чем отравлена А-Нун? Пожалуйста, дайте мне противоядие, А-Нун больше не может ждать.
Собираясь встать с постели и отправиться за лекарством в Хуэйшоучен, Хва Цзиньцу уже свесила ноги.
— Этот яд в народе называют Полмесяца до края, — спокойно произнесла лекарь. — У того, кто им отравлен, в запасе остается лишь полмесяца переходного периода.
Хва Цзиньцу кивнула: лекари из поместья Е тоже говорили, что жить осталось ровно полмесяца.
— Противоядие я приготовила, но его мало, всё ушло на то, чтобы спасти тебя. Чтобы вылечить твою подругу, мне понадобится еще один день.
Всего один день... Хва Цзиньцу принялась лихорадочно подсчитывать дни: вроде бы ещё успевала.
— Сколько же дней я была без сознания? — встревоженно спросила она.
— Двое суток, — ответила Сяосяо.
Хва Цзиньцу мысленно отсчитала время.
— Разве не лучше подлечить здоровье и дождаться противоядия здесь? — раздался чей-то голос.
В комнату вошла Му Уинь.
Хва Цзиньцу на мгновение замерла: в нынешней Му Уинь было не осталось и следа от прежней маленькой нищенки.
На ней было струящееся платье с цветочным узором из хризантем, волосы были уложены в две круглые прически-бублика на макушке, украшенные изящным венцом в виде феникса, с которого на лоб спускалась единственная жемчужина. Её тонкие брови слегка взмывали вверх, придавая лицу мягкое, но исполненное внутренней силы выражение, глубокие и ясные глаза смотрели проницательно, а губы, тронутые не яркой, но сочной помадой, гармонично дополняли образ, сливаясь с убранством комнаты в единое целое.
Глядя на Му Уинь, спло M у усыпанную драгоценностями, Хва Цзиньцу неожиданно вспомнила о Е Сэнон, в которой воплотилась чистейшая, лишённая любых излишеств красота.
http://bllate.org/book/31877/3893431
Готово:
