Токадзава Лин судил о собственных поступках с позиций самого злого умысла.
Но Оикава Тоору, казалось, так не думал. Он заговорил непринужденным тоном, каким общаются с друзьями:
— Разве это не интересно? До самого вскрытия результат совершенно непредсказуем.
В этом чувствовалось определенное пристрастие к азартным играм. Токадзава Лин всегда полагал, что Оикава Тоору, человек, не желающий мириться с судьбой, вряд ли увлечется столь непостоянными вещами.
Однако на деле всё обернулось с точностью до наоборот. Люди и впрямь невероятно противоречивы.
В конце концов, кому не нравятся редкие маленькие сюрпризы в повседневной жизни?
Токадзава Лин не мог полагаться на свое понимание повзрослевшего возлюбленного, чтобы постичь нынешнего, еще не растерявшего мальчишеской наивности Оикаву Тоору. Поразмыслив немного, он все же спросил:
— Тебе не кажется, что я какой-нибудь злодей?
— Разве бывают такие маленькие злодеи?.. — тихо пробормотал Оикава Тоору.
— До этого ты, кажется, был не слишком весел. Случилось что-то неприятное? — мягко поинтересовался Оикава Тоору.
Как описать те чувства, что вызвал у него господин Слепой Ящик во время их самого первого звонка?
Это было похоже на состояние человека, который в один миг лишился абсолютно всего — растерянного, изнуренного болью, охваченного глубоким страхом, способного в любую секунду совершить саморазрушение.
Назовите его наивным или невежественным — юный Оикава Тоору запросто мог заблокировать номер мошенника, но ему было крайне трудно отказать тому, кто отчаянно взывал о помощи.
— Господин Слепой Ящик, мне попалась секретная фигурка. Хоть я и не могу поделиться ею с тобой, но…
— Я поделюсь с тобой частью своей радости.
Словно в шутку, с улыбкой в голосе произнес тот человек.
Токадзава Лин почувствовал, как в носу защекотало от подступивших слез. Он приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни звука: горло словно перехватило чем-то, и даже дышать стало тяжело.
— Ничего… — с трудом выдавил он.
Ничего такого, что стоило бы назвать неприятным.
Его пресному, ничем не примечательному пятнадцатилетнему возрасту еще только предстояло столкнуться со всеми теми вещами, что принесли ему столько разочарований. Он еще не успел превратиться в того жалкого человека, каким предстал перед Оикавой Тоору при их первой встрече.
Вернуться в прошлое, обрести юность вновь — для большинства людей это вряд ли назовешь плохим исходом.
Но Токадзава Лин никак не мог радоваться. Повернувшееся вспять время отняло у него любимого человека.
Стоило лишь вспомнить об этом, как тридцатилетнего мистера Токадзаву захлестывала непреодолимая волна печали.
Душа взрослого человека, запертая в детской оболочке, и сама постепенно начинала мыслить на подростковый манер.
К тому же он никогда не отрицал, что на самом деле остался инфантильным, особенно в вопросах взаимодействия с миром. Разве не естественно тогда, что он не в силах отпустить того, кого глубоко любит?
Про себя подумал Токадзава Лин.
Я просто немного скучаю по тебе.
Его сорванный голос явно заставил Оикаву Тоору по ту сторону провода растеряться.
— Эй… погоди… ты что, плачешь? Господин Слепой Ящик? Не плачь, пожалуйста… Я могу отдать тебе даже секретную фигурку… — Пятнадцатилетний Оикава Тоору явно не обладал опытом утешения людей, что было отчетливо слышно по сбивчивой речи.
Токадзава Лин легко мог мысленно представить себе суетящегося подростка, который в панике держит телефон.
Если бы он сейчас действительно разрыдался, этот до глупого милый парень наверняка решил бы, будто тот ревет лишь потому, что ему не досталась желанная игрушка.
Токадзава Лин был способен сдержать собственные слёзы, но совладать с физиологическим хлюпаньем носом не мог.
— Мне не нужен слепой ящик, — произнес Токадзава Лин.
— Правда? Я могу подарить его тебе, мне не жалко, — великодушно заявил Оикава Тоору, хотя оставалось только гадать, не обливалось ли в этот момент кровью его сердце.
— Правда. — Токадзаве Лину не слишком хотелось продолжать препираться с Оикавой Тоору насчет этих коробок, ведь у него никогда не было склонности их коллекционировать.
Желая уйти от проклятой темы слепых ящиков и хоть как-то поддержать разговор, он против всякой воли соврал:
— Скоро мне выходить на площадку, яут страшно волнуюсь. Не мог бы ты подсказать, как справиться с эмоциями?
При эмоциональном интеллекте Оикавы Тоору разве мог он не заметить, что господин Слепой Ящик просто переводит тему? Но пока этот человек не плачет и не испытывает нервный срыв, ему было совершенно все равно, о чем болтать.
К тому же собеседник очень удачно перевел разговор в ту область, в которой он сам отлично разбирался.
— Ты играешь в матче впервые? Ничего страшного, просто постарайся изо всех сил, это всего лишь обязательный этап, через который нужно пройти. — Оикава Тоору на мгновение замолк, а затем с улыбкой добавил: — К тому же, приняв пару мячей, ты сразу забудешь о всяком волнении.
Сосредоточься изо всех сил, направь всё свое внимание на этот волейбольный мяч, помни лишь об одном: принять мяч, перейти в атаку, сделать всё возможное, чтобы снаряд упал на площадку соперника.
Возможно, в этом мгновении и заключается вся прелесть спортивной борьбы.
Оикава Тоору поделился советами о том, на что стоит обратить внимание перед началом матча: например, тщательно размяться, еще раз повторить с товарищами по команде тактические знаки, сохранять концентрацию перед подачей и тому подобное.
— Я так и не спросил, на какой позиции ты играешь? — с любопытством поинтересовался Оикава Тоору.
Токадзава Лин и сам не знал.
О том, чтобы договориться с игроками из предыдущего клуба и выпустить его на поле, договаривался Микагэ Рэо, так что Токадзава Лин оказался втянут в это дело абсолютно против своей воли.
Там заявляли, что в подобных любительских матчах нет четких амплуа, и в нужный момент его просто поставят затыкать любую брешь — всё было предельно спонтанно.
Если бы Токадзава Лин выбирал сам…
Он тихо произнес:
— Уж точно не связующим.
Оикава Тоору был связующим, и выбери Токадзава Лин эту позицию, это означало бы, что они никак не смогут оказаться в одной команде.
Напротив, они стали бы противниками.
Токадзава Лин даже не подозревал, что в глубине души тайком мечтал оказаться с Оикавой Тоору на одной волейбольной площадке.
— А нет ли какой-нибудь позиции, где можно побездельничать? — спросил Токадзава Лин.
— М? — Оикава Тоору склонил голову набок и пояснил: — Господин Слепой Ящик… тебе же предстоит выйти на поле, а ты уже думаешь о том, как бы сфилонить? Так не пойдет, на какой бы позиции ты ни играл, принимать мячи придется часто.
Токадзава Лин не удержался и протяжно пожаловался:
— Но мне совсем не нравится это ощущение, когда всё тело покрывается липким потом…
Оикава Тоору с некоторым смущением почесал мочку уха и полушутя произнес:
— …Если тебя похитили, моргни три раза.
Услышав это, Токадзава Лин поднял взгляд на стоявших неподалеку двоих людей.
Судя по их лицам, им безумно хотелось узнать, с кем же это разговаривает Токадзава Лин, но из уважения к его личным границам они не стали подходить и мешать.
http://bllate.org/book/31817/3884805
Готово:
