Токадзава Лин знал наизусть всю прошлую жизнь своего возлюбленного. С закрытыми глазами он мог бы расписать полный жизненный путь Оикавы Тоору, однако сам Токадзава Лин встретился с Оикавой Тоору лишь в двадцать восемь лет, в зоне ожидания на самой большой арене мира.
В прошлом — а сейчас этот период, пожалуй, можно было назвать «прошлой жизню» — в этом же возрасте в прошлой жизни Токадзава Лин и Оикава Тоору казались двумя параллельными линиями, между которыми в принципе не должно было быть никаких точек соприкосновения.
Разум Токадзавы Лина долго пребывал в полном хаосе, он никак не мог понять, почему вернулся в прошлое.
Неужели тридцатидвухлетний Токадзава Лин уже мертв? И как Оикава Тоору перенесет известие о его смерти? Токадзава Лин надеялся, что этот человек сможет отпустить его, начнет жить лучше, постепенно забудет его и встретит кого-то более достойного.
Это были невероятно здравые рассуждения, продиктованные заботой о будущем Оикавы Тоору. И тем не менее, поддавшись влиянию этого пятнадцатилетнего тела, Токадзава Лин при мысли о том, что любимый человек покинул его, почувствовал, как в носу отчаянно защемило.
Он отчаянно, до боли в груди хотел услышать голос возлюбленного и, более того, хотя бы раз взглянуть на него.
На юном, по-детски наивном лице проступило едва заметное волнение. Выпрямив спину, он замер в напряжении, и под всё громче стучащее в груди сердце нажал кнопку вызова.
Заиграла знакомая мелодия мобильного телефона — опенинг того аниме, которое Оикава Тоору всегда очень любил. Токадзава Лин так сильно нервничал, что забыл, как дышать, пока после долгого гудка на другом конце провода не раздался еще по-мальчишески звонкий голос возлюбленного:
— Моси-моси?
Стиснув зубы и зажав в пальцах край одеяла, Токадзава Лин приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни звука.
Как ему представиться? Привет, я Токадзава Лин, твой будущий возлюбленный.
…Если сказать так, его определенно занесут в черный список.
С оцепенелым выражением лица Токадзава Лин подумал, что от импульсивных поступков точно не стоит ждать добра.
На фоне его молчания голос пятнадцатилетнего Оикавы Тоору на том конце провода постепенно зазвучал в недоумении:
— Кто это?.. Что-то случилось?
Токадзава Лин не знал, как ответить на этот вопрос. Протянув руку, он нащупал кнопку сброса вызова, намереваясь отказаться от этой нелепой затеи.
Вдруг из трубки донесся голос другого человека:
— Чего замер? Кто там?
Токадзава Лин сразу узнал его — это был Иваизуми Хадзимэ.
Оикава Тоору озадаченно ответил:
— Понятия не имею, собеседник вообще молчит.
— …Ты, идиот, что, даже номер не смотришь?
— Это незнакомый номер.
— Тогда зачем отвечать?! Это же наверняка мошенники!
Оикава Тоору протянул «о», голос его стал чуть ближе к динамику, и он произнес:
— Мистер мошенник, судя по всему, вы новичок в этом деле. Так и быть, я сброшу звонок~
Мошенник…
Токадзава Лин невольно заскрипел зубами и, недовольно нахмурившись, бросил:
— Я не… мошенник.
Голос Оикавы Тоору осекся.
Возможно, голос Токадзавы Лина был настолько чистым и звонким, что не прошедший мутацию голос подростка заставил Оикаву Тоору невольно подумать: неужели мошенники теперь нанимают несовершеннолетних?
Он даже пробормотал эту мысль вслух, и Токадзава Лин, разумеется, всё расслышал.
Токадзава Лин: «……»
Оикава Тоору на том конце провода произнес тоном, каким обычно успокаивают детей:
— Ладно, малыш, не звони незнакомцам просто так. Даже если ты не мошенник, ты же школьник, вряд ли ты бог капсул с игрушками, верно?
С этими словами из трубки донесся звук разрываемой пластиковой упаковки. Оикава Тоору положил телефон на стол и, даже не подумав сбросить вызов, увлеченно распечатывал капсулу.
— Ох ты ж… да почему опять она?
— Эй… ты что, снова эту серию купил? Тринадцать штук уже набрал, не собираешься остановиться?
— Так обидно, что никак не удается выбить секретную фигурку… — пожаловался Оикава Тоору.
Токадзава Лин моргнул, и в памяти внезапно всплыли жалобы любимого человека.
В юности тот страстно увлекался коллекционированием фигурок из капсул-автоматов. Его худшим опытом была серия из тринадцати подряд одинаковых повторок, когда в самый последний момент ему пришлось выбирать между двумя оставшимися капсулами, он наугад взял левую — и стал жертвой травли четырнадцатой точной копии фигурки.
— В следующий раз бери правую. Выпадет, секретная фигурка, — глухим голосом произнес Токадзава Лин.
Оикава Тоору, сжимая в руке игрушку, недоверчиво протянул:
— А? Мелкий, ты это серьезно? Неужели ты и правда бог капсул с игрушками?
Бог капсул с игрушками, бог капсул с игрушками, бог капсул с игрушками… То, как его юный возлюбленный был зациклен на этих игрушках, до боли напоминало то, как повзрослевший Оикава Тоору был помешан на волейболе.
Токадзава Лин вмиг вспылил и, не сдержавшись, возразил:
— Я бог волейбола! Короче, бери ту, что справа!
С этими словами он резко нажал кнопку сброса.
Глядя на погасший экран вызова, Токадзава Лин замер, с опозданием осознав, какую ребятишку совершил.
Краска стыда залила его шею, но при этом на лице застыло предельно холодное выражение — контраст получился разительным.
Токадзава Лин медленно подтянул к себе лежавшую рядом подушку и с каменным лицом уткнулся в мягкую набивку, а кончики его ушей покраснели так, будто из них сочилась кровь.
Черт… выпалило на автопилоте.
Что же он наделал… Какая стыдоба.
*
Япония, префектура Мияги.
Оикава Тоору стоял перед автоматом с капсулами, тупо моргая и глядя на прерванный вызов.
Иваизуми Хадзимэ, скрестив руки на груди, посмотрел на него:
— Ну что, будешь еще тянуть?
Оикава Тоору перевел взгляд на витрину: в автомате сиротливо лежали всего две капсулы.
— Откуда он знал, что мне предстоит сделать выбор… — Оикава Тоору ломал голову, но решил не забивать себе голову такой мелочью и, протянув руку, машинально выбрал ту, что справа.
Капсула выкатилась наружу. Ни на что не надеясь, Оикава Тоору разорвал упаковку, и в пластиковом ложе перед его глазами предстала та самая желанная секретная фигурка.
Оикава Тоору медленно широко раскрыл глаза.
— Ива-чан… Только что мне звонил бог волейбола.
Иваизуми Хадзимэ: «……»
Чего?
http://bllate.org/book/31817/3884796
Готово:
