Су Хуай как раз погрузился в задумчивость, как неподалёку внезапно высунулась чья-то голова. На беду, обладатель этой головы только что устроил переполох у него во сне, и в груди волной поднялась необъяснимая обида.
Янь Цзинь прислонился к дверному косяку и сладко зевал, а у его ног точно так же сладко потягивался Сяо Баймэй. Сбывалось правило: питомец похож на хозяина, — человек и пес оба выглядели донельзя беззаботными.
И тогда эта обида сделала в сердце круг, безо всякой на то причины обернувшись глухим раздражением.
С чего это он сам из года в год ворочается без сна, в то время как Янь Цзинь ни о чем не ведает?
Су Хуай невольно почувствовал злость, но высказать ее вслух не мог, поэтому ему оставалось лишь в одиночестве проглотить горькую пилюлю. Наконец он сухо бросил:
— Сегодня будет дождь, не выходи из дома.
Сказав это, он развернулся и ушел из Зала Саньшэн, не оглядываясь.
— …? — брошенный Янь Цзинь моргнул, покосился на безоблачное небо и ошеломленно подумал: — Что с ним такое? Ему прошлой ночью приснилось, будто он встретил призрака?
Снился ли Су Хуай призраку, Янь Цзинь не знал, а вот сам он сейчас точно столкнулся с нечистью.
За пределами Зала Саньшэн Янь Цзинь стоял у края улицы, заложив руки за спину. На его лице застыла натянутая, не предвещающая ничего хорошего улыбка, а веки непрерывно дергались.
Вдалеке под звон колокольцев медленно приближался старый осел, на спине которого восседала смертельно пьяная женщина. Ее руки безвольно свисали вниз, а кончики пальцев почти волочились по земле.
Осел остановился прямо перед Янь Цзинем и встряхнулся, заставив наездницу приподнять голову и прищуриться. Видимо, они не виделись так долго, что она не сразу его узнала. Отупело поглядев на него добрую половину дня, она наконец прозрела, глуповато рассмеялась и произвела на свет:
— Ой-ой, послушный ученик, сколько лет прошло, а ты чего это так раздался вширь?
Не дожидаясь ответа, она, казалось, окончательно лишилась сил и снова свесила голову:
— Серебро всё на вино спустилa, дай-ка мне еще немного, а?
Она попыталась протянуть руку и схватить Янь Цзиня за рукав, но перед глазами у нее всё двоилось. После пары безуспешных попыток женщина просто соскользнула со спины осла и растянулась на земле, мирно и ровно захрапев.
Если бы такое случилось пару лет назад, Янь Цзинь непременно схватился бы за голову от боли. Но теперь его сердце закалилось настолько, что могло бы не дрогнуть даже при обрушении горы Тайшань. Не меняя выражения лица, он шагнул к двери, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.
Его наставница, пропадавшая последние несколько лет, вернулась!
Инь Чжуан — нынешняя хозяйка Зала Саньшэн. Ходили слухи, что в молодости она была прославленной на весь цзянху чудесной врачницей и даже водила знакомство с самим маркизом Динъюанем из клана Вэнь, генералом-основателем династии.
Конечно, всё это были лишь слухи, и правдивость их оставалась под вопросом. Но в глазах Янь Цзиня не существовало такой проблемы, которую его наставница не смогла бы решить за кружечкой-другой хорошего вина.
Она вечно являлась и исчезала подобно дракону, чей хвост скрывается в облаках, а с тех пор, как в Зале Саньшэн появился Янь Цзинь, и вовсе пропала бесследно.
За прошедшие годы Янь Цзинь не раз просил самых разных людей разыскать ее. Если везло, ее удавалось поймать в каком-нибудь знаменитом своими винами трактире; если нет — оставалось только ждать, пока она соблаговолит объявиться сама. Но обычно стоило им встретиться, как не проходило и половины стандартного часа, а она снова исчезала.
Инь Чжуан никогда еще не возвращалась в Зал Саньшэн из-за денег. По логике вещей, если бы не стряслось чего-то грандиозного, она бы и носа не казала.
Шагая вперед, Янь Цзинь мысленно перебирал события последних дней, но ни одно из них не тянуло на катастрофу, способную встревожить Инь Чжуан.
— Молодой господин.
Внезапно раздался оклик.
Янь Цзинь резко замер, его тело окаменело. Этот голос он знал слишком хорошо: в те мрачные десяток с лишним лет до ухода из клана Янь, когда он один за другим лишался родительского тепла матери и отца, этот старик часто среди ночи просыпался от кошмаров, гладил его по спине и тихонько напевал народные колыбельные, под которые засыпают дети.
Только в этот момент он заметил, что неподалеку от осла стоял еще кое-кто.
Это был седовласый старик с чуть сгорбленной спиной. На нем были простые белые одежды, на поясе красовался траурный пояс из грубого конопляного полотна, а свисавшая на лоб конопляная повязка скрывала брови и глаза.
Янь Цзинь узнал этого человека: это был управляющий Ван из клана Янь. И этот наряд он тоже узнал — точно так же одевались все сородичи, когда много лет назад скончалась его мать.
Траурные одежды из белой мешковины.
Сердце Янь Цзиня отчаянно заколотилось, а в горле вдруг стало тесно.
Управляющий Ван дрожащими коленями опустился на землю и отвесил тяжелый, гулкий поклон. С болью в голосе он произнес:
— Молодой господин, старый хозяин преставился.
* * *
Пришел, опять застрял на середине, опоздал.
Глава 13. Я умираю
— У него приступ гнева на фоне застоя ци! Скоро, нажмите ему на точку Таньчжун! Несите отвар Лун Дань Се Гань!
— Старший сородич не может проглотить лекарство.
— Он вырвал кровью!
— Не годится, Цин Янь, принеси мои иглы.
— Молодой господин…
Как шумно. Что происходит?
Неужели опять кто-то заявился в Зал Саньшэн чинить беспорядки?
Янь Цзинь попытался встать и посмотреть, но тело налилось тяжестью, словно на него обрушились мириады гор. Даже пошевелить пальцем было невероятно трудно — каждая попытка напрячься уходила в пустоту, оставляя после себя ощущение еще большей беспомощности, чем удар по куску ваты.
Неужели это сон?
Подумав об этом, он даже мысленно усмехнулся: ну и кошмар же. Ему послышалось, будто наставница встревоженно кричит. Но ведь его наставница всегда говорила мягким, разбавленным вином голосом; чтобы она так переполошилась, должно было случиться нечто грандиозное.
Сможет ли он со всем этим справиться? Все эти годы, даже отдавая делу все свои силы и душу, он едва сводил концы с концами, позволяя людям в Зале Саньшэн лишь не голодать. А теперь и за медицинскую лавку толком не похлопочешь, и с родным домом…
Ах да, точно. Кажется, отец скончался.
В конце концов, возможности человека небезграничны. Будь у него здоровое тело… Тьфу! О чем он вообще думает! Сколько десятков лет уже позади, к чему теперь жаловаться на судьбу и клясть небеса? Чем старше становится, тем глупее!
Впрочем, если это не сон, значит ли это, что он умирает?
Ого! Выходит, перед смертью у людей и правда мелькает вся жизнь перед глазами!
Система плачет.
Бедная девочка. Каково ей, хрупкой девчонке, тащиться за таким человеком, как он? Наверное, совсем вымоталась. Когда он умрет, она сможет вернуться в свой мир — говорят, она пользуется огромной популярностью в Системе, так что должна зажить припеваючи.
Янь Цзинь думал урывками, и его сознание начало постепенно угасать.
Вдруг прямо над ухом раздался всхлип — словно чистый колокольчик прозвенел посреди хаоса, вмиг прояснив затуманенный мозг.
Младшие брат и сестра плакали. Это были те самые младшие брат и сестра, которых он вырастил собственными руками. Они еще совсем не выросли, в Зале Саньшэн оставалось столько незаконченных дел, да и клан Янь… Ему нужно вернуться и взглянуть на всё своими глазами.
Пусть на похороны он уже не поспеет, но на могилу к старому хозяину сходить обязан — хотя бы для того, чтобы тот знал: он все еще жив.
В комнате поднялся шум.
— Старший брат очнулся! Скорее несите лекарство!
Перед глазами стояла липкая багровая пелена. Янь Цзинь поморгал, привыкая к свету, и наконец смог разглядеть то, что происходило вокруг.
Он находился в собственной комнате. Сяо Цинъянь и Линь Цзебай ревели в три ручья, заливаясь слезами, а управляющий Ван стоял на коленях у его постели, утирая лицо платком. Рядом с ним чернела лужица крови — судя по всему, он только что выхаркал ее.
Благодаря той извергнутой крови он всё еще мог сделать вдох и продолжать цепляться за жизнь.
Янь Цзинь торопливо велел управляющему Вану встать, принял из чужих рук пиалу, медленно выпил лекарство до дна и лишь после этого повернулся к сидевшей на кушетке у окна Инь Чжуан:
— Благодарю, наставница.
Тело все еще было насквозь слабым, а голос — хриплым, так что ему приходилось напрягаться и говорить громче обычного, чтобы его расслышали.
От Инь Чжуан по-прежнему разило вином, волосы были растрепаны, одежда помята, а на лице читалась неописуемая усталость — судя по всему, испуганный состоянием Янь Цзиня, она трезвела грубым и насильственным способом.
Массируя переносицу, она махнула рукой:
— Оставь. Лучше помолчи со своей хрипящей трубой, от одного звука уши вянут.
Янь Цзинь дернул бледными губами, изобразив подобие улыбки, и перевел взгляд на Линь Цзебая:
— Повозка готова?
— Готова, всё необходимое в дорогу уже загрузили, экипаж ждет у крыльца, в любой момент можем трогаться в путь. — Линь Цзебай повернулся и рукавом размазал по лицу слезы, с трудом справляясь с подступающими рыданиями. — Но, старший брат, твое нынешнее тело просто не выдержит…
— Я в порядке.
Янь Цзинь покачал головой и уже попытался подняться с кровати, как Линь Цзебай единым рывком снова вдавил его в подушки.
— Тебе же русским языком сказали, что пока нельзя двигаться! — в отчаянии воскликнул Линь Цзебай. — Если ты сейчас же уедешь, то только вместе со мной!
— Ладно тебе, успокойся, я не умру. — Янь Цзинь не знал, плакать ему или смеяться. — Что за глупости ты мелешь? А как же Зал Саньшэн?
Линь Цзебай помрачнел и уставился в пол. Ему страшно хотелось выпалить, что в Зале Саньшэн есть наставница и младшая сестра, а на крайний случай — Су Хуай. Но слова застряли в горле, стоило ему только встретиться взглядом с глазами Янь Цзиня.
В комнате воцарилась внезапная тишина.
В этот момент Сяо Цинъянь, всё это время скромно стоявшая в углу, сделала шаг вперед. Тщательно утерев с лица слезы, она произнесла:
— Старший брат, поезжай со спокойным сердцем, Зал Саньшэн останется на мне.
Девушка, обычно не любившая встревать в серьезные разговоры, вдруг заговорила так уверенно, что все присутствующие удивленно уставились на нее. Сяо Цинъянь, сперва сказавшая это твердо, смутилась под общими взглядами и, немного отступив назад, тихо добавила:
— И… все мы поможем.
В комнате снова стало тихо.
Неожиданно Янь Цзинь улыбнулся:
— Хорошо, тогда Зал Саньшэн на тебя.
— Боюсь, в этот раз я уеду надолго. После моего ухода не забывайте каждые пять дней отправлять лекарство бабушке Ли с Горы Спящего Будды — она в последнее время слегла, боюсь ухудшения, так что навещай ее почаще.
Сяо Цинъянь, видимо, не ожидала, что Янь Цзинь заговорит об этом, и ошеломленно кивнула:
— Хорошо, старший брат.
Янь Цзинь продолжил:
— Последняя партия лекарственных трав еще не доставлена, Третий пусть проследит. Новые счета лежат у меня на столе, старые — в бухгалтерии, не забывайте всё вовремя записывать и сверять.
— Скоро начнется пора бесплатных осмотров. Меня не будет рядом, но вы не забудьте. Селяне народ хороший, но порой грубоватый, если что — не спорьте с ними сгоряча.
— Цин Янь, береги себя. Ты у нас девица рассудительная, приглядывай за всеми. А наставница пусть поменьше глушит вино, от этого и впрямь подрывается здоровье.
— Если в Зале Саньшэн случится что-то серьезное, обязательно пишите мне. В остальном решайте вопросы сообща, с властями у нас издавна хорошие отношения, в случае нужды можно обратиться и к ним. Да и владелец Чэнь из лавки лекарств, и сестрица Ци из Павильона Пионов… Ну а если совсем прижмет, можете просто выйти на улицу и покричать — соседи не останутся в стороне, придут на помощь.
Янь Цзинь долго и хлопотливо раздавал указания обо всем на свете, и лишь под конец добавил:
— Ждите меня, я обязательно вернусь. И сам тоже буду жить хорошо.
Ну до чего же противный этот человек! Только что серьезно наставлял, а последней фразой прямо за живое задел, заставив всех присутствующих разом испытать укол жгучей вины. Все закивали, торопясь пообещать, что выполнят каждый его наказ; даже Инь Чжуан молча и сдержанно кивнула.
— Ав! Гав!
Возле повозки Сяо Баймэй цеплялось лапами за оглоблю, подпрыгивая от нетерпения. В этот раз Янь Цзинь не взял его с собой — вовсе не потому, что не хотел, а потому что в такой дороге ему просто некогда было бы возиться со зверем. Уж лучше оставить его в Зале Саньшэн, хоть избавят животное от тряски.
Сяо Цинъянь подняла Сяо Баймэя на руки и тихо произнесла:
— Будь осторожен в дороге.
Янь Цзинь кивнул, и его взгляд вновь скользнул по вывеске с надписью «Зал Саньшэн».
— Дзынь…
http://bllate.org/book/31818/3885190
Готово:
