— А шестая сноха? Вчера я ведь велела тебе послать кого-нибудь в Даосянский двор передать ей словечко — пусть сегодня зайдёт. Она уже приходила?
После того как помолвка была окончательно утверждена, Цуй Вэй снова заперли во дворе учить правилам приличия. А после происшествия в храме Ганьэнь служанка, назначенная присматривать за ней, удвоила бдительность: без разрешения старшей госпожи или двух нянь Цуй Вэй никуда не могла выходить.
— Отвечаю третей девушке, — сказала служанка, — я уже послала человека. Утром шестая девушка прислала маленькую горничную сказать, что молодой господин и госпожа второго крыла возвращаются в столицу послезавтра, и сейчас она занята уборкой двора. Если третья девушка что-то захочет передать, пусть прямо скажет той горничной.
— Послезавтра отец и они приедут домой?
Цуй Вэй сильно нервничала при мысли о встречах с этими двумя родственниками, которых она никогда не видела. Хотя она и унаследовала воспоминания прежней Цуй Вэй и знала, что её родной отец и строгая законная мать относятся к ней холодно, всё равно боялась, что проницательная и деятельная госпожа второго крыла заподозрит неладное.
«Ах, возвращаются в самое неподходящее время! Хоть бы подождали, пока я не стану женой принца… Тогда бы я уже была настоящей принцессой, и даже если бы госпожа второго крыла невзлюбила меня, не посмела бы слишком давить».
Цуй Вэй не знала, что за городскими воротами, на главной дороге, госпожа второго крыла уже мрачно ехала домой, решив хорошенько разобраться со своими детьми.
Госпожа Лю тоже не знала об этом, но догадывалась: как только госпожа второго крыла вернётся, им с мужем не поздоровится.
Но сейчас куда серьёзнее была тяжба, разгоревшаяся из-за двора Хэпу, и её дела.
— Сестра, что же делать? Пока тяжба не разрешится, свыше ста дидянь не могут работать. Если дидянь не откроются, все наши вложенные деньги пропадут!
Лю Сыань был в сильном волнении и метался перед сестрой, теребя руки.
— Ах, сестра, скажи хоть слово! Прошло уже больше десяти дней, нельзя же так бесконечно тянуть!
Увидев, что госпожа Лю молчит, Лю Сыань остановился перед ней и стал торопить:
— Сестра, может, сходишь к госпоже-наследнице Наньпин? Ведь она уже послала слово в управу Цзинчжао. Она же наследница — управа обязана ей подобострастствовать!
Госпожа Лю всё ещё молчала.
Лю Сыань продолжал:
— Да и дело-то не такое уж страшное — всего лишь умер какой-то ростовщик. Давайте просто заплатим пострадавшим побольше денег. Если совсем не получится, пусть за это расплатится тот монах — пусть отдаст жизнь за убийство. Если госпоже-наследнице жалко этого белолицего красавчика, я найду ей других юношей — моложе, живее и красивее этого распутного монаха…
Госпожа Лю хмурилась, всё ещё погружённая в размышления.
Лю Сыань плюхнулся рядом с ней и толкнул её в плечо:
— Сестра, ну скажи уже что-нибудь! Как быть?
— Хватит! — прервала его госпожа Лю, которой тоже было не по себе. Она мучительно искала выход, а тут ещё этот брат всё время жужжит у неё в ушах, отчего стало ещё тревожнее. — Хорошо, не будешь говорить — тогда слушай меня. Дело уже вышло из-под контроля. Сейчас это уже не простая тяжба из-за убийства, а кто-то целенаправленно устраивает ловушку госпоже-наследнице Наньпин, а мы попали под раздачу.
— Кто осмелился устроить заговор против госпожи-наследницы? Разве они не знают, что она пользуется особым расположением государя и императрицы, и даже принцесса Цзинъян уступает ей?
Лю Сыань, будучи незаконнорождённым сыном и не пользовавшийся особым вниманием семьи, обычно крутился среди простолюдинов и торговцев и совершенно не понимал правил игры среди знати.
Госпоже Лю было не до наставлений. Она долго обдумывала и наконец сказала:
— Кто именно замешан — не так важно. Важно, что у госпожи-наследницы серьёзные неприятности, и нам нельзя идти с ней до конца. Слушай, найди Усици и скажи, что мы хотим открыть ещё несколько таверн, но не хватает денег, поэтому хотим продать наши акции в дидянь. Если он согласится их выкупить — продадим подешевле. Если откажет — ищи других богатых купцов. Кстати, как звали того торговца, который купил у нас поместья? Найди его.
— Продать? Сестра, дидянь приносят отличную прибыль! Если бы не эта тяжба… Продавать сейчас — не слишком ли большой убыток?
Только что он сам требовал скорее решить проблему, а теперь, когда появился план, стал сожалеть.
Госпожа Лю сердито взглянула на брата:
— Если не продадим сейчас, то, когда суд вынесет решение, будет уже поздно.
В последние дни её не покидало дурное предчувствие: опора в лице госпожи-наследницы Наньпин, кажется, вот-вот рухнет.
И, надо сказать, её интуиция не подвела.
Уже на следующий день после их разговора пришёл указ императрицы…
* * *
До того как указ императрицы достиг дома Цуй, старшие представители семей Цуй и Вэй собрались в главном дворе резиденции Жун’ао, чтобы обсудить судьбу брака между госпожой-наследницей Наньпин и Цуй Сыбо.
От семьи Цуй выступал Цуй Цзэ. Его позиция была твёрдой: либо развод по обоюдному согласию, либо официальное расторжение брака. Он также заявил, что если семья Вэй откажется от обоих вариантов, Цуй Сыбо подаст в суд иск о «разрыве по причине непочтительности» — за оскорбление свекрови и бабушки мужа.
Со стороны семьи Вэй прибыли дед Наньпин Вэй Хэ и её отец Вэй Юэ. Выслушав решение семьи Цуй, отец и сын переглянулись и погрузились в размышления.
Честно говоря, они заранее предполагали такой поворот. Если бы на месте Наньпин оказалась чужая невестка, которая завела любовника и угодила в судебную тяжбу, семья Вэй тоже бы её не держала.
Но Наньпин — всё же Вэй. Какой бы проступок она ни совершила, семья обязана защищать её, разумеется, если это не нанесёт ущерба репутации и интересам рода.
Из трёх предложенных Цуй вариантов расторжение брака и «разрыв по причине непочтительности» были неприемлемы; оставался только развод по обоюдному согласию.
Однако семья Вэй не хотела терять столь выгодного родства. Вэй Хэ долго размышлял и всё же решил попытаться сохранить брак.
— Родственник, всё это устроил какой-то бездельник, а потом городские сплетники стали распространять слухи, позоря наши семьи. Это возмутительно! Перед тем как приехать сюда, я уже отправил письмо в управу Цзинчжао и потребовал как можно скорее осудить этого негодяя. Такой подлый ростовщик, погубивший чужую жизнь, заслуживает смерти.
Вэй Хэ мягко, но ясно дал понять: всю вину следует свалить на Тан Юя, и, пожертвовав жизнью этого «распутного монаха», можно сохранить честь обоих родов.
Как только монах умрёт, пострадавшие утихомирятся, тяжба закончится, и семьи Цуй и Вэй останутся хорошими родственниками.
По мнению Вэй Хэ, содержание наложниц или любовников — обычное дело среди знати. «Сломанную руку прячут в рукаве», зачем же из-за такой мелочи превращать родню в врагов?
Увидев, что Цуй Цзэ и стоявшие рядом Цуй Цин и другие молчат, Вэй Хэ продолжил:
— Наньпин с детства воспитывалась при дворе у покойной госпожи Ян. Девушка наивна и не понимает коварных уловок простолюдинов, поэтому и попала впросак. Уверяю вас, родственник, её родители уже поговорили с ней и подробно рассказали обо всех подлостях этого бездельника. Теперь она поняла, как ошиблась…
Наньпин, сидевшая за спиной отца, возмущённо подняла голову, собираясь сказать деду, что её Тан Лан вовсе не негодяй, но мачеха госпожа Вэй резко схватила её за запястье.
Госпожа Вэй никогда раньше не повышала голос на Наньпин, но сейчас она впилась ногтями в её руку и прошипела ледяным тоном:
— Ты ещё чего хочешь? Из-за тебя твой дед и отец унижаются, приходя сюда просить за тебя! Тебе не стыдно? Не совестно?
Наньпин было больно, но она не смела вскрикнуть, лишь злобно уставилась на мачеху.
Госпожа Вэй не обращала внимания на её гнев и продолжала холодно отчитывать:
— И ещё: госпожа Ян скончалась меньше чем сто дней назад, а ты уже завела роман с монахом! Если императрица узнает, что ты в траурный период развратничала в буддийском храме, думаешь, твой титул наследницы устоит?
Эти слова попали в самую больную точку Наньпин. Больше всего она боялась гнева императрицы.
Сжав губы, Наньпин с трудом подавила злость и опустила голову, покорно ожидая решения старших.
Убедившись, что падчерица наконец испугалась, госпожа Вэй отпустила её руку и, будто ничего не случилось, спрятала руки в рукава, спокойно оставаясь на своём месте.
Вэй Хэ, закончив говорить приятное, перешёл к напоминанию:
— Кроме того, брак Наньпин и Сыбо был утверждён лично государем. Если вы разведётесь из-за такой мелочи, как объясните это государю?
— Мелочь? — фыркнула госпожа Яо, сидевшая рядом с Цуй Цином. — Господин уездный, вы легко говорите! Видимо, не знаете, что с тех пор, как наша госпожа-наследница Наньпин вошла в дом Цуй, она ни разу не пришла поклониться свекрови, не говоря уже о том, чтобы ухаживать за ней.
Госпожа Яо давно терпела Наньпин и больше не могла молчать. Перед встречей с семьёй Вэй главная госпожа и старшая дочь госпожи Вань намекнули ей хорошенько перечислить Вэям все проступки Наньпин.
Цуй Цин и Цуй Сыбо тоже втайне сказали ей, что семья Цуй твёрдо решила избавиться от Наньпин. Старый канцлер прямо заявил: либо уходит Наньпин, либо вся их ветвь покидает дом Цуй.
Привыкнув к роскошной жизни в доме Цуй, госпожа Яо, конечно, не хотела уходить.
Значит, Наньпин должна уйти.
Госпожа Яо оказалась красноречивой: она перечислила все случаи, когда Наньпин не уважала свекровь и мужа. Правду она не искажала, но сильно приукрашивала. Даже тот факт, что старшая госпожа отказывалась принимать её поклоны, превратился в обвинение: мол, Наньпин, гордясь своим высоким статусом, не уважает самого старшего и почитаемого человека в доме Цуй.
— Если уж говорить о высоком статусе, то в доме Цуй не одна госпожа-наследница! Та же госпожа-наследница Сянчэн, тоже второго ранга, каждый день приходит к старшей госпоже на утренний и вечерний поклон, сама готовит еду для мужа… И главное — родила детей, продолжила род Цуй. А что сделала госпожа-наследница Наньпин?
Госпожа Яо презрительно фыркнула и продолжила обличать:
— Не уважает меня, не чтит Сыбо — ладно, она ведь наследница, мы терпим. Но разве она, будучи женой из рода Цуй, не должна была хотя бы родить ребёнка? За это одно её можно и выгнать!
— Родственница, не горячитесь, давайте поговорим спокойно, — мягко перебила госпожа Вэй, испугавшись, что госпожа Яо прямо при всех выложит историю с любовником.
Глубоко вздохнув, госпожа Вэй улыбнулась и сказала:
— Родственница, Наньпин ещё молода и наивна. Если она где-то поступила не так, вы прямо скажите, мы её обязательно наставим. Что до детей… хе-хе, ведь Наньпин замужем меньше года. Да ещё три месяца она соблюдала траур по госпоже Ян. Получается, всего полгода. Говорить о «бесплодии» — несколько поспешно.
Госпожа Яо, выросшая в деревне, всегда говорила прямо и теперь, поддерживаемая семьёй Цуй, совсем разошлась:
— Ах, госпожа Вэй, вы ещё и траур вспоминаете! Когда умерла госпожа Ян, наша госпожа-наследница заявила, что хочет три месяца провести в храме, соблюдая траур за бабушкой. Сыбо, будучи человеком благочестивым, сразу же нашёл для неё тихий и чистый монастырь и отправил её туда. Боясь, что она слишком убивается и ослабнет от постной пищи, Сыбо даже присылал ей лекарства для укрепления здоровья. А как поступила госпожа-наследница? Пф! Траур? Да какая девушка приводит в монастырь распутного монаха, чтобы тот «соблюдал траур» за бабушкой? Не позор ли это для святого места!
Госпожа Яо наконец озвучила самый позорный проступок Наньпин, причём без обиняков и с грубостью, отчего Вэй Хэ и Вэй Юэ покраснели от стыда.
— Хватит! Ты ещё не наругалась?!
http://bllate.org/book/3177/349573
Готово:
