Ци Чжэ услышал его мысли и, сам не зная почему, произнес:
— Лик наследного князя подобен небожителю, это поистине редкая красота в мире людей.
Глаза маленького княжича заблестели, он невольно чуть приподнял подбородок, а уголки губ изогнулись в улыбке, которую никак не удавалось сдержать.
Он был донельзя счастлив и, сохранив уверенность в сочетании с напускной скромностью, ответил:
— Ваше Величество проницательны, Ваше Величество тоже дракон среди людей.
Мхм... глаз алмаз, а этот главный злодей еще ничего, вполне неплохой человек.
Пожалуй, убавлю-ка я в его планах насчет горы боярышника еще одну гору.
Внезапно лишившись работы над очередной горой, Ци Чжэ чуть повел бровей, даже не заметив этого. Он забирал свои слова обратно: простофилей Ци Чжэ назвать было нельзя, но нрав у маленького княжича и впрямь оказался донельзя наивным.
— Ваше Величество, помедленнее, — окликнул его сяовэй.
Ци Чжэ перевел взгляд на источник звука. Словно молния, промелькнувшая среди деревьев, Серебряный Волк в мгновение ока подбежал к нему. Сяовэй выбежал за ним из густого леса и, убедившись, что зверь благополучно добрался до Ци Чжэ, почтительно отступил.
Волк положил перед Ци Чжэ зажатого в зубах дикого кролика и задрал пушистую голову. Его ярко-голубые глаза светились ожиданием, а хвост так и ходил ходуном.
— Ау-у. Маленький Ци, маленький Ци, я поймал кролика!
Ци Чжэ похвалил его:
— Сяо Чжэ просто молодец.
Глаза Серебряного Волка довольно сузились, а уши радостно зашевелились.
Движения Ци Чжэ на миг замерли. Подняв взгляд и встретившись с вытягивающим шею юношей, он вдруг отчетливо понял, почему раз за разом смягчал свое отношение к Юнь Муцю.
У Юнь Муцю толстокожесть была в крови, и он совершенно не заметил странного выражения на лице Ци Чжэ. Червь сомнения и аппетит, разбуженный мясной похлебкой, вызывали зуд в горле, и он упорным взглядом уставился на злосчастного кролика:
— Ваше Величество, этого кролика зажарим?
Казалось, стоило Ци Чжэ кивнуть, как парень тут же содрал бы с кролика шкуру и водрузил его над огнем.
Серебряный Волк крутился рядом, докучая Ци Чжэ, и тот небрежно бросил:
— У Двенадцати стражей руки не тем концом вставлены.
Двенадцать стражей — так обобщенно назывались все подчиненные Ци Чжэ воины, каждый из которых владел каким-либо особым искусством. Те из них, что специализировались на приготовлении пищи, ни в чем не уступали императорским поварам.
— Ничего страшного, ничего, — Юнь Муцю похлопал себя по груди. — Я умею.
Если бы он не умел готовить, то давно бы уже умер с голоду.
Взгляд Ци Чжэ оторвался от Серебряного Волка, и он спросил:
— Сам возьмешься?
Юнь Муцю кивнул, попутно соображая, что заодно под предлогом свежевания кроличьей шкуры сможет отправить весточку в Сету Ветров и Луны.
Древний колодец внезапно слегка покрылся рябью, и спустя мгновение Юнь Муцю услышал согласие тирана.
Он весело потащил кролика за уши, а следовавший по пятам личный телохранитель Чжун Цзинь не отставал ни на шаг. Ни один из них не заметил, как позади них тихий древний колодец вновь замер, и вся рябь на его поверхности бесследно исчезла.
-
В Линьане, по сравнению с Гуанлином, холод ощущался острее, придавая самой весне нечто суровое и убийственное.
Весть о том, что Ваше Величество лично повел войска на поимку мятежника — князя Хуай, а смутьяны и изменники воспользовались суматохой и бежали, уже давно разнеслась по всему городу Линьань.
Хотя армия уходила всего на семь-восемь дней, возвращалась она неспешно, потратив на обратный путь больше месяца. В дни, когда свирепого тирана не было в столице, атмосфера при дворе и среди простого народа царила на удивление гармоничная — министры от души дорожили выпавшей им редкой передышкой.
В их глазах месяц пролетел как одно мгновение.
Услышав, что Ваше Величество возвращается во главе армии в столицу, сановники побелели лицами так, будто у них умерли родители, и чиновники, вышедшие встречать войско за городские ворота, один за другим выглядели хуже некуда.
На краю небосвода громоздились тучи, свет был тусклым и размытым, а солнце так и не появилось из-за дымки. Министры сгорбились, пытаясь сберечь хоть крохи тепла, но за воротами свистел ледяной ветер. Парадные весенне-осенние одежды Великого Ци были тонкими и не удерживали тепло, оттого со всех сторон то и дело доносился стук зябко стучавших зубов.
И все же это не могло сравниться с холодом, ползущим из глубины сердец. Переглядываясь между собой, сановники не могли скрыть обиду и злость на лицах: Ваше Величество обещал прибыть к городским воротам в час сыми, но до сих пор его и след простыл.
В обычные дни они лишь забавлялись ими как игрушками, но и в серьезных делах не оставляли своих привычек — просто сущий балаган.
Один из чиновников дрожащим голосом протянул руку и поднял три пальца:
— Писать мемориал сегодня ночью буду, не меньше трех страниц испишу.
Стоявший рядом чиновник презрительно усмехнулся и опустил его пальцы:
— И не думай о трех, даже если тридцать напишешь, этот тиран все равно читать не станет.
— Чего доброго, еще подстилкой этой твари послужит, а твой пылкий гнев пойдет прахом.
Другой чиновник, услышав их разговор, спрятал руки в рукава и без тени скрываемого злорадства произнес:
— Судя по нраву нашего Вашего Величества, если вы действительно хотите, чтобы он вас выслушал, скорее получится умаслить вон того волка.
Первый начавший разговор чиновник, видом напоминавший старого педанта, презрительно выругался:
— Совершенно потеряли всякий стыд!
— Раньше только и говорили, что Прошлый император был тем еще упрямцем, но кто бы мог подумать, что нынешнее Ваше Величество превзойдет его во много раз.
— Невежественный сопляк, при восшествии на престол шагавший по горам трупов и морю крови верных сподвижников, — и вы еще надеетесь, что он прислушается к увещеваниям? Вы сошли с ума, братец.
Заметив, что те двое заводятся все сильнее и уже не следят за языком, стоявшая рядом чиновник тихо предостерег:
— Выбирайте выражения, прекратите об этом.
В тот же год, когда нынешний император взошел на престол, он казнил двадцать трех сподвижников Прошлого императора, обагрив кровью тронный зал, а вскоре после этого разослал всех старых чиновников при дворе по отдаленным провинциям или вовсе сослал на окраины, возвысив целую группу новых людей.
Все думали, что он выращивает собственных сторонников, но кто же знал, что за последние два года новые кадры тоже попадут под его топор: кого казнили, кого сослали, а Клан Шэнь вознесли словно соломинку для утопающего.
Чиновник, чье лицо источало насмешку, заметил:
— Неудивительно, что князь Хуай, годами не интересовавшийся государственными делами, тайком держал частную армию и метил на императорский престол.
С этими словами вокруг воцарилась тишина.
Старый чиновник-педант, собиравшийся подавать мемориал императору, нахмурился и бросил на него взгляд:
— Дело о мятеже князя Хуай еще полно неясностей, господину Цзи следует выбирать выражения.
Чиновник, которого назвали господином Цзи, поспешно произнес слова извинения, словно в знак раскаяния:
— Господин Чэнь прав, прошу простить мне поспешные суждения.
Он слегка согнулся и опустил голову, пряча эмоции на лице, однако это заставило остальных министров, вышедших встречать возвращение государя, вновь вспомнить о том неразрешенном деле с мятежником. Услышав обрывки разговоров вокруг, опустивший голову господин Цзи все же не смог скрыть промелькнувшей радости.
Ваше Величество все не ехал, и сановники от скуки предавались праздной болтовне, в которой каждые три слова неизменно крутились вокруг Гуанлина и князя Хуай.
Пока они беседовали, вдали наконец показалось запоздалое войско.
— Едут, едут, живо выпрямите спины!
— Эй-эй-эй, грудь вперед, голову выше, прекратите клевать носом!
В тот же миг чиновники у городских ворот вытянулись струнками, застыв подобно зеленеющему бамбуку, и с благоговейным трепетом устремили взоры вперед, начисто забыв о недавней вялости и негодовании.
http://bllate.org/book/31758/3877642
Готово:
