Влажный и горячий выдох Лю Сина легко сорвался с губ, коснувшись губ Чжун Няньчу, и тут же превратился в смертельную сладость, вмиг перекрыв ему дыхание и потопив все мысли.
Взгляд Чжун Няньчу внезапно похолодел, он резко оттолкнул Лю Сина и поднялся на ноги, да с такой силой, что тот отлетел назад и шмякнулся прямо на пол.
Лю Син никак не ожидал такого поворота, плюхнулся на заднее место и на секунду растерялся.
Чжун Няньчу с неверием посмотрел на собственные руки, а затем со сложным выражением лица перевел взгляд на Лю Сина: — Сяо Син, я…
Сидя на полу, Лю Син обиженно протянул к Чжун Няньчу лапку: — Подними меня и извинись.
Чжун Няньчу взял Лю Сина за руку и поднял на ноги; стоило запаху исчезнуть из под носа, как его на мгновение исказившееся лицо вновь приняло обычное выражение.
— Прости, я не со зла.
Лю Син недовольно отряхнул пыль с брюк, ожидая от Чжун Няньчу вразумительного объяснения, но так ничего и не дождался.
Судя по всему, Чжун Няньчу и сам чувствовал себя неловко.
Уставившись на него, Лю Син пробормотал: — Ладно, скрепя сердце прощаю тебя.
Чжун Няньчу откашлялся: — Твоя палатка, о которой ты говорил, вроде ничего. Бери её и пошли на кассу.
— Ты уверен, что мы пойдем расплачиваться в таком виде?
Лю Син слегка качнул правой рукой, которую Чжун Няньчу до сих пор крепко сжимал в своей.
Ладонь у Лю Сина была небольшой, но пальцы — тонкими и длинными. В крепкой, узловатой руке Чжун Няньчу она сидела как влитая, и со стороны эта картина выглядела на редкость гармоничной.
Напоследок Чжун Няньчу большим пальцем легонько погладил тыльную сторону ладони Лю Сина и, сделав вид, будто случайно, выпустил её.
Однако в груди его бушевала мысль, от которой даже ему самому стало не по себе:
Стоило взять за руку — и отпускать уже больше не хотелось.
По дороге к кассе Чжун Няньчу не забыл прихватить с собой ту самую мягкую игрушку — котенка.
Заметив это, Лю Син подумал лишь о том, что сегодня Чжун Няньчу ведет себя как-то странно и во всем сквозит какая-то неестественность.
Он озадаченно спросил: — Зачем ты покупаешь игрушку, которая нравится девчонкам? Неужели собрался подарить какой-нибудь альфе-красотке?
Лю Син, чей арсенал насчитывал добрые три тысячи стикеров, в упор не узнал в этой кошке тот самый мем, который отправил Чжун Няньчу ровно месяц назад.
Чжун Няньчу ответил: — Показалось милым, вот и купил. Никому дарить не буду.
— А я? А как же я?
— Тебе тоже не подарю.
Лю Син: — […]
Глава 8. Начальная стадия официальной дифференциации
Закупившись всем необходимым для поездки, Лю Син и Чжун Няньчу провели весь день в торговом центре: гуляли, ели, пили и развлекались.
Около семи часов вечера Лю Син вернулся домой, чтобы сообщить родителям о предстоящем походе и заодно собраться.
Чжун Няньчу проводил его до станции метро.
Оставшись один, Чжун Няньчу положил купленную игрушку-котенка на постель Лю Сина у изголовья, посидел немного на террасе, любуясь звездами, как делал это обычно, а затем отправился на час в спортзал.
А странности начались сразу после того, как он сошел с беговой дорожки и принял звонок от Лю Сина.
Лю Син засыпал его вопросами: много ли мошкары в августе на Горе Цицзин, какое средство от комаров лучше взять, какие кроссовки надеть и не слишком ли холодно по ночам в горах…Лю Син был немного вспыльчив, к тому же слыл болтуном, и речь его всегда отличалась быстротой. Однако, долетая до слуха Чжун Няньчу через телефон, его слова словно намеренно замедлялись плохой связью: каждое слово будто было окутано кремом — мягким, приторным, липким — и неотступно вилось возле уха Чжун Няньчу.
Впервые в жизни он слушал Лю Сина вполуха.
В трубке Лю Син сам задал вопрос и сам же принял решение, без умолку тараторя всё это время, даже не спросив у Чжун Няньчу совета.
— Вот и решено, братец, увидимся послезавтра, спокойной ночи.
— Угу, спокойной ночи.
Чжун Няньчу повесил трубку, и по его виску скатилась капля пота.
Сначала Чжун Няньчу подумал, что ему просто жарко после тренировки. Он бросил телефон, подошёл к холодильнику, открутил крышку бутылки с ледяной водой и, судорожно двигая кадыком, осушил её единым грызком, однако это не уняло охвативший его жар.
Тогда он отправился в ванную принять холодный душ.
Тем не менее, бушующее в крови ощущение жжения не отступило ни от каких физических способов охлаждения, а напротив, разгорелось ещё сильнее. Капли ледяной воды скатывались по его обнажённым спине и груди, но от этого не было никакой пользы.
Чжун Няньчу сжал кулаки так, что костяшки пальцев издали резкий хруст.
Из душа лилась холодная вода, в ванной комнате не было ни малейшего намёка на пар, но ему казалось, будто он погрузился в густой белый туман, а глаза словно чем-то затуманило, пока перед его взором постепенно не возник чей-то силуэт.Лю Син лежал на кровати в пижаме, уткнувшись в постель. Под его изящными ключицами белела молочно-мраморная грудь, а два едва заметных розовых бугорка напоминали вишенки на пирожном. Взгляд Лю Сина был влажным, пухлые губы слегка приоткрыты. Он склонил голову, глядя на него так, словно заманивал в свои сети, и в то же время казался совершенно невинным и чистым, будто совсем не подозревая ни о чём...
Если бы кто-нибудь сейчас случайно заглянул в эту ванную комнату, то наверняка испугался бы до дрожи в коленях от густого и резкого запаха мяты.
Этот некогда лёгкий и прохладный аромат теперь приобрёл невероятно агрессивный характер, словно невидимый хищник, расправивший огромные крылья, кружил в выси, выжидая момент, чтобы растерзать добычу.
Чжун Няньчу уперся одной рукой в стену, его мышцы напряглись и вздулись. Он в упор смотрел на пеструю белизну кафеля, стиснув зубы до боли, и наконец прогнал из головы этот соблазнительный взгляд Лю Сина.
Он наскоро обтерся полотенцем, большими шагами выбежал из ванной и, одевшись, собрался ехать в больницу.
А в спальне сидевший на изголовье кровати котёнок подобрал под себя лапки и с невинным видом смотрел на Чжун Няньчу — точно так же, как на него смотрел Лю Син.
Каждый раз, когда Лю Син о чем-то просил его или совершал какую-нибудь проделку, он смотрел на него именно так, и всякий раз, встречаясь с этим взглядом, Чжун Няньчу неизменно и бесповоротно таял.
Но в этот самый момент Чжун Няньчу не испытывал и капли жалости.
Ему хотелось лишь до боли, до исступления целовать те самые глаза, что стояли у него перед глазами, сделать так, чтобы в них отражался только он один...
Это внезапное плотское желание заставило Чжун Няньчу вновь покрыться холодным потом. Он тряхнул мокрыми прядями со лба и с досадой швырнул под кровать сбивавшего его с толку плюшевого котенка.
Опершись обеими руками о края кровати, он тяжело дышал. Его спина натянулась тетивой, словно его душу разорвало надвое: одна её половина буйствовала без всяких правил, а вторая не верила происходящему.
http://bllate.org/book/31796/3882117
Готово:
