— Я убью тебя, ямаха-а-а-а-а! — молодой разбойник перешел на галоп, готовясь покончить с врагом.
Однорукий внезапно сорвался с места и бросился прямо на всадника. В самый миг перед столкновением Однорукий оттолкнулся левой ногой от земли и взмыл в воздух. Используя силу толчка, он вытянул левую руку и закрутил свое тело в полумраке, а лезвие сломанного клинка рассекло воздух со свистящим звуком.
Конь неожиданно встал на дыбы и сбросил молодого разбойника на землю. Раздалось непрерывное жуткое ржание, после чего животное завалилось на бок. Схватив длинное копьё, юнец тут же вскочил на ноги и с криком бросился на Однорукого, но в следующее мгновение тот бесследно исчез.
— Где ты! Я вижу тебя! Тебе не уйти! Я прикончу тебя! — молодой разбойник в одиночестве размахивал копьем вокруг себя. Предводитель бандитов прищурился, но из-за темноты толком ничего не смог разобрать. Юноша продолжал махать оружием, даже не заметив, как вихрем промелькнула рядом с ним чья-то фигура.
Внезапно молодой разбойник выронил копьё и тупо замер на месте. Главарь банды с недоумением уставился на него, не понимая, что происходит. Тот неожиданно побежал прямо на своих соратников.
Бежавший всё быстрее юнец наконец открыл взглядам бандитов жуткую картину: позади него находился Однорукий, который насадил молодого разбойника на свой обломанный меч и мчался с ним прямо на них.
— Все в рассыпную! — завопил главарь.
Бандиты бросились в разные стороны. Стоявший ближе остальных разбойник успел заметить Однорукого: тот толкнул левой рукой насаженного на клинок юнца вперёд, и из того хлынул фонтан крови. Однако парень был уже мертв, поэтому не испустил ни единого стона от боли.
Отбросив бездыханное тело в сторону, Однорукий взмыл в воздух, закрутился волчком с вытянутой левой рукой, и его обломанный клинок смертоносным вихрем полоснул по ближайшим двоим бандитам. Раздались два глухих удара, и разбойники с воплями рухнули с коней — их ноги были срезаны под корень.
Сделав кувырок в приседе, Однорукий прижался к земле, оперся на правую ногу и, оттолкнувшись левой, снова закрутился юлой. С хрустом переломившись, нога лошади подсела, и животное, испустив отчаянный визг, встало на дыбы, сбросив седока на землю. Не успел тот опомниться и взглянуть на поверженного товарища, как Однорукий уже оказался у него за спиной и, перевернувшись в воздухе, нанес сокрушительный удар сверху вниз. Разбойника разрубили надвое прямо на лошади.
Строй бандитов окончательно смешался. Однорукий скользил под копытами коней подобно злобному духу. Приближенные воины светили факелами вниз, но видели лишь корчившихся на земле сородичей, которые прижимали к себе кровавые обрубки.
Вскочив с переворота, Однорукий совершил еще один оборот и за счет инерции тела нанес диагональный удар обломанным клинком — еще один бандит рухнул на землю. Приземлившись на колени и тут же перекатившись, он задействовал всю силу ног, чтобы подняться. Едва коснувшись стопами почвы, Однорукий увернулся от вражеского удара саблей, выполнив резкий разворот в противоположную сторону. Продолжая вращаться, он нанес встречный удар по ходу движения и свалил напавшего разбойника.
Стоявшие с длинным оружием бандиты пытались рубить или колоть по ногам Однорукого, но тот лишь опирался носками о землю, крутясь на месте наподобие юлы. Встав на цыпочки, он взлетел вихрем в пустоту и взмахнул рукой — центробежная сила швырнула обломанный меч вперёд. Однорукий крепко сжимал в левой руке цепь, привязанную к рукояти, и теперь клинок свистел рассекаемым воздухом, словно свирепый тигр. Шеи двух лошадей были мгновенно перерублены, оросив всё вокруг густым туманом крови.
Падающие капли дождя полностью рассекались потоками воздуха от взмахов клинка. Лицо Однорукого исказилось от безумия: приземлившись, он тут же вновь закрутился в прыжке и среди вспышек молний и грохота грома молниеносно уложил еще четверых бандитов. Разбойники валились с коней один за другим, окрестности огласились леденящими душу криками, а вокруг вовсю летали отрубленные руки и ноги.
В царящем хаосе главарь банды тоже не удержался в седле и кубарем полетел на землю. Он тут же вскочил, сжав в одной руке факел, а в другой — стальную саблю, пока Однорукий расправлялся с остальными наездниками вдалеке.
— Срубите ему голову! Я хочу сожрать его башку! — даже в этот момент свирепая натура разбойников не изменилась. Обуреваемый яростью главарь отдавал приказы оставшимся братьям, бросаясь на Однорукого.
Перебив половину шайки, Однорукий столкнулся с тем, что уцелевшие головорезы просто спешились: верхом на конях было слишком неукротимо сражаться против его молниеносной ловкости, так что они решили атаковать пешком. Однорукий стоял на месте со сломанным клинком в руке, поджидая натиск.
Когда бандиты подбежали вплотную, он снова взмыл в воздух, закручиваясь волчком то вправо, то влево, а его стремительные шаги взметнули во все стороны грязь и брызги. Этот гигантский смерч врезался в толпу: любого, кого касался обломанный клинок, мгновенно разрывало на куски.
Факелы гасли один за другим, мгла сгущалась, и лишь вспышки молний на небе освещали усеянное трупами пространство перед соломенной хижиной. Однорукий отбросил очередного врага ударом ноги и внезапно присел на корточки, поднеся обломанный меч к самым глазам, словно погрузившись в собственные мысли. В этот момент раздались новые воинственные крики атакующих бандитов. Очнувшись, Однорукий резко развернулся и единым взмахом срубил запястье противника вместе с зажатой в нем саблей. Отлетевшее оружие насквозь пронзило другого разбойника.
Бросившись спиной на землю, он одним движением перерубил ноги ближайшему коню. Перекатившись вплотную к грунту, он продолжил крутиться: пара быстрых ударов — и колени двух нападавших были срезаны наотмашь. Лишь в этот момент те двое, что пытались защититься саблями, с ужасом поняли, что их клинки уже сломаны.
— Ублюдки! — выругались разбойники. В них наконец-то проснулся страх, отбив охоту идти напролом.
Однорукий поднялся на ноги, крепко сжимая в левой руке обломанный клинок, и неумолимо двинулся на оставшихся негодяев. Зловещая аура убийства окутывала все вокруг, отчего факелы в руках бандитов едва не погасли.
— Поджечь! Спалите его дом дотла! — завопил атаман.
Остатки банды бросились врассыпную, карабкаясь и спотыкаясь на ходу, устремляясь к соломенной хижине. Они хотели выместить злость на жилище, намереваясь испортить противнику жизнь любой ценой, раз уж победить в бою не удавалось.
В земляной яме у хижины прятался ребенок; высунувшись наполовину наружу, он испуганно таращился на залитую кровью площадку перед домом. Заметив бегущих к нему бандитов, малыш в ужасе снова спрятался на дне укрытия.
Не успели злодеи поднести огонь к постройке, как Однорукий молниеносно преградил им путь. Резким прыжком он сшиб с коня одного из разбойников, а затем наступил правой стопой на конскую спину и со всей мочи оттолкнулся, используя инерцию для воздушного вращения, в ходе которого надвое разрубил еще одного врага. Бедная лошадь под тяжестью этого прыжка рухнула наземь и больше не смогла подняться.
— Чертовщина! Какая же чертовщина! — факел в руке главаря погас, а все его подручные полегли. Повернувшись, он бросился бедра в бег.
Однорукий устремился в погоню со звериной яростью. Главарь бежал изо всех сил, не оглядываясь, но Однорукий все равно настиг его, вогнав клинок прямо в спину. Предводитель разбойников рухнул в липкую грязь и глубоко увяз в ней.
Бойня перед хижиной наконец подошла к концу. Десятки тел бандитов устилали землю, а Однорукий с окровавленным мечом в руках шаг за шагом возвращался в дом. Прятавшийся в яме ребенок робко вылез наружу и с круглыми от изумления глазами оглядел поле боя, после чего перевел взгляд на Однорукого.
— Спать, — холодно бросил Однорукий и скрылся в жилище.
Не обращая внимания на налипшую грязь и мокрые соломенные циновки, он прямо так завалился на постель и мгновенно заснул, захрапев. Малыш еще немного постоял в растерянности, а затем присел на пороге хижины, обхватив себя руками и дрожа от страха в ночной темноте.
Цзо Цяньвэй уехал по делам уже два дня назад. Сяо Хэ проживала на Фабрике клинков. У главы фабрики имелась дочь, которая жила в западном флигеле вместе со старой нянькой. Дни ее текли размеренно и спокойно: она занималась ткачеством, ходила с нянькой за покупками в город, ловила насекомых на полях или запускала воздушных змеев — жизнь была поистине безмятежной. Глава фабрики не разрешал дочери бесцельно слоняться по территории производства.
Сяо Хэ сидела в комнате, наблюдая, как Старшая госпожа играет с маленьким котенком или болтает со своей воспитательницей. Заметив, что гостья сидит молча, Старшая госпожа сама проявила инициативу:
— Ты подруга моего батюшки? — поинтересовалась она.
— Можно и так сказать, — ответила Сяо Хэ, про себя подумав, что другом главы фабрики на самом деле является Цзо Цяньвэй.
— Ты пришла к батюшке заказать клинок? — снова спросила девочка. Сяо Хэ кивнула.
— Почему ты, девушка, носишь с собой оружие? И почему ты так странно одета? Разве ты не носишь юбки? — любопытству госпожи не было предела.
— Без клинка мне не выжить, а в юбке неудобно орудовать оружием.
От нечего делать Сяо Хэ набралась терпения и поддержала беседу.
— Я знаю, ты говоришь о Цзянху, верно? — воодушевилась Старшая госпожа и принялась увлеченно тараторить, пока Сяо Хэ молча слушала. — Но на самом деле я совсем не понимаю, что такое это Цзянху. Я знаю лишь то, что с самого детства батюшка то и дело перевозил меня с места на место. Мы постоянно перебирались из одного города в другой. Он никогда ничего мне не объяснял. Кажется, я слышала столько разных акцентов, что и сама незаметно научилась им подражать, хотя уже не помню, где именно их подцепила. В детстве батюшка рассказывал мне много историй, и все они были связаны с торговлей. Он говорил, что любое дело — это сделка: хочешь что-то получить — покупай и плати цену. Но порой продавец тоже расплачивается своей ценой. Правда, я совсем не умею различать, кто и чем расплачивается при купле-продаже. Батюшка называл это Цзянху. Только вот то, о чем он говорил, казалось мне бесконечно далеким и не имеющим ко мне никакого отношения. Раньше я понятия не имела, чем занимается мой отец. Пока в один прекрасный день я не увидела красивые лучи света, падающие в мое окно. Они то появлялись, то исчезали, словно небожители спустились на землю, чтобы перенести меня в прекрасную сказочную страну. Но когда я наконец отыскала источник этого света, и небожители, и сказочная страна исчезли. Знаешь, откуда он брался?
Сяо Хэ покачала головой — разумеется, она не знала.
— Это был отсвет от клинков, развешанных на стойках. Только тогда я и поняла, чем зарабатывает мой отец...
На территории фабрики не смолкал звон молотков. Упавшие до пояса в пот ученики фабрики в жару раскаляли железо у пылающих горнов. Жар от пламени заставлял каждого обливаться потом.
— Лезвие широкого клинка не должно быть слишком тонким, иначе при таком весе он легко сломается... — наставлял учеников Глава фабрики.
http://bllate.org/book/31790/3881373
Готово:
