Когда они вышли из части, было уже время обеда. Возвращаться домой и готовить было явно поздно.
— Поехали заберем брата Шэня и сходим куда-нибудь поесть, — предложил Цзян Фань. — Я угощаю!
— Ну как же так? — застеснялась Чжоу Хуэй. — Брат Фань, ты и так сегодня столько для нас сделал. Не надо тратиться. Уж если и идти, то платить буду я.
— Сестра, — мягко осадил ее Шу Жань. — Брат Фань не из тех, кто считает копейки. Не спорь.
Цзян Фань действительно не нуждался в деньгах. Ему просто хотелось от души угостить их, и отказы Чжоу Хуэй были для него сродни ушату холодной воды.
У людей разные приоритеты, и если продолжать упираться, это может только испортить настроение.
— Ну... ладно, — Чжоу Хуэй не была упрямицей, слова брата ее переубедили. — Тогда в следующий раз угощаю я.
— Вот и отлично! — Цзян Фань просиял и по-свойски приобнял Шу Жаня за плечи: — Ох, ну и парень! Неудивительно, что наш брат Шэнь в тебе души не чает. Я б и сам влюбился!
— Брат Фань, ты шутишь, — Шу Жань незаметно повел плечом, сбрасывая его руку. Он всё еще не привык к таким панибратским объятиям.
— Да шучу, шучу, — Цзян Фань поспешно убрал руку. Шу Жань — это не их обычные братки. С ним не забалуешь, а то кое-кто может и приревновать.
Машина ехала быстро, и не прошло и получаса, как они вернулись, забрали Сюй Шэня и отправились в ресторан.
Не виделись всего полдня, но, поймав на себе взгляд Сюй Шэня, Шу Жань почувствовал, как сердце невольно екнуло.
Взгляд у него был слишком уж хищный — даже сквозь улыбку сквозила опасность, которую невозможно было проигнорировать.
— Брат Шэнь, — поздоровался Шу Жань.
— Угу, — Сюй Шэнь сел на заднее сиденье. Его крупная фигура мгновенно заполнила всё пространство, и на заднем ряду стало тесно.
— А брат Сэнь... — Шу Жань немного волновался, ведь братьев Чэнь сегодня не было. Как только Сюй Шэнь придвинулся ближе, Шу Жань накрыл его руку своей: — У них всё нормально?
— Нормально, своими делами заняты, — ответил Сюй Шэнь.
Шу Жань хотел расспросить подробнее, но Сюй Шэнь легко перевел тему:
— Ну как, сестра кого-нибудь присмотрела?
В слепой зоне, скрытой от передних сидений, их руки переплелись. Одна рука — крупная, с длинными пальцами, четко очерченными суставами и вздутыми венами на предплечье — сильная рука зрелого мужчины.
Вторая — тонкая, худая, даже немного костлявая. Большая рука нежно поглаживала ту, что поменьше, не желая отпускать.
— Присмотрела. Завтра он придет в гости, — ответила Чжоу Хуэй с переднего сиденья. Услышав, как Сюй Шэнь назвал ее сестрой, она невольно улыбнулась — ведь она была младше его на два года.
— Отлично. И как у него с условиями? — спросил Сюй Шэнь, не забывая при этом поцеловать руку Шу Жаня.
Шу Жань не мешал ему миловаться, но то и дело косился на сестру, боясь, что она может обернуться.
Цзян Фань молча поправил зеркало заднего вида, чтобы Чжоу Хуэй точно ничего не заметила.
Как настоящий друг, он сделал всё, что мог.
Ничего не подозревающая Чжоу Хуэй без умолку рассказывала о своем потенциальном женихе. Услышав о его положении, Сюй Шэнь и Цзян Фань слегка нахмурились: и как только из всех кандидатов она умудрилась выбрать именно этого?
— Не слишком ли бедно? — Сюй Шэнь пнул спинку сиденья Цзян Фаня. — И это твоя помощь? Не мог найти кого-то получше?
— Да были там ребята с хорошими условиями! — возмутился Цзян Фань. Он же всё видел своими глазами. Что он мог поделать, если они ей не приглянулись?
— Они-то хорошие, но я трезво оцениваю себя, — Чжоу Хуэй знала свое место. Найти парня с работой и приятной внешностью — это уже огромная удача. — Брат Фань познакомил меня с хорошими ребятами, это был мой собственный выбор.
— Да ничего еще не решено, — с улыбкой вмешался Шу Жань, сглаживая углы. — Завтра придет — посмотрим. Не понравится — выберем другого.
Хотя сам Шу Жань тоже был не в восторге от выбора сестры, один плюс он всё же видел:
— Посудите сами: зато у него нет родственников! Значит, сестра придет в дом и сразу станет полноправной хозяйкой.
Сюй Шэнь покосился на свою «жену»:
— Наивный. А когда дети пойдут? Помочь будет некому. Твоей сестре придется возиться с ними круглые сутки. Это же каторга.
А ведь и правда.
В состоятельной семье можно было бы нанять няню. А Чжан Юньшэн — простой делопроизводитель с зарплатой юаней пятьдесят. В общем, меньше ста. Ни о каких нянях и речи быть не могло.
— Да что там один ребенок! Я и с двумя справлюсь! — с энтузиазмом заявила Чжоу Хуэй, не видя в этом никакой проблемы. Ей не привыкать — дома она постоянно нянчилась с малышами.
Услышав это, Сюй Шэнь прошептал на ухо Шу Жаню:
— Твоя сестра запала на него. Теперь не отговоришь.
Шу Жань со вздохом кивнул:
— А сама даже не признается.
— Неужели этот парень так хорош собой? — Сюй Шэню стало любопытно. В свое время Чжоу Хуэй даже на него смотреть не хотела. Насколько же ослепителен должен быть этот жених?
— Ну, симпатичный, — Шу Жань на мгновение задумался и честно прошептал: — Пожалуй, выше среднего.
— Это как? — не понял Сюй Шэнь. — Что значит «выше среднего»?
— Если оценивать по десятибалльной шкале, я бы дал ему семь с половиной. То есть весьма неплохо. — Шу Жань искренне считал, что чисто внешне Чжан Юньшэн заслуживает такой оценки.
— А так можно было? — Сюй Шэнь почувствовал, как в груди заскреблось любопытство. — Ну, а мне сколько дашь?
Шу Жань: «...»
Скажешь плохо — Сюй Шэнь обидится. Скажешь правду — как-то неловко.
Шу Жань не думал, что Сюй Шэнь не осознает своей привлекательности. Наверняка просто напрашивается на комплимент.
Хитрый лис.
— Шу Жань? — тихонько позвал Сюй Шэнь, следя за Чжоу Хуэй, чтобы она не обернулась.
Шу Жаню пришлось ответить:
— Ну, максимум десятка.
Услышав первые слова, Сюй Шэнь оставался невозмутимым, но дослушав до конца, рассмеялся, с укором глядя на Шу Жаня: этот парень не упускает случая над ним подшутить!
«Издеваешься?» — беззвучно, одними губами спросил он.
Шу Жань лишь загадочно улыбнулся и промолчал, предоставив Сюй Шэню самому додумывать.
Цзян Фань на переднем сиденье сгорал от любопытства: что такого сказал Шу Жань, что Сюй Шэнь так обрадовался? Нужно будет обязательно потом выведать.
Старый ресторанчик в стиле восьмидесятых не блистал роскошью, но был пропитан густой атмосферой ретро, что Шу Жаню казалось весьма интересным.
— Народу-то сколько, — удивился он.
После начала политики реформ и открытости жизнь простых людей пошла в гору, и город кипел от активности.
Оказавшись в уезде, Шу Жань понял одну вещь: людей много. Очень много. Людей было просто нереально много.
Неудивительно, что с прошлого года государство взялось за контроль рождаемости, запустив ту самую политику, о которой все знают.
— Местный повар отлично готовит баранину. Мы с братом Шэнем ее обожаем, — сказал Цзян Фань. — А еще тут есть тушеные кости в соусе! И жареные бараньи ребрышки! Возьмем сегодня?
— Баранину, пожалуй, пропустим. Жара такая, зачем она нам? — Сюй Шэнь рассудил, что Шу Жаню такое вряд ли понравится, хотя баранина и считается полезной.
— Верно, ешьте свою баранину сами, — Шу Жань, как и предполагал Сюй Шэнь, не переносил резких запахов. Он честно признавал, что в еде привередлив.
Чжоу Хуэй подхватила:
— Я дома пару раз готовила баранину, как ни старалась отбить запах — всё равно воняло. Ума не приложу, как повара в ресторанах справляются.
— У каждого мастера свои секреты, нам, простым смертным, их не узнать. Нет так нет, — Цзян Фань обернулся и подмигнул Сюй Шэню. У него же медовый месяц! Если не укреплять силы, то... Впрочем, если Сюй Шэнь еще подкрепится бараниной, то Шу Жаню точно не поздоровится!
Сюй Шэнь проигнорировал его шуточку и, повернувшись к Шу Жаню, спросил:
— Устал за полдня мотаться?
— Брат Шэнь, я тоже полдня мотался! — ехидно вставил Цзян Фань. — Меня почему не спрашиваешь?
— Иди к черту, — Сюй Шэнь вздохнул, не имея возможности продолжить разговор из-за этого шутника.
— Всё нормально, — с улыбкой шепнул Шу Жань, бросив на Сюй Шэня ласковый взгляд.
Они взяли отдельный кабинет и расположились за столом.
В ожидании заказа делать было нечего. Цзян Фань попросил у официанта бумагу, тушь и кисть, и стал уговаривать Шу Жаня написать что-нибудь:
— Давай, великий талант, покажи класс! Я давно мечтаю о твоем автографе! — Он слегка преувеличивал — знакомы-то они были всего пару дней.
— Великий талант? О ком это он? — удивилась Чжоу Хуэй.
Все посмотрели на Шу Жаня, и она тоже. Да ладно! Неужели это про ее брата?!
Цзян Фань подтвердил:
— Твой брат пишет обалденно красиво. Разве не знала?
Чжоу Хуэй и вправду не знала. Красиво? Да она видела его почерк — ну, обычный, ничего особенного.
— Я дома почти не писал, — поспешно объяснил Шу Жань. — За делами в поле было не до творчества.
О привычках Чжоу Дина он знал только со слов Чжоу Хуэй. Сложив пазл из обрывков информации, Шу Жань понял, что Чжоу Дин был парнем смышленым, учился не особо усердно, но оценки получал хорошие, и вообще был довольно скользким типом.
В тот день, когда Шу Жань переместился в его тело, Чжоу Дин пошел купаться на речку после работы в поле, у него свело ногу, и он начал тонуть. Именно Чжоу Хуэй нашла его и вытащила. Потом он долго провалялся с высокой температурой, прежде чем пришел в себя.
Можно сказать... Чжоу Хуэй спасла ему жизнь. Иначе он бы переместился в уже мертвое тело.
— Просто ты ленился учиться, а то мог бы и в институт поступить, — вздохнула Чжоу Хуэй.
— До института еще надо было старшую школу осилить, а в городе жить — денег бы не хватило, — честно ответил Шу Жань.
Он не был Чжоу Дином, но понимал его мысли: родители слишком сильно выделяли старшего брата. Все сбережения наверняка откладывались на женитьбу Чжоу Цяна.
— Ваши родители... — начал было Цзян Фань, но Сюй Шэнь пнул его под столом, не дав развить мысль.
И правда, в каждой избушке свои погремушки. У всех присутствующих были свои заморочки. Наличие денег не избавляло от проблем, просто проблемы становились другими. Всем жилось несладко.
— Ладно, давай писать, — Шу Жаню было жаль Чжоу Дина, но сам он считал себя счастливчиком. Он повернулся к Цзян Фаню: — Брат Фань, что писать будем?
Цзян Фань задумался. Учеба никогда не была его коньком, и в литературе он не разбирался.
— Ну... «Усердие вознаграждается небесами»? — неуверенно предложил он.
— Пф-ф-ф... — Все рассмеялись. Цзян Фань смутился, почувствовав себя полным невеждой. Каковым он, в сущности, и являлся.
— Можно что-нибудь поумнее? — с улыбкой фыркнул Сюй Шэнь.
— Раз ты такой умный, сам и придумай! — огрызнулся Цзян Фань на товарища по неграмотности.
— Это же не для моей комнаты. Думай сам, — Сюй Шэнь откинулся на спинку стула с безучастным видом.
— А как насчет «Как небо непрестанно движется, так и благородный муж неустанно самосовершенствуется» из «Книги перемен»? — предложила Чжоу Хуэй.
— У моего брата такая в кабинете висит, — закатил глаза Цзян Фань.
Тут уже и Шу Жань не выдержал:
— Ха-ха-ха!
Эта фраза и впрямь была хитом, не теряющим популярности даже 40 лет спустя.
— А что, отличная цитата, классика!
Цзян Фань еще долго морщил лоб, но так ничего и не придумал:
— Выбирай сам! Напиши то, что считаешь нужным. Я в рамку вставлю и в спальне повешу.
— В рамку? — Раз уж Цзян Фань подошел к делу с такой серьезностью, Шу Жань решил постараться и подобрать что-то не слишком избитое.
— Дин-цзы, а когда это ты успел выучиться каллиграфии? — Чжоу Хуэй, знавшая брата с пеленок, была поражена. Она впервые об этом слышала.
Неужели она так мало интересовалась его жизнью?
Впрочем, раньше они с Чжоу Дином не были особо близки. В семье, где двое детей хорошо учились, неизбежно возникало соперничество. А из-за того, что родители отдавали предпочтение сыновьям, Чжоу Дин всегда вел себя так, словно он лучше сестры.
Чжоу Хуэй помнила, что после той истории, когда она выхаживала его во время горячки, брат стал относиться к ней гораздо теплее.
— В школе, — ответил Шу Жань.
Идея уже созрела. Цзян Фаню отлично подойдет стихотворение Цао Цао «Смотрю на синее море» («Гуань Цанхай») — оно идеально перекликалось с именем Цзян Фаня («Цзян» — река, «Фань» — парус).
Чжоу Хуэй хотела было сказать, что его школьные каракули вряд ли годятся на показ, но как только кисть Шу Жаня коснулась бумаги, она поняла свою ошибку.
Движения были плавными и уверенными, кисть летала по бумаге, оставляя за собой изящные линии. Это была рука мастера.
— Ого... — Цзян Фань не ждал от Шу Жаня шедевров, ему хватило бы и просто аккуратного почерка. Но результат превзошел все ожидания.
Это было не просто «сойдет», это был уровень настоящего мастера!
— Это скоропись? — Цзян Фань видел подобное в кабинете отца и брата. Ему показалось, что каллиграфия Шу Жаня ничуть не уступает работам именитых мастеров.
— Да. Надеюсь, вам понравится, — Шу Жань знал себе цену, но тягаться с великими мастерами не дерзал. Просто у каждого почерка свой характер.
Как и любое искусство: нравится — значит, шедевр. Не нравится — не стоит и гроша.
Сюй Шэнь подпер щеку рукой и задумчиво переводил взгляд с иероглифов на Шу Жаня.
Закончив писать, Шу Жань взял маленькую кисть и добавил год, месяц и место создания. Сверху вывел: «На суд старшего брата Цзян Фаня», а внизу подписался: «С уважением, Шу Жань».
Не хватало только личной печати.
Чжоу Хуэй решила, что Шу Жань — это псевдоним брата, и не стала задавать вопросов. В то время было модно брать псевдонимы и заводить друзей по переписке.
Все с восхищением разглядывали работу и в один голос заявили:
— Печати не хватает!
Такой шедевр — и без печати! Обидно.
— Надо будет заказать пару штук у резчика, — сказал Сюй Шэнь. Он помнил, что недалеко от рынка, километрах в двух от дома, была такая лавочка.
Цзян Фань светился от счастья. Ему не терпелось поскорее отнести подарок брату и похвастаться — ведь это было написано специально для него!
— Не трогай, еще не высохло! — Сюй Шэнь шлепнул Цзян Фаня по руке.
— Дин-цзы, — пораженно проговорила Чжоу Хуэй. — Да ты пишешь просто невероятно! Значит, парные надписи на мою свадьбу будешь писать ты!
— Без проблем! — с готовностью согласился Шу Жань.
Официант, стоявший неподалеку, тоже был впечатлен:
— Ого, какой почерк! Парень, может, и нашему ресторану что-нибудь напишешь?
Можно было бы прямо на стену повесить — красота!
Если новые заведения украшали плакатами с пейзажами или звездами кино, то старые ресторанчики отдавали предпочтение традиционной каллиграфии.
Написать... для ресторана?
Шу Жань опешил. С ним такое происходило впервые, и ему стало жутко неловко. На дворе стояли восьмидесятые, тогда каллиграфией владело гораздо больше людей, чем сорок лет спустя.
— Не знаю, удобно ли... — Шу Жаня смущала перспектива выставлять свою работу на всеобщее обозрение. Одно дело — подарить другу, другое — повесить в публичном месте.
— А что тут неудобного? — поддержал Цзян Фань. — Пишешь ты отлично! Раз уж взялся за кисть, сделай людям приятное. — Он был в таком восторге от Шу Жаня, что, казалось, готов был не только стены ресторана украсить его работами, но и издать сборник прописей.
Шу Жань всё еще колебался, но тут вмешался Сюй Шэнь:
— Решай сам. Хочешь — пиши, не хочешь — не пиши.
Он решил, что Шу Жань просто стесняется отказать, и хотел помочь ему выпутаться, но Шу Жань неожиданно согласился:
— Ладно. Не судите строго.
Никогда прежде не делавший ничего подобного, Шу Жань старательно вывел парные надписи. Передавая их официанту, он почувствовал, как горят щеки.
— Ха-ха-ха, ну ты даешь! — расхохотался Цзян Фань. — Если б я так умел, я б уже от гордости лопнул!
— Вот поэтому Бог и не дал тебе таланта. Боялся, что ты дел наворотишь, — осадил его Сюй Шэнь.
— Иди ты, — отмахнулся Цзян Фань и налил Шу Жаню чаю: — Вот, выпей холодненького. Остуди свой пыл.
— Спасибо, брат Фань, я сам, — Шу Жань потер пылающие щеки и сделал большой глоток холодного чая.
Пока они шутили и смеялись, Чжоу Хуэй смотрела на изменившегося брата. В ее душе смешались гордость и светлая грусть. Откуда взялась эта грусть, она и сама не понимала. Словно она прощалась с прошлым.
Владельцу ресторана текст пришелся по вкусу, да и почерк был отменный. Он тут же нашел подходящее место и повесил надписи.
А в знак благодарности прислал за их столик фирменное блюдо от шеф-повара.
Шедевр каллиграфии в обмен на шедевр кулинарии — что может быть утонченнее?
Цзян Фань толкнул Сюй Шэня ногой под столом и красноречиво подмигнул: «Береги такую жену как зеницу ока!»
Сюй Шэнь лишь молча зыркнул в ответ.
Подобная ситуация возникала не впервые. В прошлый раз Сюй Шэнь уже спрашивал Шу Жаня, не считает ли он себя обделенным рядом с ним. Но раз Шу Жань сказал, что ему не важна образованность, значит, тема закрыта.
Сюй Шэнь относился к этому философски. Он наклонился и тихонько спросил:
— А для нашей спальни напишешь что-нибудь? — Можно было бы повесить прямо над кроватью.
Шу Жань потерял дар речи и зашептал в ответ:
— И как это будет выглядеть? Сплошное самолюбование. — Вешать в спальне свои же работы — это уже слишком!
— Я хочу смотреть. Для меня напиши, — прошептал Сюй Шэнь. — А ты можешь не смотреть.
Увидев, что Чжоу Хуэй занята раскладыванием риса, Шу Жань пообещал:
— Потом. Сначала раздобуду хорошую бумагу и тушь.
Его согласие неожиданно погрузило Сюй Шэня в раздумья.
— Раз ты собираешься так постараться, то мой дом для этого слишком прост.
Он захотел купить дом получше. Двухэтажный особнячок с садом, например.
Что за замашки миллионера?
В таком молодом возрасте уже купил дом в уездном центре, а теперь говорит, что он «слишком прост»?
Шу Жань молча отпил чаю. И тут его мысли совпали с мыслями Сюй Шэня. Лицо Шу Жаня вытянулось. Не может быть!
Он резко повернулся к Сюй Шэню, и, видимо, его лицо выглядело довольно зловеще, потому что Сюй Шэнь спросил:
— Что случилось?
— Ты... — Шу Жань неожиданно понизил голос и предупредил: — Не вздумай браться за грязные дела. Живи честно.
Рисковать свободой и жизнью ради красивого дома — это путь в никуда.
Сюй Шэнь замер. А ведь пару минут назад в его голове действительно промелькнула такая мысль. Быстрые деньги всегда грязные, и, если раз испачкаешься, уже не отмоешься.
Поэтому это были лишь мимолетные мысли. Он посмотрел на бледное лицо Шу Жаня, улыбнулся и заверил:
— Не бойся. Никаких грязных дел.
Чжоу Хуэй поставила перед ними две пиалы с рисом:
— О чем вы там шепчетесь? Аппетит пропал? Ешьте давайте.
Пока она не видела, Сюй Шэнь заискивающе подкладывал Шу Жаню лучшие кусочки и даже попытался украдкой его поцеловать, но потерпел фиаско, вызвав откровенные насмешки Цзян Фаня.
Надо же, Сюй Шэнь, оказывается, подкаблучник! Вот умора!
После обеда Цзян Фань отвез их всех домой.
А вечером побежал хвастаться подарком к своему брату Цзян Хану:
— Смотри, что мне брат сегодняшней невесты подарил!
Заодно в красках расписал историю с владельцем ресторана, чтобы доказать, что не выдумывает.
И в конце с гордостью спросил:
— Ну как, брат, что скажешь?
Цзян Хан бросил взгляд на свиток и лениво изрек:
— Написано неплохо. База крепкая.
Минимум лет десять практики. А взглянув на подпись, удивился еще больше: автор оказался моложе Цзян Фаня.
Обучение каллиграфии требует правильной среды и хорошего наставника. То, что принес Цзян Фань, явно не было результатом штампованного школьного обучения.
И это было правдой. Семья Шу Жаня принадлежала к старой интеллигенции с глубокими корнями. И его каллиграфия, и его немного высокомерный, творческий характер — всё это было воспитано именно в такой среде.
http://bllate.org/book/31800/4411879
