Старшая школа такая маленькая, разве тут утаишь какие-то новости?
По дороге туда-сюда многие ученики перешептывались о том, не слышали ли вы: Сюй Цзяпин ввязался в драку, его что, теперь выгонят?
Сунь Цзицю подбежал к своей парте, запихнул вещи в рюкзак и отправил эсэмэску домашнему управляющему с просьбой навести справки о тех, кого в Пятой школе зовут Янь Кай и Чэнь Вэнь, после чего поднялся и направился к выходу из класса.
— Цзицю, ты куда? — Юань Линь схватил его за лямку рюкзака, не веря своим глазам. Сейчас была перемена, а следующей стоял урок самоподготовки.
Урок самоподготовки — еще куда ни шло, но самое главное, его закадычный друг собрался сбежать с занятий.
Сунь Цзицю сбросил руку Юань Линя: — Юань Линь, пусти, у меня срочное дело.
— Не пущу! — Юань Линь упрямо не отступал, в его глазах читались непонимание и злость. — Ты что, опять думаешь, как помочь Сюй Цзяпину? По правде говоря, вы — люди из совершенно разных миров, помогать ему — только время терять. Он же законченный мерзавец, и то, что сегодня произошло, меня ни капли не удивляет!
В глазах Сунь Цзицю заплясали огоньки ярости, кулаки сжались. Если бы перед ним не стоял друг, он бы уже врезал ему: — Юань Линь! Не неси чушь.
Тон Юань Линя стал еще более раздраженным: — Цзицю, да плевать тебе на него!
Только выговорив это, он пожалел.
Его лучший друг, которого он знал три года — тот, кто никогда не ронял ни слезинки и всегда улыбался, даже во времена полной изоляции, беспомощности и растерянности, тот самый всемогущий и непобедимый в его глазах Сунь Цзицю...
Услышав эти слова, словно охваченное огнем пламя, на которое плеснули холодной воды, с треском затухло, оставив лишь редкие слабые искры, а голос его заунывно задрожал:
— Но если мне будет плевать, он ведь правда может умереть.
На душе у Юань Линя скребли кошки. Он отчаянно не хотел, чтобы Сунь Цзицю водился с Сюй Цзяпином. Чистый и мягкий характер Сунь Цзицю совершенно не вязался с той грязной гнилью, что зарождалась во тьме. Понимая это, он шагнул вперед и с тяжелым вздохом уступил: — Пошли. Ты же с уроков никогда не сбегал, понятия не имеешь, как лучше уйти, я покажу.
Сюй Цзяпин вернулся в класс только к следующей перемене. Надбровную дугу ему заклеил небольшой кусочек пластыря. Окружающие глядли на него с мнимой скрытностью, но на деле взгляды эти выдавали жгучее любопытство или злорадство, однако он безразлично смотрел на каждого в ответ. Люди пугались свирепого блеска в его глазах и поспешно отводили взор.
Двое парней с передней парты участливо заговорили: — Главарь, ты в порядке? Как бы то ни было, братья за тебя горой!
— Точно! В следующий раз встретим ублюдков из Пятой школы — прибью гадов!
Они были вне себя от ярости. Их главарь умен, красив и добр сердцем, и надо же такому случиться — вызвался сделать хорошее дело и влип в такую грязную историю. Одноклассники вовсю судачили, и парни уже рвались восстановить справедливость, но главарь строжайше запретил им распространяться.
Парта по правую руку от Сюй Цзяпина пустовала, и от этого вокруг внезапно стало так одиноко.
Они проследили за взглядом Сюй Цзяпина и сами собой перевели разговор на Сунь Цзицю.
Лю Хаo удивился: — Чего это наш отличник вдруг ушел?
Тао Ке отродясь не любил таких правильных учеников, как Сунь Цзицю: — Наверняка тоже испугался главаря! И как он мог!
— Да нет, может, срочные дела какие, — Лю Хаo принялся выдумывать оправдания для Сунь Цзицю, чувствуя, как его собственные убеждения дают трещину.
Тао Ке презрительно хмыкнул: — Все равно, как только он вернулся из учительской, вид у него был дерганый, побежал собирать рюкзак сломя голову. Думаете, он еще вернется?
Сюй Цзяпин вспомнил, как в учительской посреди истеричных воплей женщины лицо Сунь Цзицю вдруг побледнело, а в его глазах читались непонятнные ему самому страх и паника. В тот миг Сюй Цзяпин едва мог сдержать насмешку над самим собой.
Привкус крови казался застрявшим на кончике языка, отдавая горькой терпкостью.
Неужели и правда испугался?
Впрочем, логично. Сунь Цзицю столько времени притворялся благородным пай-мальчиком, а теперь маска треснула и он просто сбежал.
— Не возвращается — и хрен с ним, больно надо!
Бормотал Лю Хаo, ради братских ууз бросая громкие слова, но мысленно примерив ситуацию на себя, подумал, что испугаться их шайки и сбежать — вполне в духе Сунь Цзицю.
Он же примерный ученик, им не понять всех этих разборок, это нормально. В конце концов, герои всегда одиноки и никто их не понимает.
Но за неделю общения личное обаяние отличника успело покорить его, и Лю Хаo уже вовсю выстраивал маршрут из тринадцатого класса в первый, чтобы украдкой посмотреть на него.
Правда, от главаря придется скрывать.
Он украingо покосился на сидевшего позади Сюй Цзяпина. Тот источал ледяное, отстраненное спокойствие, черты его лица в полумраке казались резкими и глубокими. Лю Хаo спросил Тао Ке: — Главарь злится?
— Наверное, — Тао Ке даже немного зябко поежился. — Обидно же, когда тебя ни за что оклеветали.
Сюй Цзяпин холодно слушал их треп и бросил в урну уже почти растаявшую мятную конфету.
Сюй Цзяпин сегодня подозрительно рано встал. Когда Сунь Цзицю помахал ему рукой и пожелал доброго утра, он прошел мимо с совершенно каменным лицом.
Сунь Цзицю опустил руку и робко спросил: — Ты завтракал? Будешь что-нибудь?
Сюй Цзяпин сделал вид, что не расслышал.
Сунь Цзицю сразу все понял: значит, не будет. Еще один день, когда план накормить его завтраком с треском провалился.
Но зато под предлогом этого разговора он смог убедиться, что раны Сюй Цзяпина в порядке и новых повреждений нет. Прежде ему не доводилось бесстыдно пялиться на людей, поэтому он с замиранием сердца поджал губы и, едва закончив осмотр, тут же сел прямо.
С точки зрения Сюй Цзяпина, губы Сунь Цзицю сначала побелели от напряжения, и лишь спустя пару секунд после того, как он их разомкнул, к ним вернулся цвет, выделяясь на фоне неестественно белой кожи.
Сюй Цзяпин отвернулся в другую сторону, но этот манящий алый оттенок снова и снова всплывал в памяти.
Лю Хаo, ставший свидетелем этой короткой сцены, хотел было пояснить, что у их главаря просто паршивое настроение, но, открыв рот, замялся и проглотил слова, молча принявшись загибать пальцы и подсчитывать, сколько времени Сунь Цзицю вообще протянет в этом классе. В конце концов, даже когда Сунь Цзицю проявлял ангельское терпение, их главарь все равно отталкивал его. Видимо, в жизни их главаря само понятие соседей по парте просто не предусмотрено.
За ночь слухи успели обрасти новыми подробностями, и фраза Сюй Цзяпин избил парня из Пятой школы превратилась в безжалостный и хладнокровный Сюй Цзяпин темной безлунной ночью жестоко избил ученика Пятой школы.
Подлежащее, сказуемое, дополнение, определения и обстоятельства — все оказалось на месте.
— Вчерашний родитель... он больше ничего тебе не сделал? — спросил Сунь Цзицю у Лю Хаo. Вчера он сломя голову помчался в Пятую школу, надеясь во всем разобраться, и совершенно не успел узнать, чем все закончилось.
http://bllate.org/book/31781/3880162
Готово:
