— Есть возможность — будет и шанс, только нужно, чтобы кто-то подтолкнул. И этот кто-то — ты.
Цзянь Чжи кивнул.
Всё верно, он и есть тот самый толкун.
Ему нужно придумать, как заставить их почаще контактировать, позволить Ло Цяньшаню постепенно во всём разобраться и помешать Цзян Линьси пасть во тьму слишком быстро.
Но как же устроить эту встречу?
Он перевернулся на другой бок и уставился на персиковые цветы за окном, погрузившись в задумчивость.
В этот момент снаружи внезапно раздался шум.
Голос был высоким и пронзительным, с невероятной силой пробивающийся снизу от самого горных ворот:
— Инь Чансы! А ну выходи!
Цзянь Чжи присел и навострил уши.
Голос продолжал звучать — в нём слышался гнев и лёгкая обида, судя по всему, принадлежал он молодой женщине.
— Думаешь, раз прячешься, я тебя не найду? Инь Чансы, бессовестная твоя харя! Что ты тогда говорил? А теперь отпираешься и делать вид, что незнаком, да?
Цзянь Чжи приподнял бровь.
Это еще кто? Похоже на личные счёты с Инь Чансы?
Он толкнул дверь и вышел, направляясь к горным воротам на звук.
Пройдя сквозь персиковую рощу и завернув за угол, он увидел у ворот женщину в алых одеждах. Изеняющая фигура, яркое лицо — она уперла руки в бока и кричала в сторону горы.
Позади нее стояло несколько человек в черном, похожих на подчиненных.
Сун Циньюань и Линь Мужун уже сидели на корточках у ворот двора, прислонившись друг к другу головами и с предвкушением наблюдая за представлением.
Цзянь Чжи подошел и присел рядом с ними.
— Это кто? — спросил он.
Сун Циньюань понизил голос:
— Лю Руши, заклинательница демонов с западных земель. Говорят, у неё с Учителем остались кое-какие… старые чувства.
Линь Мужун добавил:
— Бегает за Учителем уже несколько лет, и всякий раз, когда она приходит, Учитель прячется.
Цзянь Чжи приподнял брови:
— Старые чувства?
Сун Циньюань кивнул:
— Говорят, несколько лет назад Учитель закрутил роман на стороне, а потом невесть почему сбежал. Она уже несколько раз приходила по его душу, и Учитель каждый раз прячется на задней горе.
Цзянь Чжи посмотрел на женщину в алых одеждах у подножия горы, погрузившись в раздумья.
34 взволнованно заверещало у него в голове:
— Любовные долги! Как интригующе! Скорее поглядим, как Инь Чансы будет с этим разбираться!
Цзянь Чжи не шевельнулся и продолжил сидеть на корточках, наблюдая за представлением.
Лю Руши у подножия горы продолжала кричать, и её голос становился всё громче.
— Инь Чансы! Ты собираешься выходить или нет? Если нет, я сама поднимаюсь на гору!
Только затихли эти слова, как красный силуэт выпорхнул со стороны задней горы и приземлился у горных ворот.
Инь Чансы помахивал складным веером, на его лице играла улыбка, но сколько ни смотри, улыбка эта выглядела несколько натянутой.
— Гостья Лю, — начал он, и в его голосе прозвучали угодливые нотки, — давно не виделись, как поживаете?
Лю Руши посмотрела на него, и её глаза внезапно покраснели.
— Инь Чансы, — проговорила она дрожащим голосом, — ты прятался от меня три года, и сегодня наконец соизволил выйти?
Инь Чансы замахал веером еще быстрее и неловко усмехнулся:
— Ну… недоразумение, всё это недоразумение. Я ведь был занят, всё никак не выдавалось свободного времени…
— Не было времени?
Лю Руши горько усмехнулась.
— Настолько нет времени, что даже видеться со мной не желаешь? Что ты тогда говорил? Обещал взять меня в жены, как только я вернусь, и что в итоге? Я вернулась, а тебя и след простыл!
Цзянь Чжи сидел на горе, слушая этот разговор, и уголки его рта слегка подёргались.
34 восхитилось в его голове:
— Надо же, а Инь Чансы мастер обольщать, даже заклинательницу демонов смог охмурить.
Сун Циньюань тихонько бросил рядом:
— Я эту речь слышал раз пять не меньше, каждый раз, когда барышня Лю приходит, повторяет слово в слово.
Линь Мужун кивнул:
— Верно, Учитель каждый раз прячется, а когда спрятаться не удается — выходит. Потом барышня Лю его отчитывает, Учитель её ублажает, в конце барышня Лю уходит в слезах, чтобы в следующий раз прийти снова.
Цзянь Чжи: «…»
Что это за мыльная опера?
Глава 11. Наставница
Внизу Лю Руши продолжала браниться:
— Инь Чансы, давай сегодня выкладывай на чистоту, собираешься ты на мне жениться или нет?
Инь Чансы нервно хихикал, веер в его руке казалось вот-вот заискрится.
— Барышня Лю, дело тут такое… долго рассказывать…
— Тогда рассказывай коротко!
Инь Чансы глубоко вздохнул, внезапно приняв какое-то решение, и выпалил:
— Барышня Лю, дело не в том, что я не хочу на тебе жениться, а в том… что у меня уже есть спутник жизни!
Цзянь Чжи сидел на горе, и при этих словах у него внутри всё ёкнуло.
34 тоже остолбенело:
— Чего? У него есть спутник жизни? Кто?
В следующее мгновение Инь Чансы указал рукой на гору:
— Вот он!
Цзянь Чжи проследил за направлением его пальца…
Тот указывал прямо на место, где он сидел на корточках.
Он опустил голову, осмотрел себя, а затем перевёл взгляд на двоих старших сородичей по секте.
Сун Циньюань и Линь Мужун уже сжались в комочки, отчаянно пятясь назад и бормоча: «Это не я, не я».
Цзянь Чжи: «…»
34 завопило в его голове:
— Твою мать! Инь Чансы — старый лис! Он перекинул всю ответственность на тебя!
Не успел Цзянь Чжи прийти в себя, как несколько взглядов снизу устремились прямо на него.
Глаза Лю Руши округлились, она в упор уставилась на Цзянь Чжи, оглядывая его с ног до головы.
— Он? — в её голосе послышалось крайнее изумление. — Твой спутник жизни?
Инь Чансы закивал головой, как цыкующий клюющий зерно:
— Да-да-да, именно он. Мы вместе уже очень давно, просто он всё не хотел выставлять это напоказ, поэтому я и взял его в ученики — исключительно ради того, чтобы иметь возможность находиться с ним рядом каждый день.
Цзянь Чжи: «…»
Сейчас ему безумно хотелось спуститься и придушить Инь Чансы.
Лю Руши долго сверлила Цзянь Чжи взглядом, а затем внезапно усмехнулась.
— Инь Чансы, ты за кого меня держишь — за дурочку? — произнесла она. — Нашел первого попавшегося ученика, чтобы мне лапшу на уши вешать?
Инь Чансы поспешно заговорил:
— Никакой не обман, чистая правда! Не веришь — спроси у него самого!
С этими словами он крикнул наверх:
— Ученик, спускайся!
Цзянь Чжи так и сидел на месте, не шевелясь.
34 зашептало в его голове:
— Чжи, спускаться будешь?
Цзянь Чжи с непроницаемым лицом ответил:
— Зачем мне спускаться? Чтобы меня подставили?
34 помолчало секунду и выдало:
— Если ты не спустишься, та девица его ненароком прихлопнет.
Цзянь Чжи продолжал сидеть.
34 снова зачастило:
— Если его прихлопнут, как ты собираешься выполнять своё задание?
Цзянь Чжи глубоко вздохнул.
Он поднялся, отряхнул одежды и шаг за шагом зашагал вниз по горе.
Дойдя до горных ворот, он встал рядом с Инь Чансы и посмотрел на Лю Руши.
Лю Руши сверлила его острым взглядом, словно пытаясь прожечь насквозь.
— Ты — его спутник жизни? — спросила она.
Цзянь Чжи помедлил секунду.
Затем он протянул руку, обнял Инь Чансы за талию и резко притянул к себе.
Инь Чансы так и замер всем телом.
Цзянь Чжи посмотрел на Лю Руши с абсолютно спокойным выражением лица и ровным тоном произнес:
— Да, это я.
Лю Руши остолбенела.
Цзянь Чжи продолжил:
— Мы вместе уже очень долго, просто я не хотел предавать это огласке — лишние хлопоты ни к чему. Поэтому он и взял меня в ученики: так мы можем быть вместе каждый день, и никто не станет судачить за спиной.
Говоря это, он ни капельки не покраснел, а выражение его лица было до крайности искренним.
Инь Чансы, прижатый к нему, пребывал в полном ступоре.
Этот сопляк играет даже убедительнее его самого!
Лю Руши посмотрела на них обоих, и её глаза снова покраснели.
— Инь Чансы, — проговорила она дрожащим голосом, — неужели… неужели правда…
Придя в себя, Инь Чансы воспользовался моментом и еще сильнее прижался к Цзянь Чжи, состроив самое невинное выражение лица:
— Барышня Лю, прости, я давно собирался тебе сказать, просто всё не было подходящего случая…
Лю Руши посмотрела на него, потом на Цзянь Чжи и вдруг круто развернулась и бросилась бечь.
Пробежав несколько шагов, она остановилась и оглянулась на Инь Чансы.
— Инь Чансы, — бросила она, и слёзы заблестели на её ресницах, — то, что ты мне должен, тебе не расплатиться до конца дней!
С этими словами она вскочила на меч и улетела, не оглядываясь.
Прислужники в черном последовали за ней.
У горных ворот мгновенно воцарилась тишина.
Подул ветерок, сорвав несколько лепестков персика, которые опустились им на плечи.
Цзянь Чжи разжал руку, обнимавшую талию Инь Чансы, и отступил на шаг назад.
Инь Чансы всё еще стоял в прежней позе, привалившись к нему, и чуть было не потерял равновесие. Выровнявшись, он окинул Цзянь Чжи сложным взглядом.
— Ай да сопляк, — произнес он, — а ведь сыграл на славу.
Цзянь Чжи остался невозмутим:
— Учитель хорошо обучил.
Инь Чансы едва не поперхнулся от такого ответа, сложил веер и легонько стукнул его по лбу.
— Смелости тебе не занимать, раз решил обнимать Учителя за талию?
Цзянь Чжи потер лоб, сохраняя прежнее спокойствие:
— Учитель же велел подыграть. Разве смог бы я провести её без должной самоотдачи?
Инь Чансы поглядел на него и вдруг рассмеялся.
— Ладно, — кивнул он, — на сей раз запишем тебе это в заслугу.
Цзянь Чжи кивнул и повернулся, направляясь обратно в гору.
Пройдя пару шагов, он бросил через плечо ровным голосом:
— В следующий раз с такими любовными долгами Учитель пусть разбирается сам. Еще раз сделаете меня живым щитом — я выложу барышне Лю всю правду.
Инь Чансы стоял у горных ворот и смотрел, как эта фигура скрывается в персиковой роще, вдруг находя происходящее весьма забавным.
А парень-то дерзкий.
Смеет угрожать Учителю.
Он улыбнулся и, помахивая веером, зашагал следом.
Наверху Сун Циньюань и Линь Мужун всё еще сидели на корточках у ворот двора сожженные крайним изумлением.
— Младший брат только что… обнял Учителя за талию? — бормотал Сун Циньюань.
Линь Мужун кивнул:
— Обнял, я сам видел своими глазами.
— Ах ты каркалыга несчастная, а ведь он и правда может оказаться нашей наставницей?
— Да я так ляпнул, чтоб языком почесать, кто ж знал, что он и впрямь…
— Ладно, пока язык твой еще цел, пойдем-ка сегодня вечером тряхнем монетой в Цзуйсюэлоу.
Они снова перевели взгляды на тех двоих внизу, переглянулись и одновременно втянули головы в плечи.
Цзянь Чжи поднимался на гору неторопливым шагом, а 34 в его голове продолжало без умолку трещать:
— Чжи, скажи, у этого Инь Чансы часом не все дома? Свои долги сердечные вешает на ученика расхлёбывать, да еще заставлять за талию себя лапать… Погоди-ка, а каково оно было, когда ты его за талию приобнимал? Мягко?
Цзянь Чжи ответил с каменным лицом:
— Никаких особых ощущений.
— Да ну! Он же глава Секты Хэхуань! Какая у него талия? Мягкая?
http://bllate.org/book/31805/3883263
Готово:
