Такое лицо, говорящее подобные слова, производило эффект атаки без разбора. Оно неизбежно погружало слушателя в смертельную ловушку, сотканную из нежности, из которой уже не выбраться до самого конца — так, что даже умерев, человек не понял бы, как именно погиб.
У Янь Шэня тоже возникло мгновенное затмение: ему показалось, будто между ними действительно существует столь глубокое чувство, раз Лань Суюань способен произносить такие речи. Но он быстро пришёл в себя.
Хладнокровный разум и чуткое восприятие эмоций были, пожалуй, единственными преимуществами, которыми Янь Шэнь мог сейчас воспользоваться. Если отбросить внешнюю роскошную и манящую оболочку, которой Лань Суюань прикрыл свои слова, скрытый за ними истинный смысл был способен окатить человека ледяной водой с ног до головы.
Раз уж люди могли отправить на заклание фальшивого генерала Янь Сэня, то почему племя Тритонов не могло сыграть свою игру и выдать подделку за чистую монету?
Мужчина с лицом, абсолютно неотличимым от лица Бога Войны — если воспользоваться им с умом, возможно, удастся без единой капли крови расправиться со всеми остальными людьми, продолжающими упорное сопротивление.
Заметив промелькнувшее в глазах Янь Шэня замешательство и последовавший за ним испуг, Лань Суюань с оттенком удивления на лице негромко усмехнулся:
— А ты не так уж глуп.
— Жаль только, что в твоем нынешнем состоянии от тебя моему племени абсолютно никакой пользы.
Он оценил бесполезность Янь Шэня так, будто рассуждал о недостаточно свежих ингредиентах для сегодняшнего обеда, и снова прикрыл глаза:
— Так что ложись-ка спать.
По сравнению с теми почти нежными речами, это «ложись спать» прозвучало сухо, холодно и совершенно бездушно. Однако Янь Шэнь от этого, как ни странно, полностью успокоился.
Он посмотрел наверх. На морском дне обычно не увидеть звезд, но прямо там, куда падал его взгляд, бесчисленные ночные жемчужины сливались в целый Млечный Путь из редких звезд. Их тусклый свет, казалось, непрерывно струился, раскинувшись под сводом главной спальни, словно далекая и сияющая звездная карта, что безмолвно мерцала в вышине.
Ложе из Холодного Нефрита было очень холодным, и хладнокровным существам вроде Тритонов было всё равно, но Янь Шэня пробрало до такой степени, что он даже утратил здоровый цвет лица.
Он не знал, когда именно заснул, помнил лишь одно: когда он проснулся снова, загадочной фигуры Императора Русалок рядом уже не было, зато на его собственном теле прибавилось несколько слоев легкой шелковой ткани.
Подобную тонкую ткань умели ткать лишь самые искусные мастера-тритоны: легкая и мягкая, как дым, не боящаяся ни воды, ни огня, она стоила целое состояние за каждый отрез. Для такого высокопоставленного лица, как Император Русалок, использовать ее было, конечно, сущим пустяком, но то, что он укрыл ею пленника, казалось чересчур щедрым.
В самой спальне, похоже, тоже произошли некоторые перемены.
Переведя взгляд, Янь Шэнь заметил крупного краба, который с грозным видом размахивал клешнями, перебираясь через коралловый стол; его круглые глазки-бусины то и дело поворачивались в сторону Янь Шэня.
Этот краб был подозрительно похож на того самого, с которым он возился вчера в саду.
Нет, кажется, это он и был! Кто его сюда впустил? Неужели не боялись, что его сварят на ночной перекус? Бормоча про себя подобные вещи, Янь Шэнь всё же не удержался от улыбки.
К подобной мелкой рыбёшке, креветкам и крабам он с самого рождения питал огромную слабость: стоило их увидеть, как тут же непреодолимо тянуло поиграть. Впрочем, после того как вчера его застал на месте преступления Лань Суюань, он бы наверняка не осмелился больше разгуливать повсюду с таким видом, будто отлично знает окрестности — в глубине души он всё же испытывал некоторое сожаление.
Зато теперь краб сам прибежал.
Янь Шэнь встал с постели и еще не успел подойти к крабу, как краем глаза заметил: за пределами спальни словно бы прибавилось немало Тритонов, что создавало резкий контраст с прежней пустотой первых дней.
Увидев, что он проснулся, один из Тритонов вплыл внутрь и слегка перед ним склонился:
— Генерал Янь Сэнь, у вас есть какие-нибудь пожелания?
Они действительно пришли справиться о его нуждах — перемена в их отношении оказалась слишком разительной. Неужели Лань Суюань провел здесь ночь, и теперь они вообразили Бог весть что между ним и этим Императором Русалок?
...Наверняка он просто слишком много надумывает.
Погодите-ка, Лань Суюань ведь прекрасно знает, что он самозванец. Почему же эти Тритоны по-прежнему называют его генералом? Насмешка? Но вид у стоявшего перед ним Тритона вовсе не походил на человека, намеренно издевающегося или провоцирующего.
Неужели он не рассказал остальным Тритонам правду? Янь Шэнь внезапно вспомнил слова, сказанные Лань Суюанем вчера перед сном.
Он не шутил, подумал Янь Шэнь.
— Я хочу повидать своих товарищей.
Хотя в тот день тот Тритон и утверждал, что сопровождавших его людей хорошо устроят, без личного осмотра никто бы не поверил, что это за «хорошее устройство» такое. К тому же, кроме этого, Янь Шэнь пока не мог придумать никаких других нужд.
Неизвестно, отдал ли Лань Суюань им какие-то особые распоряжения, но Тритон ни секунды не колеблясь дал утвердительный ответ и удалился, а вскоре вернулся, сопровождая целый отряд людей.
Завидев Янь Шэня издалека, эта группа тут же громко закричала, а приблизившись вплотную, пришла в сильнейшее волнение. Словно чудом уцелев после катастрофы, они дружно и слаженно опустились на колени:
— Генерал!
Янь Шэнь внимательно оглядел их и, заметив, что лица у всех вполне здоровые — по крайней мере, никто из присутствующих не исхудал, — немного успокоился, убедившись, что Тритон действительно их не притеснял.
Краем глаза он заметил, что Тритон, доставивший людей, поступил исключительно деликатно и вышел наружу, да еще и заботливо притворил за собой дверь спальни, совершенно не опасаясь, что эта толпа людей станет за закрытыми дверями замышлять какие-то крамольные планы.
О доверии, конечно, не было и речи — скорее, это было крайнее презрение. Они просто не верили, что те способны поднять здесь хоть какую-то бурю.
Велев всем немедленно подняться на ноги, Янь Шэнь на мгновение растерялся. Люди, последовавшие за ним в морскую пучину ради брачного союза, прибыли сюда далеко не в полном составе — в конце концов, их были сотни, и Тритон привел лишь нескольких лиц, обладавших хоть каким-то положением. И всё же людей оставалось немало.
— Хотя эта спальня Лань Суюаня и огромна, мест для сидения в ней почти нет. Если рассуждать здраво, оставалось лишь то до смешного гигантское ложе из Холодного Нефрита.
Однако он никак не мог усадить такую толкучку на кровать. Во-первых, еще бабушка надвое сказала, придет ли в бешенство Лань Суюань, когда узнает, а во-вторых, сами эти люди вряд ли на такое согласятся.
К счастью, вскоре ему уже не пришлось ломать над этим голову: те люди явно даже не думали о том, где бы присесть. Пока Янь Шэнь разглядывал их, они точно так же разглядывали его.
Заметив, что Янь Шэнь держится бодро и на нем нет никаких следов пыток или издевательств, большинство облегченно выдохнуло. Однако среди этих полных участия взглядов неизменно находилась пара-другая совершенно иных.
Янь Шэнь тоже почувствовал этот многозначительный взгляд и обернулся. Заметив, что на него обратили внимание, собеседник слегка улыбнулся:
— Кажется, Ваше Величество Император Лань по-прежнему весьма ценит генерала Янь Сэня.
Едва стихло эхо его слов — словно по телепатической связи — снаружи спальни кто-то трижды постучал в дверь. Дверь отворилась, и несколько Тритонов, плавно покачивая рыбьими хвостами, гуськом вошли внутрь, один за другим опуская на пол то, что держали в руках.
— Генерал Янь Сэнь, это особое блюдо подводной кухни, приготовленное по личному приказу Его Величества специально для вас. Его Величество передал, что в последние дни у вас был неважный аппетит, а эти кушанья отлично возбуждают аппетит, так что прошу вас отведать их.
Тритон, шедший впереди, договорил, глядя на Янь Шэня, а затем указал в другую сторону:
— Кроме того, эти безделушки пожалованы Его Величеством вам для забавы. Краб в спальне немного глуповат, но не кусается. Если вам станет скучно, можете прогуляться окрест.
Когда Тритон удалился и дверь снова закрылась, мужчина, только что обратившийся к Янь Шэню, обвел взглядом изысканные и аппетитные яства на коралловом столе, а затем перевел глаза на те самые «безделушки» — целые горы жемчуга, драгоценных камней и множества редкостных диковин, которые даже на морском дне сыщешь нечасто. Улыбка на его лице стала еще более двусмысленной.
— Похоже, Ваше Величество Император Лань питает к вам, генералу, не просто обычное расположение. Это поистине прекрасная новость, — произнес он.
В душе Янь Шэня шевельнулось едва уловимое раздражение. Мало того, что этот тип изъяснялся загадками, так еще и тон его голоса, и сам тембр доставляли жуткий дискомфорт, неприятно скребя на сердце.
— Куда страньше вел себя Лань Суюань: с чего вдруг такая щедрость? И особые блюда, и краб, и безделушки для развлечения — всё преподносилось так, будто он действительно его зазноба с самого дна сердечного, словно Лань Суюань жаждал, чтобы весь мир знал, как сильно он дорожит этим человеком.
— Что происходит в Утопии? — Янь Шэнь решил временно отбросить все эти мысли и невозмутимо сменил тему.
Однако ответил ему всё тот же мужчина:
— Благодаря удаче генерала Янь Сэня война между людьми и племенем Тритонов временно сошла на нет, и сейчас мы находимся в периоде мира. Впрочем, сколько продлится этот мир, зависит исключительно от способностей генерала.
Пробыв в заточении на морском дне столь долгое время, он наконец-то получил возможность услышать вести из внешнего мира. Янь Шэнь облегченно выдохнул: то, что Тритоны при столь выгодном для них раскладе действительно сдержали обещание и прекратили огонь, оказалось неожиданностью.
Тем не менее речи этого мужчины становились всё более и более вызывающими. Зависит от его способностей? Каких таких способностей? Было очевидно, что он имеет в виду вовсе не полководческий талант Янь Шэня — подтекст сводился к насмешке над тем, как он поддерживает мир с помощью постельных талантов.
Просто... абсурдно и смешно.
Разве на эту безумную процедуру брачного союза не согласились Остон, у которого были собственные планы, и те люди, что жаждали мира, но оставались в неведении? А в итоге всё преподносится так, будто сам Янь Сэнь только и мечтал о том, чтобы забраться к кому-то в постель.
Враждебность сквозила невооруженным глазом, хотя Янь Шэнь пока не мог догадаться, чем именно она вызвана.
Но в одном он был уверен наверняка: этот человек являлся шпионом Остона и точно знал, что перед ним не настоящий генерал Янь Сэнь. Иначе он ни за что не стал бы разговаривать с ним в таком тоне.
Уж не обиделся ли собеседник из-за того, что Янь Шэнь отнял у него шанс улечься в постель к великому генералу Янь Сэню? Янь Шэнь невольно усмехнулся про себя: понимая, что это предположение абсурдно, он в то же время нашел его довольно забавным.
— Кстати, генерал, недавно кое-что произошло, и вы, полагаю, еще не в курсе, — мужчина, не догадываясь о мыслях Янь Шэня, неторопливо продолжил. Его взгляд то и дело скользил по ложу из Холодного Нефрита за пологом, то возвращался к кушаньям и грудам драгоценностей.
— Говорят, один человек полюбил Тритона и, не задумываясь о последствиях, они бежали вместе.
Янь Шэнь замер. Он никак не ожидал столь резкого поворота темы, к тому же — с какой стати тому заводить об этом речь?
— Разве могут люди и Тритоны быть вместе, генерал? Знаете, чем всё закончилось? Позже, когда те двое бежали и подверглись преследованию с обеих сторон, тот человек получил легкое ранение и истек кровью. И надо же такому случиться — Тритон, почуяв запах крови, впал в животное бешенство и растерзал его на куски.
На этом рассказ оборвался. Мужчина поклонился так, будто ничего особенного не произошло и ничего не было сказано:
— Раз уж генерал в безопасности, а мы пробыли здесь слишком долго, это лишь пробудит подозрения у Тритонов. Мы пойдем.
Не дожидаясь ответа Янь Шэня, он сам повернулся и направился к двери. Кое-кто из присутствующих уловил смысл истории, кое-кто остался в неведении, но, увидев, что дверь отворилась, а стоявшие неподалеку Тритоны уже обратили на них внимание, людям пришлось последовать за ним на выход.
Когда в спальне не осталось ни души, Янь Шэнь медленно разжал пальцы, с силой сжатые в кулаки, глубоко вздохнул и постарался привести мысли в порядок.
Он прекрасно понял: эта история — предупреждение. Напоминание о том, чтобы он помнил, кто он такой и зачем сюда явился, и не позволял одурманить себя призрачной мягкостью.
Больше всего его грызло другое: правда ли произошла эта история или ее сочинили на ходу? Столь издевательский финал просто... Что чувствовал тот Тритон, когда пришел в себя после того, как собственными руками убил любимого человека?
Тритоны от природы преданны и за всю жизнь имеют лишь одного партнера. Если история правдива, она оборачивалась абсолютной трагедией как для погибшего, так и для оставшегося в живых.
И тем не менее ее преподнесли как шутку.
Перед внутренним взором мелькнуло идеальное, но холодное лицо восседающего на троне Лань Суюаня, и Янь Шэнь почувствовал, как в груди тяжело защемило.
В этот момент ему посчастливилось услышать посторонний шум в спальне. Сначала он подумал на того глупого краба, которого подбросил Лань Суюань, но тут же сообразил: для краба подобные звуки были слишком громкими.
— Кто здесь?!
Резко развернувшись, он посмотрел на пространство за ближайшей занавесью и понизил голос, чтобы не привлекать внимания Тритонов снаружи.
Мелькнула тень, и из-за занавеса кто-то стремительно вынырнул, прикладывая палец к губам:
— Тсс... Янь Сэр, это я!
Несмотря на долю настороженности, Янь Шэнь отчетливо услышал, что прятавшийся там человек назвал его именно «Янь Сэр», а вовсе не «Янь Сэнь», как все остальные.
Мгновение спустя незнакомец полностью показался перед ним: ростом с него самого, с ослепительными светлыми волосами, совсем молодой.
Друг Янь Сэра? Как он сюда попал?
Парень бросился вперед, схватил Янь Шэня за запястье, и в его голосе зазвучала тревога:
— Этого Императора Русалок сейчас нет во Дворце Лунсяо! Янь Сэр, уходим отсюда, скорее!
http://bllate.org/book/31751/3876864
Готово:
