Линь Юй кивком выразил благодарность и повернулся в поисках лестничной площадки.
Чэн Имин только что подбежал и, увидев, что тот снова куда-то направляется, был вынужден броситься в погоню. На бегу он принялся уговаривать:
— Братик Сяо Юй, да что ты творишь? Ты же сам еще не поправился, а уже взялся за Маленького господина Тана!
Он промчался сквозь толкучку, проскользнув между только что прибывшими мужчинами и женщинами.
Те разом замерли, дружно повернули головы и уставились на бегущего по лестнице Линь Юя в больничной пижаме.
Обернувшись назад, они застыли с точно такими же лицами, на которых читались шок, растерянность и глубокая сложность чувств.
Стоявшая в центре благородная дама яростно ущипнула за тыльную сторону ладони стоявшего рядом человека. Тот тихо вздохнул и пожаловался на боль.
Раз болит — значит, не сон.
Душа знатной дамы ушла в пятки, и она пробормотала:
— ...Вообще-то, родственники здесь мы?
***
Линь Юй остановился перед дверью палаты интенсивной терапии и через прозрачное смотровое окошко заглянул внутрь.
Он поднимался в спешке, весь взмок, и налетевший из окна прохладный сквозняк заставил его слегка задрожать.
Медсестра заметила, что ему нездоровится, и участливо окликнула его пару раз, прежде чем он пришел в себя.
— Я в порядке, — Линь Юй собрался с мыслями и спросил: — Как он?
Медсестра с профессиональным видом принялась сыпать непонятными медицинскими терминами, впрочем, время от времени разбавляя их человеческой речью, что давало хоть какую-то зацепку для смыслового перевода.
С сосредоточенностью, с какой сдают аудирование по английскому, Линь Юй дослушал до конца и понял: ситуация, судя по всему, станет только хуже.
Хотя изначально он ведь просто хотел помочь.
Но теперь Тан Шаоцзюнь лежал на больничной койке, овеществленный паутиной всевозможных трубок и проводков. Его грудная клетка едва заметно вздымалась, и в такт слабому дыханию туман на кислородной маске то сгущался, то рассеивался, скрывая его некогда красивое лицо.
Трудно было поверить, что еще совсем недавно этот здоровый, полный жизни человек теперь влачит столь призрачное, едва теплящееся существование.
Линь Юй долго смотрел на него не отрываясь, снедаемый жгучим чувством вины, пока наконец не отвернулся, не в силах больше выносить эту картину.
Быть может, резкое движение оказалось слишком быстрым, а последствия сотрясения мозга все еще давали о себе знать — в тот момент перед его глазами все закружилось и поплыло. Не успел он опомниться, как ноги подкосились, и он тяжелым мешком осел на пол.
Медсестра смертельно испугалась, бросилась к нему и подхватила под руки:
— Вы как? — тут же повернувшись, она истошно завопила: — Эй, кто-нибудь, помогите!
Линь Юй нахмурился, холодный пот выступил на черных прядях у него на лбу, отчего его лицо стало бледнее бумаги.
Несколько медсестер и врачей сбежались к нему, да и появившиеся как раз в этот момент у лифта Госпожа Тан со спутниками тоже замерли от неожиданности.
— Вы в порядке? — врач помог Линь Юю подняться, действуя предельно осторожно. — В каком отделении вы лежите? Что-то болит?
Линь Юй сдержанно покачал головой.
*Только не спрашивайте, спросите — так это задница болит.*
Стоявшая рядом медсестра перевела взгляд с его лица на лежащего в реанимации человека и, дорисовав в голове трагическую картину бурной фантазии, от переизбытка чувств выдала лишь одно утешение:
— Всё будет хорошо.
Линь Юй понятия не имел, почему падение на пятую точку требует столь скорбных интонаций, поэтому смог лишь неловко выдавить:
— Спасибо.
Его прекрасное лицо было искажено сдержанной болью, а в красивых глазах читалась такая глубокая скорбь, что любой услышавший проникся бы жалостью, а увидевший — растрогался до глубины души.
Супруга Тан посмотрела на него, и ее сердце неожиданно смягчилось: какой же он бедный.
Она склонила голову набок и спросила:
— Как он сказал, его зовут?
— Линь Юй, — тихо ответил молодой человек.
Госпожа Тан слегка кивнула и тихо вздохнула:
— Тоже хлебнул лиха.
Линь Юя усадили на стоявшую неподалеку скамью. Врач бегло проверил его показатели: к счастью, оказалось лишь легкое сотрясение мозга да ушибленное место, никаких иных последствий несчастного случая не обнаружилось, так что все облегченно выдохнули.
Немного придя в себя и вспомнив, что его ждет неразгребленная гора проблем, Линь Юй уже собирался встать и уйти, как вдруг до его слуха донеслись шаги и голоса.
Несколько мужчин и женщин в сопровождении свиты приблизились и остановились перед палатой Тан Шаоцзюня.
Впереди шла женщина лет пятидесяти. Выглядела она не сказать чтобы молодо — резкие морщины подчеркивали ее нрав, — но правильные, крупные черты лица и природная стать не выдавали возраста, а лишь придавали ей особый вес.
Линь Юй сразу догадался: перед ним мать Тан Шаоцзюня.
Она тоже окинула его цепким, оценивающим взглядом, изучая буквально по сантиметру.
Линь Юй почувствовал легкое недоумение: неужели в Семье Тан так строго проверяют круг знакомств или... у него уже настолько испорчена репутация?
Медсестра переводила взгляд с одного на другого и наконец деликатно вмешалась:
— Простите, вы кем доводитесь?
— Родственники, я пришла навестить сына, — произнесла Матушка Тан.
Вот оно что, медсестра самоуверенно решила, что во всем разобралась.
С некоторым колебанием она пояснила:
— На этот раз входить разрешено только одному человеку, и этот молодой человек подошел первым...
Все взгляды вслед за словами медсестры обратились на Линь Юя.
Линь Юй слегка опешил — ну где это видано, чтобы отнимали право навестить больного у его родной матери? Он замахал руками:
— Я не буду заходить, тетя, идите вы.
Медсестра заняла непреклонную позицию, вставая на защиту Линь Юя:
— Вы пришли первыми. Пойдемте, я провожу вас переодеть халат, займет всего минуту.
— Не нужно, правда не нужно.
Линь Юй отступил на два шага назад, чувствуя себя неуютно — эта медсестра оказалась слишком помешана на правилах живой очереди.
— Время посещения всего полчаса, пусть тетя идет. У меня еще есть дела, я пойду.
С этими словами он поднялся, но встал слишком резко, и в голове снова помутилось. Его качнуло, и только подоспевшая медсестра помогла ему удержать равновесие.
— Линь Юй, — наконец не выдержала Матушка Тан, подавая голос. — Погодите.
Линь Юй не понял в чем дело:
— А?
Пожилая женщина окликнула его, но больше ничего не добавила. Она лишь продолжала разглядывать Линь Юя с головы до ног тем самым пронзительным, исполненным сложнейших чувств взглядом, от которого у него по спине побежали мурашки.
Обычный человеческий мозг Линь Юя был совершенно не способен уловить ход их мыслей. Встретившись с ее непроницаемым взором, он немного подумал и решил осторожно ее утешить:
— Тетя, вы... не переживайте так сильно, Шаоцзюнь обязательно поправится. В такое время близким нужно держаться... да?
Эти слова поставили точку в ее сомнениях. Матушка Тан еще с минуту помедлила взглядом и наконец разглядела в произошедшем истинную ценность преданности перед лицом беды.
Она мягко похлопала Линь Юя по тыльной стороне ладони и очень тепло произнесла:
— Да, нужно держаться. Ступай отдохни, вернешься позже.
http://bllate.org/book/31819/3885268
Готово:
