Чжоу Хуэй ни в коем случае не должна была увидеть эти отметины, иначе она бы с ума сошла.
Сюй Шэнь вернулся в комнату, оделся и, переспросив Чэнь Кая, чтобы убедиться, что тот не проболтается, спустился с ним вниз.
— А где мой брат? Он еще не встал? — нахмурившись, спросила Чжоу Хуэй.
Время близилось к полудню. Разве можно так долго валяться в постели? Тем более в чужом доме — это же нарушение всех приличий!
— Не буди его, — ответил Сюй Шэнь. — Ему непривычно спать на новом месте, он поздно заснул. Пусть поспит.
Чжоу Хуэй лишь развела руками:
— С каких это пор Дин-цзы стал таким нежным? Дома-то всё нормально было.
Обычно в это время он уже вовсю работал по хозяйству.
А сейчас весь дом на ногах, и только он один дрыхнет. На что это похоже?
— Ничего страшного, — успокоил ее Сюй Шэнь. — Всё равно дел особых нет. Спешить некуда.
Чжоу Хуэй было ужасно неловко:
— Брат Шэнь, ты его слишком балуешь. Я ему обязательно выскажу. — Она вздохнула: — Садись. Я положу тебе рисовой каши с карасями и блинчиков с зеленым луком.
Увидев муку, она просто не удержалась. Блинчики получились пышными, слоистыми и такими аппетитными, что она сама с удовольствием умяла один здоровенный блин.
В их большой семье редко выпадала возможность поесть вдоволь чего-то сытного и жирного.
— Вкуснотища! — Чэнь Кай откусил огромный кусок блинчика и с лукавой ухмылкой уставился на Сюй Шэня.
Сюй Шэнь рефлекторно потер шею. Кожа там всё еще горела от поцелуев и укусов Шу Жаня. От одних только воспоминаний бросало в жар, и Сюй Шэнь заставил себя думать о другом.
Этот поздний завтрак затянулся до самого начала одиннадцатого.
Вскоре подтянулись Цзян Фань и Чэнь Сэнь, с порога поинтересовавшись, не осталось ли чего поесть.
— Да-да, конечно! Садитесь, я сейчас всё принесу, — Чжоу Хуэй, усердно протиравшая окна, тут же бросила тряпку и бросилась на кухню.
— Не суетись, пусть сами накладывают, — остановил ее Сюй Шэнь.
— Да мне не трудно! — бодро отозвалась она.
Сюй Шэнь покосился на Цзян Фаня с легкой издевкой:
— Ладно Чэнь Сэнь — он холостяк, живет один. Но у тебя-то, Цзян Фань, дома домработница есть. И тебе не стыдно приходить ко мне столоваться?
— Так меня дома не жалуют, — хмыкнул Цзян Фань. — Проснулся, а мне даже черствой лепешки не оставили! У нас собака Ванцай и та лучше питается!
Цзян Фань приехал сюда вместе со старшим братом и его женой. Три года назад Цзян Хана перевели сюда по службе, и он прихватил с собой непослушного младшего брата. Так тот здесь и осел.
Ему уже перевалило за двадцать, а он так и не обзавелся приличной работой. Днями напролет болтался с компанией Сюй Шэня. Семья махнула на него рукой — главное, чтобы в тюрьму не сел.
Изголодавшийся Чэнь Сэнь отправился на кухню и обслужил себя сам. Попробовав кашу, он поднял большой палец:
— Сестра Чжоу Дина, каша — просто отпад! Какая вкусная!
Чжоу Хуэй смущенно улыбнулась:
— Это всё потому, что продукты хорошие. Я так, на скорую руку сварила. Вот, берите блинчики с луком.
Выйдя из кухни с огромной миской каши, Чэнь Сэнь огляделся:
— А где Чжоу Дин?
Чжоу Хуэй стало еще стыднее. Она сунула миску Цзян Фаню и рванула к лестнице:
— Я сейчас его разбужу!
Ах он паршивец мелкий! Совсем совесть потерял! Времени-то уже сколько!
Но Сюй Шэнь оказался проворнее. Он вмиг преградил ей путь к лестнице и уперся руками в стены, раскинув их в стороны:
— Не торопись. Пусть еще немного поспит.
— Пфф... — Чэнь Кай не выдержал и прыснул.
Чэнь Сэнь почесал в затылке, поняв, что сморозил глупость, и поспешил исправиться:
— Точно-точно! Куда торопиться-то? Пусть спит.
Цзян Фань с многозначительной ухмылкой посмотрел на Сюй Шэня, словно спрашивая: «Что, загонял бедняжку?»
Чжоу Хуэй возмутилась:
— Ты слишком с ним носишься! Так нельзя!
«Еще бы, — мысленно парировал Сюй Шэнь, не пропуская ее. — Это моя жена. Кто, как не я, должен о ней заботиться?»
А на втором этаже, в спальне Сюй Шэня, Шу Жань с горем пополам проспал часов семь. Открыв глаза, он почувствовал, что резь в глазах прошла, но зато ныла поясница и гудели ноги — классические симптомы бурной ночи.
Кое-как встав, он поплелся в ванную. Почистив зубы и умывшись, Шу Жань глянул в зеркало и обомлел: губы припухли, уголки глаз покраснели так, словно он всю ночь проплакал. А уж про шею, место за ушами и ключицы и говорить нечего — бледная кожа была сплошь усеяна отметинами, оставленными Сюй Шэнем. Днем в таком виде на людях не покажешься.
— Твою ж мать... — процедил Шу Жань. Скрыть такой «боевой раскрас» от Чжоу Хуэй было просто нереально.
Услышав голоса внизу, он вышел на балкон и крикнул:
— Сестра, я встал!
И только произнеся это, понял, что голос сорван и хрипит. Просто катастрофа.
Чжоу Хуэй на мгновение замерла. Моргнула — а Сюй Шэня, только что загораживавшего проход, и след простыл. Наверное, взлетел по лестнице наверх.
Увидев влетевшего в комнату Сюй Шэня, Шу Жань сердито отвернулся:
— И как мне в таком виде людям на глаза показываться?
На нем была лишь просторная рубашка и шорты. Длинные стройные ноги без штанов притягивали взгляд.
Сюй Шэнь не мог оторвать глаз. Почти всю свою недолгую жизнь он был лишен подобного зрелища. Поймав на себе гневный взгляд Шу Жаня, он виновато улыбнулся и выдавил:
— Сейчас найду тебе какую-нибудь одежду.
Он порылся в шкафу и выудил кофту с воротником-стойкой. Надевать такое в июньскую жару было по меньшей мере странно, но выбора не оставалось. Спасало лишь то, что Шу Жань был красив, и на нем любая одежда смотрелась отлично.
Что касается следов за ушами, Шу Жань нашел йод и велел Сюй Шэню замазать их, чтобы потом выдать за укусы насекомых.
— Так и будешь скрывать всё от сестры? — спросил Сюй Шэнь, аккуратно закручивая крышечку пузырька с йодом. — Когда ей расскажем?
Одно дело — если бы семья Чжоу ничего не знала и была далеко. Но Чжоу Хуэй была здесь, и эти вечные прятки Сюй Шэню уже порядком надоели. Словно они делали что-то постыдное.
Шу Жань сладко зевнул и неторопливо произнес:
— Посмотрим по ситуации. Но сейчас точно не время.
Он первым направился к лестнице. Сюй Шэнь помолчал и пошел следом.
Наконец-то увидев брата, Чжоу Хуэй собиралась было отчитать его по первое число, но, заметив его изможденный вид, сжалилась:
— Ну и ну! И когда это ты стал так плохо засыпать на новом месте? Я же видела, как в два часа ночи у вас свет горел! Сам не спишь — так хоть бы брату Шэню спать не мешал.
Шу Жань лишь беспомощно улыбнулся:
— ...
— Садись, я принесу тебе поесть, — вздохнула Чжоу Хуэй.
Парни, прекрасно понимавшие, в чем дело, не могли встрять в разговор сестры с братом и лишь мысленно сочувствовали Шу Жаню. Заодно они дружно осуждали Сюй Шэня: вот же изверг!
До двух ночи! Какое там «не мешал спать»!
Посмотрите, до чего он довел парня — тот выглядит так, словно из него все соки выпили! Видимо, у невинного девственника энергии оказалось хоть отбавляй.
Сюй Шэнь: «...»
Да, в этот раз он явно перегнул палку.
Сюй Шэнь потер лицо руками и обратился к Шу Жаню:
— Пойдем, я принесу тебе мягкий стул.
Шу Жань тут же легонько ударил его по спине. Принести-то принеси, а зачем вслух объявлять?!
— Можно подумать, у тебя язык отсохнет, если ты будешь поменьше болтать! — прошипел он.
— ... — Сюй Шэнь, получив тычок, расплылся в довольной улыбке: — Понял, женушка.
Шу Жань испуганно стрельнул глазами в сторону кухни. Убедившись, что Чжоу Хуэй еще не вернулась, он с облегчением выдохнул.
Остальные парни цокнули языками:
— Эй, имейте совесть! Мы тут вообще-то тоже есть!
Стул, который Сюй Шэнь принес Шу Жаню, оказался складным, с мягкой кожаной подушкой — настоящий шик для восьмидесятых-девяностых годов. Стоила такая вещь недешево. Во всем доме их было всего два — Сюй Шэнь купил их специально к свадьбе. Второй стул стоял в его спальне, возле письменного стола.
Шу Жань не любил привлекать к себе внимание, но не мог отрицать: когда о тебе так заботятся и носят на руках — это чертовски приятно.
— Цзян Фань, — обратился Сюй Шэнь, наливая Шу Жаню воды. — Ты когда пойдешь на работу узнавать насчет сестры? Тянуть нельзя.
Цзян Фань, который только-только наелся и хотел передохнуть, со вздохом поднялся:
— Ладно-ладно, прямо сейчас и пойду. Вечером вернусь с новостями.
Шу Жань посмотрел на него с искренней благодарностью:
— Спасибо, брат Фань! Мы у тебя в долгу.
Замужество Чжоу Хуэй было для него самым важным делом. Пока оно не разрешится, камень с души не спадет.
— Ерунда, — отмахнулся Цзян Фань. — Кстати, напишешь мне потом что-нибудь красивое? Я брату покажу. А то он вечно ворчит, что я только с пьяницами и бездельниками общаюсь.
— Без проблем, — пообещал Шу Жань и, лукаво взглянув на Сюй Шэня, добавил: — Брат Шэнь, а «бездельник» — это он про тебя?
Сюй Шэнь: «...»
Эта внезапная подколка застала его врасплох.
— Пф-ф-ф! — прыснул Цзян Фань. — Ладно, я побежал. А вы тут воркуйте.
В их компании любили пошутить, но объектом шуток редко становился Сюй Шэнь. Он не давал поводов для насмешек, в отличие от Чэнь Кая, который вечно вляпывался в нелепые ситуации.
Сюй Шэнь был человеком серьезным. Все считали, что психологически он гораздо старше своих лет — сказывалась трудная жизнь.
Но появление Шу Жаня словно осветило мрачные будни Сюй Шэня ярким лучом солнца.
Во всяком случае, пока всё шло отлично. Оставалось надеяться, что так будет и дальше.
Чэнь Сэнь, допив чай, обратился к Сюй Шэню:
— Раз уж со свадьбой покончено, мы с Кай-цзы пойдем разберемся с делом Лай Да. Сколько можно тянуть? Что скажешь?
Сюй Шэнь посмотрел на сидевшего рядом Шу Жаня и уклончиво ответил:
— Идите.
Больше Чэнь Сэнь ничего не сказал. Они с братом ушли.
Шу Жань понимал, что не должен вмешиваться. Нужно было притвориться глухим и немым. То, чем промышляли Сюй Шэнь и его банда, было темным делом, и ему, постороннему человеку, лезть туда не следовало.
И всё же...
У него было сердце, а не камень. К тому же, он только что ел рыбу, пойманную Чэнь Каем. Шу Жань не мог проигнорировать это и тихо спросил:
— Брат Шэнь... это не опасно?
Сюй Шэнь удивленно моргнул, а затем улыбнулся:
— Не переживай.
Но больше ничего не добавил.
Да, он взял Шу Жаня в жены. Он был готов открыть ему свою душу, отдать все свои сбережения, но о некоторых вещах лучше было умолчать.
Во-первых, Сюй Шэнь не хотел втягивать Шу Жаня в эту грязь. А во-вторых, он боялся, что если Шу Жань узнает все подробности его темных делишек, то окончательно отвернется от него.
Но Шу Жань продолжал допытываться:
— А ты обычно тоже с ними ходишь?
— Угу, — Сюй Шэнь заметил, как изменилось лицо Шу Жаня, и поспешил добавить: — Но редко. Ты же сам вчера видел меня без одежды. У меня шрамов нет.
Действительно, шрамов не было. Это означало, что Сюй Шэнь редко лезет в драку и предпочитает решать дела иначе. Но Шу Жань не удержался от непрошеного совета:
— Ты парень умный. И сам понимаешь, что махать кулаками — самый глупый способ заработка. Это долго не продлится. Тебе нужно поскорее найти легальное дело.
Сюй Шэнь крутил в руках зажигалку и, услышав это, расплылся в довольной улыбке:
— Жена моя, ты что, за меня волнуешься?
Шу Жань замолчал, но Сюй Шэнь продолжал улыбаться и в конце концов очень нежно пообещал:
— Не бойся. Твой муж не оставит тебя вдовой.
«Интересно, а кто же тогда умер молодым в тридцать семь лет?» — мысленно хмыкнул Шу Жань.
Но в одном Сюй Шэнь был прав: вдовой Шу Жань точно не останется. Ведь к тому времени, когда Сюй Шэнь отправится на тот свет, их пути уже сто процентов разойдутся.
http://bllate.org/book/31800/4411781
