Он с некоторым любопытством оглядел собственную комнату.
Этот дом в E-стране принадлежал ему в подростковом возрасте, и Токадзава Лин из прошлой жизни прожил здесь по меньшей мере десять лет. Однако последующий жизненный опыт заставил его постепенно позабыть прошлое, и теперь, глядя на всё заново, он смутно ощущал невыразимую чужеродность.
Обстановка в комнате Токадзавы Лина всегда отличалась простотой, и это помещение вполне можно было назвать образцом минимализма: кровать, платяной шкаф, письменный стол. На настольном вертикальном стеллаже стройными рядами, отсортированные по размеру и толщине, стояли книги по медицине — по ним было заметно, что хозяин тщательно наводил порядок.
На столе была развернута книга «Анатомия и физиология человека», а посередине раскрытых страниц лежала шариковая ручка.
Справа от стола стоял стакан для ручек, а слева — отрывной календарь. Под календарем от руки был расписан ежедневный распорядок Токадзавы Лина — он всегда придерживался этой привычки.
Токадзава Лин привык планировать всё заранее и не слишком жаловал неожиданные происшествия, выбивающиеся из намеченной колеи. В свои пятнадцать лет он уже обладал четким планом на жизнь.
Вернувшись в юношеские годы, он протянул руку, взял тот самый календарь и перевернул на самую первую страницу, где были записаны его планы на будущее.
Если бы не случилось никаких непредвиденных обстоятельств, в шестнадцать лет Токадзава Лин экстерном поступил бы в самый престижный медицинский вуз E-страны, в двадцать лет, после окончания учебы, начал бы набираться опыта под началом отца, а затем естественным образом стал бы известным и всеми уважаемым врачом.
Планы на этом календаре двенадцатилетний Токадзава Лин написал сам, после чего упорно трудился ради их осуществления в течение трех лет — вплоть до нынешних пятнадцати.
Нельзя сказать, что Токадзава Лин страстно любил медицину: он просто родился в такой медицинской семье, где все по умолчанию считали, что он пойдет по стопам родителей, и даже сам Токадзава Лин думал точно так же.
Токадзава Лин из будущего невольно вздохнул.
В юности он тоже был твердо уверен, что будет шаг за шагом двигаться к цели строго по этому плану. Однако на деле, поступив в семнадцать лет в элитный медицинский институт, он в итоге сменил профессию и ушел в сферу физиотерапии. И пусть это всё еще было отчасти связано с медициной, его изначальный замысел оказался давно порушен.
Токадзава Лин перевернул страницы вперед, к сегодняшнему дню.
Там значилось лишь задание изучить три параграфа учебника — совсем не похоже на те плотные списки дел, что сопровождали его во время учебы.
Обычно каждый его день строился строго по такому списку: допускались небольшие оперативные изменения, но в целом картина оставалась неизменной.
Микагэ Рэо впоследствии очень любил называть его помешанным на планировании педантом и отмечал, что в нем всегда натянута какая-то струна, готовая порваться в любой момент.
Эта характеристика, по сути, была чистейшей правдой. Лишь после того, как Токадзава Лин познакомился с Оикавой Тоору, он постепенно выбрался из подобного образа жизни, а его душевное состояние стало более расслабленным.
Теперь же господин Токадзава, считавший себя человеком с умудренным опытом сердцем, глядя на то, как пышет энтузиазмом его юное «я», невольно испытал легкое чувство стыда.
Но подобно тому, как человеческую природу нелегко изменить, возродившийся в юности Токадзава Лин вовсе не собирался просто так отказываться от собственного жизненного плана.
Если только не случится форс-мажора.
Подумав об этом, он машинально провел рукой по животу: кожа на месте шрама была гладкой, словно новенькая, однако боль, оставленная раной, уже давным-давно запустила свои щупальца в самые глубины души.
Токадзава Лин покачал головой, прекращая ворошить неприятные воспоминания.
Он бегло пролистал календарь на ближайшее время: расписание на время летних каникул оказалось на удивление свободным. Видимо, он заранее знал, что в этот период Атобэ Кэйго и Микагэ Рэо приедут в E-страну, поэтому специально оставил свободное время.
А что до того, почему в присутствии этих двоих он не стал перегружать себя делами…
В дверь комнаты Токадзавы Лина снова постучали.
Микагэ Рэо беззастенчиво позвал:
— Лин! Ты еще не спишь? Пора обедать!
Его голос и тон звучали так непринужденно, словно он находился в собственном доме.
Впрочем, при их отношениях они действительно не обращали внимания на такие условности.
— Именно такие приглашения, слегка нарушающие личные границы, неизменно ставили Токадзаву Лина в тупик — он не знал, как отказаться, и в итоге каждое лето Атобэ Кэйго и Микагэ Рэо таскали его за собой повсюду, словно какой-то брелок, мотаясь по всевозможным спортивным клубам.
Атобэ Кэйго обожал теннис, а что до Микагэ Рэо… молодой господин семьи Микагэ в тот период еще не обнаружил своей страсти к футболу и не имел каких-то особых спортивных предпочтений — он просто уделял много внимания физическим тренировкам, так что вполне мог сойтись с Атобэ Кэйго на почве «схожих интересов».
Именно так отзывался о них сам Токадзава Лин, который спорт терпеть не мог.
Правда, Оикава Тоору тоже был заядлым спортсменом, и временами Токадзаве Лину казалось, что тот — просто «безумец», посвятивший всю свою жизнь волейболу.
Токадзава Лин открывал дверь и одновременно ломал голову над неразрешимой загадкой.
Странно до жути. Он сам — человек, который больше всего на свете ненавидит спорт, но его жизнь почему-то окружена толпой профессиональных спортсменов и любителей. Где же именно он свернул не туда?
Увидев Токадзаву Лина, Микагэ Рэо испуганно ахнул:
— У тебя такой дурной вид. Это у тебя гипогликемия никак не пройдет?
Дурной вид — это было еще мягко сказано. Лицо Токадзавы Лина побелело, а губы почти полностью лишились красок.
Ранее проступивший от смущения румянец полностью сошел, и выглядел он болезненно и хилого.
Токадзава Лин моргнул и, поддавшись подсказке друга детства, бегло себя осмотрел:
— Всё в порядке, просто небольшие остаточные явления. Поем — и пройдет.
Микагэ Рэо хотел что-то сказать, но сдержался и перевел взгляд на не слишком довольного Атобэ Кэйго.
Его взгляд явно вопрошал: неужели при таком состоянии Лина его все равно заставят тащиться на тренировку?
По правде говоря, было стойкое ощущение, что если заставить Токадзаву Лина пробежать хотя бы половину круга вокруг виллы, он отбросит половину коньков.
— Ах-эм~ Сначала пообедаем. — Атобэ Кэйго окинул Токадзаву Лина внимательным взглядом и понял, что состояние у того на самом деле вполне сносное, просто от него веет какой-то хворью.
Все трое прошли в столовую и сели за стол. Подоспевший дворецкий вывез тележку с обедом. Порция Токадзавы Лина оказалась меньше, чем у остальных двух, зато к ней прилагался специальный комплекс для восстановления крови.
Блюда сочетали в себе мясо и овощи, баланс питательных веществ был соблюден идеально, вот только размер порции слегка выбивался из нормы — он почти не уступал тому, что полагался двоим парням-спортсменам, привычным к большим нагрузкам.
Господин Токадзава, обладавший от природы крошечным аппетитом, едва заметно нахмурился.
Старый дворецкий самым мягким тоном произнес самую жестокую вещь:
— Молодой господин Лин, этот обед нужно съесть целиком и до конца, иначе ваш лечащий врач обязательно сообщит вашей матушке о приступах гипогликемии.
http://bllate.org/book/31817/3884797
Готово:
