Я достал из кармана одежды несколько леденцов на палочке и помахал им рукой.
Они были так увлечены игрой, что никто не обращал на меня внимания. Когда они уже собирались расходиться, я окликнул их еще несколько раз.
Они по-прежнему не обращали на меня внимания. Младший из детей услышал мои слова, повернул голову и посмотрел на меня.
Я снова помахал леденцами в руке, но его тут же оттащил назад тот мальчик покрупнее, с чуть более смуглой кожей.
Им тоже запретили со мной разговаривать под угрозой наказания.
Солнце припекало слишком тепло, я убрал леденцы обратно, лег на шезлонг и заснул.
Когда я проснулся, уже стемнело, и в лицо дул ветер.
Я попытался приподняться и заметил, что на меня накинута верхняя одежда.
— Проснулся?
Чэн Линь стоял перед клумбой с цветами.
Я не знал, зачем он сюда пришел, и лишь перевел взгляд на кольцо у него на пальце.
Какое красивое и изысканное было это кольцо.
Он прислонился к стене, склонив голову набок и глядя на меня, — казалось, он сбросил несколько лет и вернулся к молодости.
Посмотрев на меня какое-то время и не дождавшись ни слова, он снова спросил, не до конца ли я проснулся.
— Проспал с часу дня до половины седьмого, качество сна неплохое.
Я сбросил с себя пальто, не став поддерживать разговор, и обошел его, собираясь уйти с другой стороны, но он наглущо перегородил мне путь.
— Я с тобой разговариваю, онемел?
— Что ты хочешь от меня услышать?
У меня было полно ночей напролет, когда я лежал в постели с открытыми глазами и не мог уснуть, а стоило мне с трудом забытьсяном, как в снах являлись то старший брат Гу, то мама с папой.
Или же мне снилось, как Чэн Линь крепко сжимает мое горло, заставляя умирать в удушающей тесноте, пока я наконец, борясь из последних сил, не подчинялся инстинктам и не просыпался, судорожно хватая ртом воздух.
В комнате повсюду были установлены камеры, он все видел.
Он стоял передо мной, неизвестно где разозленный до предела, и я становился объектом для вымещения его гнева.
Я предполагал, что у него, возможно, произошел конфликт с Шэнь Чжии и на свадьбе могли возникнуть какие-то проблемы.
— Прости.
Он уперся обеими руками о стену по обе стороны от меня, снова создавая замкнутое пространство. Вокруг висел запах его парфюма, от которого у меня едва не перехватывало дыхание.
— Я больше так не буду.
— Как так?
— Больше не буду здесь засыпать.
— Чэнь Фань.
— Я больше не буду спать в этом месте. Так устроит?
Мне стало невыносимо тяжело, и я, оттолкнув его руки, бросился в дом.
Вбежав внутрь, я сразу же кинулся в ванную, склонился над раковиной и меня со страшной силой вырвало.
Днем я и так почти ничего не ел, и от этого желудок скрутило судорогой так сильно, что наружу вышла даже желчь.
Из глаз сами собой брызнули слезы, я продолжал плескать в лицо холодную воду и, подняв глаза, увидел в зеркале свое отражение с покрасневшими воспаленными глазами, а также Чэн Линя, который неизвестно когда последовал за мной.
Его губы были крепко сжаты, а выражение лица — хуже некуда.
— Чэнь Фань, что за представление ты устраиваешь? Меня увидел — и сразу стошнило?
Я выхватил салфетку, чтобы вытереть рот.
— Нет.
Если бы я продолжал сопротивляться и спорить с ним, то добился бы лишь усиления наказания и еще более тягостных, бессмысленных издевательств.
Если я буду вот так ему подчиняться, он по крайней мере не сорвется в безумие.
— Тогда что это было, с чего тебя так сильно вывернуло наизнанку?
— ...Ничего особенного.
— У меня нет времени играть с тобой в кошки-мышки, говори сам.
— Чэн Линь, ты что, не занят? Ну вырвало меня и вырвало, к чему устраивать допрос с пристрастием? Разве не лучше для тебя, если мне плохо?
Меня прижали к стене ванной комнаты, и затылок с размаху ударился о кафель, отчего в голове помутилось.
— Я думал, ты уже прекрасно уяснил, что у тебя нет права торговаться со мной. С этой минуты я спрашиваю — ты отвечаешь. Все очень просто, понятно?
Ощущение удушья в области шеи становилось все сильнее, пока я не начал всерьез опасаться, что могу прямо здесь отдать концы. Чувство наступившего на краю гибели отчаяния перевешивало даже дискомфорт от нехватки воздуха, и я закрыл глаза.
Затем в нос хлынули огромные потоки воздуха, я инстинктивно жадно задышал, заходясь в непрерывном кашле, и по щекам снова покатились слезы.
Служанка за дверью постучала и объявила, что ужин готов.
— Чэн Линь, почему ты меня не убьешь? Почему остановился? Почему?
— Дать тебе умереть? Разве все так просто? Чэнь Фань, ты хочешь умереть, хочешь воссоединиться со своим старшим братом Гу. Но ты слишком много о себе возомнив, мечтаешь о невозможном.
Огромная сила вытянула меня из ванной.
Служанки стояли с опущенными головами и не смотрели на нас, но меня охватило глубокое, всепоглощающее чувство унижения.
— Никто ужинать не будет, все выбросить или отдать собакам.
Холодно бросил Чэн Линь, втащил меня в пустую комнату и швырнул на кровать.
Жесткие доски кровати больно впились в спину, и следом он навалился сверху.
Все те же приемы, те же полные агрессии поцелуи.
Хотя поцелуями это назвать было нельзя. Поцелуй всегда несет в себе влагу и нежность, а не вот это — сплошную борьбу, укусы, сопротивление и отчетливый привкус крови.
Комната была слишком душной, окна закрыты, свет не горел. Темнота, рассеченная на бесчисленные косые струи дождя, проникала до мозга костей — сырая, омерзительная, но в то же время словно превратившаяся в тяжелую как свинец плоть, которая давила на меня со всех сторон.
Ты очень боишься огня?
Я знал, что он собирается выместить на мне все раздражение, накопившееся у него из-за Шэнь Чжии.
Словно одержимый какой-то навязчивой идеей, я мог лишь механически подчиняться.
— Потому что меня тошнит, Чэн Линь, меня от тебя тошнит.
— Тошнит от чего? Разве не ты со мной целовался? Разве не ты получал удовольствие?
Кольцо на его пальце царапало мне руку, оставляя мимолетную боль при каждом движении.
— Чэнь Фань, ты же сам говорил, что любишь меня. Всегда любишь, разве нет?
Его зубы впились мне в шею, а голос звучал мрачно.
— Чего дрожишь? Прошло всего несколько лет, а уже забыл?
Я ничего не ответил.
На самом деле я не ответил ни на один из вопросов, которые он задавал дальше. Я прекрасно и отчетливо осознавал, что творю — я был любовником, безнравственным, падшим любовником.
От этого выворачивало наизнанку, а кости ныли от леденящего холода.
Наконец все закончилось, и Чэн Линь, стоя у кровати, закурил сигарету.
Щелкнула зажигалка, я зарылся ушами в подушку и отвернулся к стене.
Затем послышались приближающиеся шаги, и край кровати прогнулся под тяжестью тела.
Ты очень боишься огня?
Я крепко сжал зубы, чтобы тело снова не забило в дрожжи. Мой страх служил для Чэн Линя стимулятором, заставляя его усиливать издевательства.
Но настроение у него, похоже, было неплохое, допытываться он больше не стал, только собрал вещи и вышел.
Я услышал, как в коридоре он позвал кого-то из прислуги и велел приготовить ночной перекус. Я приподнялся, опираясь на стену, и зашел в ванную.
Когда Чэн Линь ушел, я не знал; на обеденном столе были расставлены самые разные блюда. Скользнув по ним взглядом, я услышал, как кто-то сказал, что генеральный директор велел мне как следует поесть.
Я уже совсем ничего не чувствовал на вкус, но заставил себя проглотить пару ложек.
Ночь тянулась бесконечно.
Я сидел на подоконнике эркера, глядя на темную даль и слушая, как порывы ветра поднимают волны шелестящей листвы — снова и снова, без единой передышки.
Я достал бумагу и ручку, прислонившись спиной к камере наблюдения.
В памяти всплыло лицо старшего брата Гу, его взгляд, обращенный на меня сверху вниз, был таким мягким и надежным.
Его голос зазвучал у меня в ушах, я погрузился в воспоминания и, опомнившись, обнаружил, что исписал уже пять или шесть листов бумаги.
Я отложил ручку, размял запястье, перевернул страницу на самое начало и принялся читать эти далекие, навсегда утраченные истории. Онемение в кончиках пальцев постепенно отступало, а на дне сердца теплился крошечный огонек.
Вообще-то все это следовало сжечь.
Но я не мог заставить себя уничтожить хоть что-то, что было связано со старшим братом Гу, поэтому я закатал рукава и спрятал исписанные письма прямо в обшлага.
На рассвете все обитатели дома начали движение.
Пройдя по длинному коридору под приветствия слуг, я постарался изобразить невозмутимость и полное спокойствие, а затем с лопатой и цветочной корзиной направился в задний сад.
Повсюду здесь были камеры, мое запястье и поясница всё еще ныли от боли, но я не обращал на это внимания.
Я выкопал разные цветы, уложил их в корзину и засыпал ямки землей. Спрятанные в рукаве письма я предварительно запечатал в герботичную деревянную шкатулку и опустил на самое дно земельной ямы.
Обернувшись, я заметил вчерашнего ребенка — того самого мальчишку помладше.
Он склонил голову набок и с любопытством наблюдал за мной, и я не мог дать ни малейшей гарантии, что он ничего не видел.
Тогда я снова помахал ему рукой и вытащил из кармана леденец.
Он нерешительно теребил край одежды, шаря носком ботинка по земле. Я вытащил второй леденец, улыбнулся ему и тихонько позвал подойти.
— Тебя никто не видит, я никому ничего не скажу.
Наконец он медленно, шаг за шагом, приблизился и потупившись уставился на конфету у меня в руке.
— Ты видел, что я только что делал?
Он указал на цветы в моей корзине.
— Ты видел, как я срезал цветы, да?
Он кивнул.
Я снова спросил, как его зовут, но он покачал головой.
Я тоже кивнул, понимая, что здесь явно не обошлось без приказов Чэн Линя. Тут его маленькая ручка вдруг дернула меня за рукав, я посмотрел на него: мальчик указывал на собственное горло и снова мотал головой.
— Ты... не умеешь говорить?
Он снова кивнул.
Я развернул леденец, сунул ему в рот и посидел с ним немного в саду.
Над клумбами порхали бабочки и стрекозы, монотонно куковала кукушка.
Внутри меня вдруг проснулось непреодолимое желание выговориться.
Я сказал, что в детстве был точно таким же, а перед моим домом раскинулся большой пруд с чистейшей водой — именно там я и научился плавать.
Он смотрел с непониманием, и тогда я тихо повторил все сначала, изобразив движение руками.
— Если в будущем представится возможность... — я уже собирался пообещать что-то, но вовремя остановился, — в будущем, если будет шанс, ты тоже сможешь научиться.
Мы просидели рядом совсем недолго.
http://bllate.org/book/31844/3888330
Готово:
