Врачи отделения и несколько однокурсников Сюй Мяня не переставали поражаться такому невероятному стечению обстоятельств: надо же было случиться такому, что как раз в этот момент в больницу доставили выделенную Альянсом и возвращенную обратно лечебную капсулу. С одной стороны, они переживали за Сюй Мяня, а с другой — изнывали от любопытства, допытываясь у Юань Сяо, какие же отношения между ним и Сюй Мянем.
Юань Сяо мог лишь неопределенно бросить:
— ...Друзья.
Сун Цзинь участвовал во всем процессе от начала и до конца, поэтому он, конечно же, не верил, что это простое совпадение.
Истинные боги знают, сколько связей пришлось задействовать и сколько денег сжечь, чтобы сорвать с места одну лечебную капсулу и в экстренном порядке отправить ее сюда частным авиарейсом. Верить, что это совпадение, мог только умалишенный!
Оба вращались в одном кругу, и Сун Цзинь прекрасно знал, что Сюй Мянь — жених Юань Сяо. Он тихонько оттащил альфу в угол:
— Говори со мной как брат, честно: ты что, с самого начала знал, что с твоей омегой что-то случится?
Юань Сяо нахмурился:
— Он мне не омега, несешь чушь.
Его омега все еще находился в соседней палате.
Сун Цзинь поперхнулся:
— ...Ладно, раз не омега, так не омега. Но объясни мне толком: откуда, черт возьми, ты вообще узнал, что Сюй Мянь пострадает?
Еще с дневного пробуждения Сун Цзиню казалось, что с этим парнем что-то не так.
Юань Сяо на мгновение умолк. Разумеется, он не мог сказать, что переродился — подобные вещи звучали слишком дико. Скажи он такое, Сун Цзинь не только не поверил бы, но еще и принял бы его за безумца, так что пришлось довольствоваться меньшим:
— Мне приснилось.
Когда днем я заснул, мне приснилось, что Сюй Мянь заразился острым синдромом атрофии желез, вот поэтому у меня и было такое ужасное лицо, когда я проснулся.
Сун Цзинь и впрямь купился на эту историю:
— Серьезно? Такое дерьмо вообще может присниться?
Юань Сяо подтвердил:
— Серьезно, поверь мне.
Сун Цзинь:
— ...
Очевидно, Сун Цзинь был потрясен. Ему потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное, после чего он продолжил допытываться:
— Нет погоди, тогда с чего ты взял, что сон обязательно окажется правдой?
Юань Сяо решил немного пустить пыль в глаза:
— Интуиция.
Сун Цзинь не поверил своим ушам:
— Интуиция? А если бы интуиция тебя подвела?
Вся эта затея обошлась бы Юань Сяо как минимум в десяток миллионов, а появись подобное на счету самого Сун Цзиня, отец уже давно затерроризировал бы его звонками и отчитал на чем свет стоит.
Юань Сяо ответил:
— Ошибся бы так ошибся, главное, что человек жив.
Сун Цзинь:
— ...Твою мать.
Он совсем забыл, что этот парень вовсе не заботится о деньгах. В их кругу тоже существовало свое расслоение, и при финансовом положении Юань Сяо миллион или десять миллионов отличались друг от друга разве что количеством нулей на конце.
Но с другой стороны, раз Юань Сяо смог зайти так далеко, это ведь означало, что Сюй Мянь ему и впрямь небезразличен?
Сун Цзинь запутался в собственных мыслях, как в клутке ниток, и тут его желудок некстати издал громкое урчание. На часах было девять вечера, оба альфы так и не поужинали, а весь этаж патрулировала полиция, из-за чего доставка еды сюда была заказана. Поразмыслив немного, он все же решил спуститься вниз, чтобы купить перекусить.
Юань Сяо только угукнул в ответ, но глаза его были прикованы к дверям соседней операционной 206, куда Тань Цзюэ зашел уже больше двух часов назад.
Иммунотерапевтическая капсула работала по минутному тарифу: на телефон Юань Сяо каждые шестьдесят секунд приходили уведомления о списании средств, а каждые двадцать минут медсестра выносила новый счет на подпись. При этом сумма, набегавшая за эти жалкие двадцать минут, превышала сбережения обычного человека за всю его жизнь.
Это была всего лишь игра богачей, покупающих себе жизнь за деньги: лишь единицы из числа могущественных и состоятельных людей могли позволить себе столь баснословные траты. Большинство же людей за всю свою жизнь не имели шанса даже прикоснуться к подобному, и стоило им подхватить синдром атрофии желез, как им оставалось только ждать смерти.
Именно поэтому фигура Тань Цзюэ имела столь колоссальное значение.
Лишь продвижение медицины и науки вперед могло стереть эту пропасть классового неравенства, и только появление разработки 0218 способно разрешить проблему в самом ее корне.
В прошлой жизни Юань Сяо этого не понимал, но теперь он вдруг отчетливо осознал смысл всех этих забивших коридоры трех рядов профессоров и заведующих отделениями, а также полицейских, ожидавших нападения на каждом шагу. Скорее, это была не привилегия, а отчаянная попытка уцепиться за соломинку: гении всегда уникальны в своем роде, и стоило Тань Цзюэ умереть, как исследования проекта 0218 откатились бы назад по меньшей мере на несколько десятилетий, а то и веков.
Тогда его переполняла дикая ярость, и он помнил лишь с каким бескомпромиссным холоднокровием Тань Цзюэ отказался делить лечебную капсулу с Сюй Мянем. Юань Сяо и помыслить не мог, что в последующие пять лет Тань Цзюэ будет непрестанно пожирать изнуряющее чувство вины и самобичевание из-за смерти Сюй Мяня, вплоть до тяжелейшей депрессии.
Позже он разработал лекарство нового поколения и безвозмездно преподнес проект 0218 в подарок всему миру, но при этом наотрез отказался называть свое имя и принимать заслуженные почести, а в самый разгар триумфальных празднеств покончил с собой, приняв яд.
Подобно большинству гениев, он вспыхнул в молодости сиянием, способным соперничать с солнцем, но угас в момент наивысшей славы — прекрасный и мимолетный. Казалось, в этом заключалась злая воля судьбы и нерушимое проклятие.
С момента, как Тань Цзюэ увезли в операционную, прошло уже почти три часа. Юань Сяо смотрел, как бесчисленное множество людей толпится у дверей операционной 206, вглядываясь и выискивая кого-то в толпе, — среди них было немало знакомых лиц высокопоставленных чиновников, то и дело мелькавших в выпусках новостей.
Ему тоже хотелось подойти поближе к Тань Цзюэ, хотелось взглянуть, как тот держится, не испытывает ли боли, но в этой жизни Сюй Мяню не требовалось делить капсулу с Тань Цзюэ, а потому у Юань Сяо не было ни малейшего права войти в 206-ю палату и заговорить с ним.
Ему оставалось лишь перехватить дежурную медсестру:
— Здравствуйте, скажите, пожалуйста, в каком состоянии тот мужчина из 206-й? С ним все в порядке?
Медсестру, судя по всему, проинструктировали заранее, и она смотрела на него с подозрением. Юань Сяо пришлось оправдываться:
— Мой друг тоже заразился синдромом атрофии желез, он сейчас в 207-й, и я просто хотел узнать о состоянии других пациентов.
Медсестра тут же утратила бдительность:
— Состояние пациента временно стабилизировалось, ухудшения нет, но исключать внезапные осложнения нельзя. Дождёмся рассвета — тогда и узнаем результаты.
Юань Сяо:
— ...Спасибо.
Это выдалось поистине тяжелейшей ночью. Юань Сяо сидел в оживленном коридоре, рядом нетронутой стояла принесенная Сун Цзинем лапша. И хотя судьба уже указала ему верное направление, он все равно смертельно боялся, что она снова сыграет с ним злую шутку и с Сюй Мянем или Тань Цзюэ вновь что-то случится.
В пять часов утра в коридоре стояла тишина, изредка нарушаемая лишь шагами медперсонала. Лапша давно остыла и превратилась в сплошной твердый ком, который приподнимался целиком, словно брусок. Юань Сяо поднялся, выбросил лапшу в урну и увидел, что Сун Цзинь и однокурсники Сюй Мяня дремлют на стульях. В этот момент раздался щелчок, и лампы над дверью операционной 207 погасли.
Уведомления о списании денег наконец прекратились. Юань Сяо резко встал, и вскоре оттуда выкатили потерявшего сознание Сюй Мяня.
— Родственники! Есть здесь родственники Сюй Мяня?
Юань Сяо тут же поднялся на ноги и принялся расталкивать Сун Цзиня и остальных:
— Мы здесь.
— Пациент вне опасности, сейчас его переводят в палату интенсивной терапии для дальнейшего наблюдения. Прошу вас, подойдите поставить подпись.
Расписавшись, Юань Сяо вместе с медсестрой повез Сюй Мяня дальше по коридору. Проходя мимо 206-й, он услышал знакомый щелчок, после чего створки дверей операционной распахнулись.
Тань Цзюэ сидел в инвалидном кресле, и его медленно вывозили наружу.
Ему не стали делать наркоз, и все это время он оставался в полном сознании. К настоящему моменту его волосы и одежда насквозь вымокли, а на белом халате виднелись бурые пятна крови.
За одну ночь Тань Цзюэ исхудал до неузнаваемости. Он выглядел так, будто только что выбрался из преисподней: лицо бледное, на губах ни кровинки, а выглядывающая из ворота полоска тонкой шеи казалась настолько хрупкой, что ее можно было переломить одним движением. Он настолько ослаб, что мог потерять сознание в любую секунду, но его глаза, как и прежде, оставались ясными и непреклонными.
При встрече взглядами оба невольно замерли.
В следующее мгновение Тань Цзюэ заметил на больничной койке Сюй Мяня, мгновенно всё понял, с непроницаемым выражением отвел взгляд и медленно опустил ресницы.
И тут альфа хрипло окликнул его:
— ...Ты как?
Голос звучал тихо, с прорывающейся болью в сердце, словно он едва сдерживал слезы. Тань Цзюэ снова поднял глаза и только теперь заметил покрасневшие края глаз альфы и сеть алых прожилок на белках — за эти двенадцать часов он вынес не меньше страданий.
Тань Цзюэ слегка растерялся от такого внимания. Он машинально покосился по сторонам и, убедившись, что альфа обращается именно к нему, нерешительно кивнул:
— Я в порядке... Благодарю за беспокойство.
Затем он перевел взгляд на Сюй Мяня:
— И примите мои поздравления, ваша пара вне опасности.
Находясь внутри, он прекрасно расслышал, как альфа назвал себя родственником пациента.
Юань Сяо опешил и уже хотел было объясниться, но стоявший за спиной Тань Цзюэ врач уже торопил его уходить:
— Господин, наш пациент смертельно устал, не могли бы вы не загораживать дорогу?
Юань Сяо ничего не оставалось, как подчиниться и двинуться вперед.
Он совсем забыл, что все еще состоит в помолвке, в то время как Тань Цзюэ даже не знает его.
Если он хочет жениться на Тань Цзюэ, ему придется дождаться момента, когда у того начнется сбой феромонов, после чего отец наденет на омегу дисциплинарный ошейник и лично преподнесет его альфе — иначе у него не будет даже крошечного шанса встретиться с Тань Цзюэ наедине или переброситься хотя бы лишним словом.
Однако коэффициент совместимости их феромонов не лгал: при нынешней слабости омеги сбой начнется совсем скоро, а его собственные феромоны станут лучшим средством, способным облегчить чужие мучения.
Обе группы людей двигались друг за другом от операционной к лифту. Всё это время Юань Сяо то и дело оборачивался на сидящего в кресле омегу — настолько часто, что дежурные полицейские заподозрили неладное и настороженно положили руки на кобуру.
Опасаясь, что этого парня задержат, Тань Цзюэ уже собирался подать голос, как вдруг на его плечи опустилось что-то теплое и мягкое — пальто, источавшее легкий аромат подсолнухов.
Замешкавшись на секунду, он увидел, как альфа присел на корточки и заботливо поправил воротник.
— Разве можно одеваться так легко, неужели не боишься простудиться?
Его тон был чересчур близким, а движения — слишком естественными. Тань Цзюэ слегка поперхнулся, но тут же альфа опомнился и принялся оправдываться с видом обиженного крупного пса:
— Кажется, во мне проснулось излишнее желание помогать людям... Простите, господин.
Глава 7. Несчастный случай
— Ничего страшного, — Тань Цзюэ, хотя и не понимал поступков Юань Сяо, все же вежливо отверг доброту альфы. Взглянув на больничную койку Сюй Мяня, он тактично напомнил: — На самом деле мне совсем не холодно, лучше оставьте пальто тому, кто в нем действительно нуждается...
Альфа не уловил ни намека на тонкий намек, лишь недовольно нахмурился и властно перебил его:
— Сиди как положено и не трать силы на разговоры.
Сказав это, он отвернулся спиной к Тань Цзюэ, демонстрируя полное нежелание продолжать беседу.
Тань Цзюэ:
— ...
Не сумев переупрямить альфу, он лишь тихо произнес:
— Спасибо.
В наступившей тишине — зловещей и давящей — окружающие впервые стали свидетелями столь вопиющей, наглой и открытой измены со стороны альфы. Его партнер только что вырвался из лап смерти и всё еще находился без сознания, а этот тип уже развернулся ухаживать за другим омегой.
Поблагодарив его, Тань Цзюэ молча принялся разглядывать альфу, стоявшего к нему затылком. Совсем молодой, на вид не менее 184 сантиметров ростом, он даже в толпе выделялся словно журавль среди кур. Пальто он снял, оставшись в простой футболке с коротким рукавом, и походил на модель, рекламирующую спортивный бренд.
http://bllate.org/book/31866/3891912
Готово:
