Он переживал, что брату вечно достаются какие-то ненужные раны, и был готов пожертвовать возможностью обрести Секретное Ранэ, лишь бы избавить Вэнь Сюаня от беды.
Но он и помыслить не мог, что в прошлом месяце в каком-то Секретном Ранэ заслонит Вэнь Сюаня от атаки духовного зверя. Удар не был смертельным.
Глядя на невредимого Вэнь Сюаня, Шэнь Чунхэ втайне радовался: похоже, его план вполне осуществим.
Он думал, что на этом всё закончилось. Однако, то ли из-за закона жанра, по которому Лун Аотянь в любом Секретном Ранэ обязательно получает травму в погоне за возможностями, стоило Шэнь Сюаню заблокировать один удар, как Вэнь Сюань тут же угодил под другую, куда более мощную атаку и был тяжело ранен!
Он пробыл без сознания больше месяца. Шэнь Чунхэ всё никак не мог смириться с сюжетом, где у Лун Аотяня в самом начале полностью рассеивается культивация, поэтому и затеял эту схватку, чтобы проверить истинные силы Вэнь Сюаня, да заодно устроить для него нечто вроде реабилитационной тренировки.
Хотя здесь явно прослеживались личные мотивы, он всё же на собственном опыте выяснил, на каком уровне находится нынешняя сила Вэнь Сюаня: тот был ранен настолько, что не мог победить даже его самого.
А ведь Лун Аотянь — это воплощение превосходства во всём.
Но по крайней мере, его культивация не рассеялась.
Если бы Шэнь Чунхэ не знал, что Вэнь Сюань всё ещё ранен, он бы давно вырвался из его объятий и оттолкнул руки, которые вовсю безобразничали на его теле.
Хоть ему и было неуютно, Шэнь Чунхэ всё же сдерживался, позволяя Вэнь Сюаню отыграться и смыть позор недавнего поражения.
Шэнь Сюаня всего изнутри переполняло щекотное чувство, он едва не свернулся калачиком, но Вэнь Сюань быстро раскусил его маневр. Тот принялся шарить руками то вверх, то вниз, вынуждая человека в своих объятиях рефлекторно выпрямиться.
— Ха-ха-ха… Ты! Ха… — задыхался Шэнь Сюань, не в силах выговорить и связного предложения. Он покраснел от потуг, а воротник его одежды, слегка распахнувшийся от недавней потливости, теперь выглядел несколько растрёпанным.
Его и без того красивое лицо походило на густо напудренное, алея румянцем. Дыхание сбилось, а в чуть распахнутом вороте обнажилась влажная от пота белая шея, на которой вздулось несколько бугорков вен.
Кадык Вэнь Сюаня судорожно дернулся. Прижавшись грудью к его спине, он обнимал Шэнь Чунхэ, одной рукой зажав подбородок и слегка приподнимая его лицо. Взгляд Вэнь Сюаня скользнул по затуманенным от изнеможения глазам Шэнь Чунхэ.
Это была перевёрнутая перспектива.
Вспоминая предательство Шэнь Чунхэ в прошлой жизни, Вэнь Сюань не мог скрыть проступившую в глазах свирепость. Слегка надавив пальцами, он сменил поддерживающий жест на мертвую хватку и, глядя на Шэнь Сюаня сверху вниз, тихо усмехнулся:
— Это наказание.
В конце концов, перед тем как к Шэнь Чунхэ вернулось полное сознание, он ослабил хватку, но следов на память всё равно избежать не удалось.
Глава 3. Столкновение скрытого гея и натурала
Вэнь Сюань поправил воротник одежда измождённого Шэнь Чунхэ, после чего бережно поддержал его, давая перевести дыхание.
Пришедший в себя Шэнь Сюань бросил на Вэнь Сюаня свирепый взгляд из этой самой перевёрнутой перспективы, а затем, опираясь на поднимающегося Вэнь Сюаня, тоже кое-как встал на ноги.
Шэнь Чунхэ отряхнул с одежды пыль и презрительно фыркнул:
— Ха! Подумаешь, заставил тебя потерять лицо! Всё равно свидетелей нет! Ишь ты, наказание…
Шэнь Чунхэ просто ворчал. Сказав это, оба рассмеялись.
Ни один из них не отличался излишней мелочностью к тому же спарринг предложил сам Шэнь Чунхэ. Он от души подрался, так что вполне мог стерпеть, если проигравший сорвёт на нём злость. В общем, оба молча сошлись на том, что этот маленький эпизод исчерпан.
Шэнь Чунхэ уже хотел было по-дружески закинуть руку на плечо Вэнь Сюаня и отпустить шуточку, но, заметив покрытый пылью наряд товарища, замешкался. Вспомнив, что сам он насквозь пропотел, руку опускать не стал.
Под предлогом поворота он просто почесал затылок.
Вэнь Сюань бросил на него взгляд, но промолчал.
Шэнь Чунхэ сотворил заклинание очищения, и когда оба снова стали свежими и чистыми, его локоть наконец лёг на плечо Вэнь Сюаня.
— А-Хюань, я ведь чуть не умер, знаешь об этом?
Зрачки Вэнь Сюаня сузились: перед глазами на мгновение промелькнула сцена предсмертной агонии Шэнь Чунхэ из прошлой жизни. Тело парня на секунду напряглось, но затем он с легкой усмешкой произнес:
— Умирал от удовольствия?
Шэнь Чунхэ сперва подумал, что Вэнь Сюань напрягся из-за брезгливости к его недавнему поту, и уже собирался наложить очищающее заклинание повторно, но, услышав эти слова, взвился на месте и принялся тереться вспотевшим лицом о его шею, на ходу бранясь:
— Да пошел ты!
Шэнь Чунхэ возмущённо забормотал:
— Твою ж мать, ты же у нас такой чистюля? А я только что вспотел, так что вытру весь пот о тебя!
Вэнь Сюань не выдержал:
— Хватит тереться, как собака.
Шэнь Чунхэ замер:
— ?
Вэнь Сюань тут же перефразировал мысль:
— …Тоже любишь ластиться.
Шэнь Чунхэ взревел:
— Отвали!
Небо постепенно окрашивалось в чернильные тона. Переругиваясь, они спускались с горы, и шум их голосов спугнул стайку птиц, вспорхнувших из листвы. Напоследок, когда они уже собирались расходиться, о себе внезапно напомнил брошенный без присмотра меч.
Глядя на собственный меч, который кружил вокруг него в явном гневе, Шэнь Чунхэ только молча: «……»
Вэнь Сюань ещё не ушёл. Проявив любопытство, он перевёл взгляд на оружие и спросил:
— Как его зовут?
В прошлой жизни у Вэнь Сюаня даже не было возможности спросить об этом, да и меч Шэнь Чунхэ тогда достался совсем другой.
Шэнь Чунхэ хлопнул себя по лбу — чуть не забыл! Это был тот самый редкий дар, который он получил после того, как заслонил Вэнь Сюаня от удара, и они на время разделились. Сперва Шэнь Сюань собирался вернуть его Вэнь Сюаню.
Но заметив, что меч признал в нём хозяина, оставил эту затею.
Когда он только подобрал клинок, у того ещё не было имени. Шэнь Сюань планировал выпросить благозвучное название у Вэнь Сюаня — будущего великого мастера, но едва они вышли из Секретного Ранэ, как до него дошли вести о тяжелом ранении друга, чуть до инфаркта его не доведшие.
Той возможности так и не представилось.
Все те тридцать дней, что он неотлучно ухаживал за Вэнь Сюанем, Шэнь Чунхэ время от времени вспоминал про свой меч и проводил параллели: книга ведь не зря говорила, что травмы Лун Аотяня никогда не бывают случайными и всегда ведут к обретению возможностей после кризиса.
Он осознал, что, судя по всему, отнял у брата предначертанный ему шанс, и это привело к цепочке событий, похожих на эффект бабочки. Ни о каком выпрашивании имени у него больше и мысли не было — осталось лишь жгучее раскаяние.
Он и подумать не мог, что попытка защитить названного брата от безобидной, казалось бы, атаки обернется кражей чужой удачи, из-за чего Вэнь Сюань загремит на постель с тяжелым ранением целых на месяц!
Поразмыслив о том, что изначально этот меч должен был принадлежать Вэнь Сюаню, Шэнь Сюань захотел наделить оружие добрым смыслом. Он назвал его Ушан — «Безопасный» (Бессмертный без ран), в надежде, что Вэнь Сюань станет реже получать увечья и побольше преуспеет в постижении путей.
Кто же знал, что этот меч окажется на редкость образованным? Стоило ему произнести вслух придуманное имя, как на лезвии сами собой проступили два иероглифа.
Тогда Шэнь Чунхэ просто остолбенел.
Хм… Впрочем, если подумать, раз уж это меч настоящего Лун Аотяня, даже если бы он назвал его Эргоу («Вторая Собака»), клинок наверняка всё равно выдал бы что-нибудь в духе эргоу («две доли мощи») — словом, какое-нибудь пафосное название со стратегическим подтекстом!
Шэнь Сюань произнёс:
— Ушан.
Услышав это, Вэнь Сюань кивнул:
— Хорошее имя.
Шэнь Сюаню даже стало немного неловко, ведь он и сам толком не понимал, что именно Вэнь Сюань находит хорошего в этом имени.
К счастью, Вэнь Сюань не любил наводить туман. Шэнь Сюань услышал, как ещё не до конца окрепший, слегка хрипловатый из-за мутации голос хорошего друга объясняет, почему это имя заслуживает похвалы.
Образованный Вэнь Сюань с серьезным видом произнёс:
— Пусть года пройдут без ран, и мы оба пребудем в здравии.
Вэнь Сюань посмотрел на него и спросил:
— Ты ведь вкладывал именно этот смысл?
Шэнь Сюань, будучи полным невеждой в литературе: «……?» Надо же, тут скрывался такой глубокий смысл! Неграмотный парень был глубоко потрясён.
Шэнь Сюань триумфально стукнул кулаком о ладонь и воскликнул:
— Да! Именно это я и имел в виду!
Желая придать своей лжи особую солидность, он обнял за плечи собирающегося расходиться брата и проникновенно произнёс:
— Знаешь ли ты, что я придумал это имя в те тридцать дней, когда не отходил от тебя ни на шаг, ухаживая день и ночь своими руками? Представляешь, как сильно я боялся, что ты не выживешь?
Шэнь Сюань притянул к себе всё ещё дующегося владельца своего истинного меча и приоткрыл клинок напоказ, чтобы Вэнь Сюань оценил выгравированные иероглифы:
— Я назвал свое именное оружие с надеждой, что у тебя… как это сказать… чтобы твои года прошли без ран и ты был в безопасности каждый день!
Он говорил так исступленно и трогательно, что, опасаясь равнодушия Вэнь Сюаня, даже повернул его лицо к себе, заставляя приблизиться. Они соприкоснулись носами и лбами, чтобы тот смог заглянуть в его искренние глаза.
Шэнь Сюань: «!» Разве это не искренность?!
Вэнь Сюань: «!» Как же близко!
Вэнь Сюань затаил дыхание, в глубине его глаз дрожали отблески света, а пальцы под серебристо-белой ученической робой судорожно сжались — он до смерти боялся выдать хоть малейшую странность и спугнуть Шэнь Чунхэ.
Шэнь Чунхэ же, питавший к Вэнь Сюаню тайные чувства, вовсю пользовался моментом, пока они ещё не рассорились, бессовестно пользуясь случаем.
По его логике, да, они стояли очень близко, но ведь они просто друзья! Вэнь Сюань к нему ничего не испытывает, а значит, ничего и не заподозрит. Что плохого в том, чтобы побыть чуть ближе?
В конце концов, Вэнь Сюань — натурал до мозга костей, и если бы он сейчас взял да поцеловал его, тот, пожалуй, решил бы, что друг просто хочет пить.
Шэнь Сюань положил обе руки на затылок Вэнь Сюаня, слегка надавливая сверху, и излил в свой взгляд всю возможную искренность:
— Почему ты молчишь? Посмотри мне в глаза, разве ты не видишь моей искренности? Неужели ты не чувствуешь моей любви к тебе… кхм?
Шэнь Сюань не успел договорить, как Вэнь Сюань резко подался в сторону, легко коснувшись его губ.
Ощутив сухое тепло на собственных губах, Шэнь Сюань подавил смущение. Почувствовав, как Вэнь Сюань провёл языком по его губам, он на мгновение замер.
Народившееся было подозрение — а не любит ли его Вэнь Сюань? — тут же сменилось успокоением: да что этот дремучий натурал Вэнь Сюань вообще понимает?
Он оттолкнул Вэнь Сюаня, тыльной стороной ладони утёр губы и, изобразив невозмутимость «истинного натурала», хотя внутри уже бил тревогу, максимально естественным тоном спросил:
— Пить захотел?
Он шутливо шлёпнул Вэнь Сюаня и пригрозил:
— Хочешь пить — иди воды найди, неужто тебе самому не противно слизывать мою слюну? Я вот иногда даже свои собственные палочки для еды брезгую брать, если на них осталась моя слюна!
Вэнь Сюань: «………………»
Шэнь Сюань: «……Мм? Разве я не прав?»
Вэнь Сюань приоткрыл рот и усмехнулся.
Взглянув на этого упрямца, похожего на умственно отсталого, Вэнь Сюань на редкость легко согласился с его доводами:
— Прав… Ты абсолютно прав.
Вэнь Сюань добавил:
— Я вот тоже считаю, что палочки, которых касалась моя собственная слюна — это ужасно противно.
Шэнь Сюань похлопал его по плечу с умиротворенной улыбкой. Точно! Вот это и есть тот самый легковерный Вэнь Сюань, которого он знал.
Если бы Вэнь Сюань вдруг и вправду потребовал назвать вещи своими именами и потребовать статус, Шэнь Сюань бы испугался куда сильнее.
«……» Вэнь Сюаню было совсем не смешно.
Глава 4. Внезапно присмиревший друг-заноза
Глядя на лучезарную улыбку и сияющие глаза Шэнь Сюаня, Вэнь Сюань ощутил, как в груди накатывает странное бессилие.
http://bllate.org/book/31850/3889202
Готово:
