Эта партия шла на редкость успешно, и, видя, что рекорд вот-вот будет побит, Ши Хуайси сосредоточился ещё сильнее, как вдруг прямо над ухом раздался вопрос:
— Это кролик?
Ши Хуайси от неожиданности взмахнул рукой, кролик вышел из-под контроля и вмиг сиганул вниз.
Ши Хуайси глубоко вздохнул:
— Очевидно, да.
— Он умер?
Ши Хуайси поднес к его лицу разбившегося в лепешку кролика, похожего на надгробный камень:
— Нельзя ли виновнику сего происшествия не говорить таким невинным тоном?
— У тебя просто руки кривые.
Сказав это, Синь Чжо посмотрел на Маленькую Тканевую Куклу, которая от злости задергалась вверх-вниз, а затем отвернулась вместе со смартфоном и перестала обращать на него внимание.
Он протянул руку и слегка ткнул её пальцем:
— Рассердился от стыда?
Ши Хуайси смахнул его палец:
— Я спать. — Он оглядел пустой подоконник. — Есть какое-нибудь оденальце? Подойдет и игрушка.
Синь Чжо кивнул на шкаф с коллекционными фигурками:
— Выбирай любую.
Да кому нужны эти твердые железяки.
Ши Хуайси отложил телефон и поднялся в воздухе:
— Я к соседям.
Ши Хуайси поднял плюшевого динозаврика, который пробыл с ним весь день, а когда повернулся, то увидел, что Синь Цзяньжань сидит, прислонившись к изголовью кровати, прижимая к груди круглую подушку. Под его глазами залегли тени, а лицо выглядело изможденным.
— Не спится?
Синь Цзяньжань кивнул.
Помимо того, что эта спальня была ему чужой, она казалась слишком… насыщенной.
Он боялся такого изобилия: оно неизменно заставляло его вспоминать те семьи, что принимали его у себя в детстве.
Спальни, которые они для него готовили, всегда были такими уютными, полными деталей, окруженными заботой.
Но проходило от силы месяца два, и ему приходилось покидать эту комнату и возвращаться в приют.
Лишь в маленькой, убогой комнатушке приюта, под светом мертвенно-бледной лампы, лежа на белой до боли постели, он мог заснуть спокойным сном, не тревожась о том, не отправят ли его завтра прочь.
Пока он думал об этом, бледно-желтый свет в спальне показался ослепительным, а бледно-зеленое одеяло заизвивалось, словно ползущая змея.
Синь Цзяньжаня затошнило.
В этот момент на кровать полетел плюшевый динозаврик.
Синь Цзяньжань поднял глаза и увидел, что Ши Хуайси парит у книжной полки. Задрав голову, он будто что-то выискивал, а спустя мгновение уже приближался к нему, держа на макушке толстую книгу.
Синь Цзяньжань торопливо подставил руки — то был Дао Дэ Цзин.
— Почитаешь немного — и сразу уснешь.
Синь Цзяньжань хотел было что-то сказать, но передумал и все же взял книгу.
Десять минут спустя раскрытая книга валялась на краю кровати, а молодой человек, свернувшись калачиком под одеялом, спал крепким сном.
Ши Хуайси подумал: никто не в силах ускользнуть от Дао Дэ Цзин.
Разумеется, сказалось и то, что Синь Цзяньжань смертельно устал за весь день.
Обхватив динозаврика, он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь и выключив свет.
А повернувшись, тут же наткнулся на Синь Чжо, стоявшего у стены.
Ши Хуайси спросил:
— Ты специально пришел подслушивать под дверью?
— Просто проверить, не впал ли Синь Цзяньжань в детство и не уменьшился ли до трехлетнего возраста.
Бросив это, он зашагал дальше, и Ши Хуайси потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его иносказание.
Едва проплывая мимо маленького дивана, он снова был схвачен вместе со своей игрушкой.
Тот, кто его схватил, был одет в пижаму цвета светлого пепла. Опустив взгляд, он смотрел на него глазами темными и холодными:
— Синь Цзяньжань должен был умереть вчера, это ты его спас.
Ши Хуайси поерзал, и тот разжал пальцы. Усевшись на подлокотник дивана, Ши Хуайси немного подумал и ответил:
— Строго говоря, спасителем меня назвать нельзя. Я очнулся в его теле вскоре после собственной смерти, а позже увидел его душу в зеркале в ванной, вернул ему тело, и мы вместе отправились в даосский храм.
Услышав о том, что он вернул тело, Синь Чжо приподнял бровь:
— В доме были только вы двое?
— Еще один мужчина, его зовут Чэн Тин. — При Синь Чжо он не решался болтать лишнего. — Спали раздельно, не знаю, какие у них отношения. Именно он разбудил меня, а потом сказал, что у него дела в компании, и ушел.
Синь Чжо знал Чэн Тина. Хоть они с братом и не общались, родители регулярно рассказывали ему о положении дел Синь Цзяньжаня, в том числе и о том, что у того появился постоянный возлюбленный.
И этим возлюбленным, вне всякого сомнения, был тот самый первый подозреваемый.
Получив начальное направление для мыслей, Синь Чжо перестал ломать над этим голову. Он перевел взгляд на Ши Хуайси, и тон его стал неопределенным:
— Вы с Синь Цзяньжанем были знакомы раньше?
— Нет, конечно.
— Вот как. Надо же, какая у Синь Цзяньжаня удача: вы знакомы меньше суток, а ты за него горой.
Ну и кислый же у него тон, просто зубы сводит.
Ши Хуайси не хотел затевать с ним ссору:
— Нельзя так говорить. Просто мне кажется, между нами есть связь.
— Серьезно? Мне вот кажется, что между нами тоже есть связь, почему же ты со мной так холоден?
Ши Хуайси поплыл прочь, обхватив руками хвост динозаврика:
— Тогда тебе стоит заняться самоанализом.
Синь Чжо неторопливо последовал за ним к подоконнику и ухватил игрушечного динозавра за голову:
— И чему же ты меня научишь?
Ши Хуайси стоял на подоконнике, зажав кончик тонкого динозаврьего хвоста пальцами, и, разъяренный, взмахнул своей маленькой косой:
— Ты что, подраться хочешь?
Синь Чжо с непроницаемым, исполненным важности лицом ответил:
— Я лишь стремлюсь к учению с открытым сердцем.
— С тебя хватит, — прямо сказал Ши Хуайси. — Ты ведь вполне мог использовать поисковый талисман, чтобы узнать, не творю ли я чего странного, но вместо этого заставил меня явиться в твою комнату, оставаться в поле твоего зрения — разве не потому, что ты затаил зуб на Синь Цзяньжаня и хочешь отравить ему жизнь?
Пойманный с поличным, Синь Чжо с досадой сжал зубы:
— Раз ты всё понял, зачем пришел?
— Потому что мне лень с тобой возиться, — Ши Хуайси отобрал игрушку обратно. — Я старше тебя на три года и не намерен спорить с таким несмышленышем. Отойди, я спать хочу.
Синь Чжо со злостью наблюдал, как тот сердито укладывает игрушку плашмя, устраивается на ее животе прямо как на кровати и демонстративно поворачивается к нему спиной.
Вид у него был такой: «если ты вздумаешь меня трогать или возражать, ты просто ребенок, а мне лень с тобой возиться».
Синь Чжо невольно фыркнул от досады, молниеносно выдернул у него из рук маленькую тканевую косу и легочки ткнул в щеку испуганно обернувшегося Маленького Жнеца:
— Конфисковано.
http://bllate.org/book/31863/3891634
Готово:
