Сунь Нянь наконец-то поняла реакцию Сунь Эр из книги, которая пришла в ярость, столкнувшись с Гу Цзиньянь в одинаковых нарядах: даже у бумажных персонажей в одинаковой одежде есть разница.
И сейчас Сунь Эр отреагировала точь-в-точь как героиня книги, едко и язвительно заявляя:
— С ее-то происхождением — и метить в наследники? Лучше бы в зеркало на себя посмотрела, на это ничтожество, которое с самого детства никому не было нужно. Разве она этого достойна?
Гу Цзиньянь уже давно не слышала подобных слов — в конце концов, те, кто говорил их в ее прошлой жизни, уже потеряли способность говорить.
Снова услышав эти знакомые насмешки, она даже почувствовала легкую ностальгию.
При этой мысли опущенный до этого взгляд Гу Цзиньянь поднялся.
Ее абсолютно черные глаза не пропускали ни единого луча света — мрачные и зловещие, они смотрели на собеседницу так, будто та была уже мертва.
Однако, прежде чем Гу Цзиньянь успела что-то сказать, раздался голос Сунь Нянь:
— Кузина, ты что, мало книг читала и никогда не слышала: разве у царей, князей, полководцев и министров есть особая порода?
Голос девушки звучал звонко и твердо, а в ее риторическом вопрошении сквозили неприкрытое презрение и отвращение.
Гу Цзиньянь искоса взглянула на Сунь Нянь и в ее бунтарском взгляде разглядела совершенно не вяжущееся с ним чувство справедливости.
Ветерок легко коснулся растрепавшихся прядей у нее на лице, и в поле зрения Гу Цзиньянь предстало нечто более ослепительное и лучезарное, чем солнце.
Немного помедлив, слегка приоткрытые губы Гу Цзиньянь медленно снова сомкнулись.
— Гу Цзиньянь — это человек, которого выбрала моя сестра и который всего через несколько дней возьмет под свое руководство мою ювелирную компанию. Пусть ее происхождение невелико, она — самостоятельный заместитель генерального директора. А вот некоторые с самого детства купаются в роскоши и живут в лучах всеобщего обожания, но при этом остаются ни на что не годными пустышками, — с насмешкой произнесла Сунь Нянь.
Она терпеть не могла Сунь Эр не только за то, что та при каждом удобном случае чинила препятствия Гу Цзиньянь, но и за ее систему ценностей, где всё измерялось происхождением.
В конце концов, в этом мире она и так уже приняла на себя столько чужих грехов за первоначальную хозяйку тела, что сейчас самое время воспользоваться ее авторитетом, чтобы проучить эту девчонку с искаженными ценностями.
Сунь Эр слушала это, и задетое за живое чрезмерное тщеславие не позволяло ей сохранить лицо перед лицом других. Она рявкнула на Сунь Нянь:
— Ты это про кого?!
Однако Сунь Нянь сохранила совершенно невозмутимый вид и парировала вопросом:
— Я же твоего имени не называла, чего это ты так всполошилась и приняла всё на свой счет?
Сунь Эр от души поперхнуло от такого ответа, ее грудь тяжело задымалась от гнева. Вытянув палец в сторону Сунь Нянь, она предупредительно бросила:
— Сунь Нянь, я из вежливости зову тебя кузиной, но не думай, что раз за тебя горой стоят бабушка и сестра, тебе дозволено вести себя так заносчиво.
— Ой, не надо, — Сунь Нянь тут же замахала руками, проводя четкую границу между ними, и тут же отбрила ее: — Только не надо говорить так, будто я от тебя без ума от выгоды. Если ты и вправду не хочешь меня так звать, я пойду и скажу бабушке, чтобы тебе больше никогда не приходилось чувствовать себя ниже меня из-за этого, хорошо?
С этими словами Сунь Эр словно превратилась в змею, которой наступили на самое уязвимое место, — ее воинственный пыл мгновенно угас.
Да во всей семье Сунь кто не знал, что бабушка благоволит Сунь Нянь? К тому же, если эти слова прозвучат из уст самой Сунь Нянь, то это она, Сунь Эр, окажется неправа и склочна.
Если дело и вправду дойдет до бабушки, то не успеет та сказать и слова, как ее собственный отец заставит ее выслушать немало брани.
Видя, что переспорить Сунь Нянь ей не удается, Сунь Эр резко развернулась и перевела взгляд на Гу Цзиньянь.
Вообразив, что она наконец-то ухватила Гу Цзиньянь за хвост, та с издевкой усмехнулась:
— Хм, Гу Цзиньянь, с виду ты такая гордая и неприступная, а на деле нашла себе хорошую хозяйку. Скажи, легко ли тебе переваривать подачки Сунь Нянь?
Резкие слова холодным ветром полоснули по слуху Гу Цзиньянь: внешне они были обращены к ней, но на самом деле жестоко унижали Сунь Нянь.
В прошлой жизни Сунь Нянь безумно дорожила своей гордостью и больше всего на свете ненавидела, когда посторонние упоминали об их неравном браке.
Гу Цзиньянь зловещим взглядом посмотрела на Сунь Эр, почему-то прокручивая в голове множество вариантов реакции, которые обычно были свойственны Сунь Нянь.
Например, публично устроить выволочку ей, жене низкого происхождения; или обругать Сунь Эр на чем свет стоит и ввязаться в драку.
А то и вовсе, подобно тому, как поступила в свое время сама Сунь Эр, толкнуть обидчицу в стоявшую позади фонтан ради мести.
Но ничего из этого не произошло.
Сунь Нянь в очередной раз заслонила собой Гу Цзиньянь, пресекая этот разговор на корню, и приказала:
— Здесь тебе делать нечего, иди внутрь.
Она прекрасно понимала, что все эти слова Сунь Эр были направлены на нее саму, но они же нанесли вполне реальное оскорбление и Гу Цзиньянь.
Ей еще предстояло смыть с себя грехи прежней владелицы тела, так как же она могла позволить Сунь Эр повесить на нее еще одну вину?
Эта фраза стала полной неожиданностью для Гу Цзиньянь.
Даже когда голос Сунь Нянь смолк, она все еще неподвижно стояла рядом.
Ее абсолютно черные глаза по-прежнему не пропускали свет, но в них стало гораздо меньше мрачности, и сейчас она с неопределенным, скрытым смыслом смотрела на ту, что только что удержала ее.
Сунь Нянь не заметила этой перемены в Гу Цзиньянь. Увидев, что та стоит как вкопанная, она повторила:
— Заходи внутрь. На улице такой холод, ты что, замерзнуть насмерть хочешь?
Беспокойный холодный ветерок остужал тыльную сторону ладоней. Запястье Гу Цзиньянь, которое крепко сжимала Сунь Нянь, соприкасалось с ее ладонью, и от этого соприкосновения капля за каплей накапливалась влага, превращаясь в странное, необычное тепло.
На лице Гу Цзиньянь не дрогнул ни один мускул, однако она пристально смотрела на Сунь Нянь добрую минуту.
Плечи у этой девчонки были какими-то хрупкими, избалованная роскошью, она вряд ли смогла бы вынести хоть что-то тяжелое. И все же ее глаза сияли так ярко, напоминая редкий драгоценный камень среди обычных стекляшек.
За секунду до того, как Сунь Нянь собралась снова заговорить, Гу Цзиньянь решила подчиниться.
Ее выражение лица вновь сменилось на мягкое и кроткое, и она кивнула Сунь Нянь:
— Хорошо, я буду ждать тебя внутри.
Диалог между Гу Цзиньянь и Сунь Нянь показался Сунь Эр невыносимо режущим слух. С презрительным выражением лица она посмотрела на Сунь Нянь и едко съязвила:
— Ой-ёй-ёй, как же ты ее защищаешь! Похоже, Гу Цзиньянь за эти пару дней пришлась тебе по душе? Вы ведь поженились всего ничего назад, а ты уже забыла о ее низком происхождении — мол, даже обувь тебе чистить недостойна?
Услышав вновь этот надоедливый жужжащий голос, Сунь Нянь отвела взгляд от удаляющейся Гу Цзиньянь и, подхватив слова кузины, совершенно невозмутимо признала:
— И то верно. Она такая красивая, что заставлять ее чистить мне обувь было бы просто преступлением.
Затем она снова посмотрела на Сунь Эр и легко улыбнулась:
— Может, хочешь заменить ее, кузина? По-моему, ты отлично для этого подходишь.
http://bllate.org/book/31793/3881741
Готово:
