Ся Сун никогда не слышал о подобном. Он поднял голову и посмотрел на Ю Кэсин, совершенно не замечая нескольких травинок для кроликов, застрявших в его черных волосах.
Тот самый кролик послушно устроился на руке у Ю Кэсин, закрыв глаза и засыпая:
— Ведь стоит дать кому-то имя, как в него вдыхают любовь. Любимые животные, конечно же, живут дольше.
Говоря это, Ю Кэсин протянул руку, смахнул с головы Ся Суна кроличью траву, а затем легко провел пальцами по волосам на его лбу, открывая небольшой участок чистой кожи.
Члка Ся Суна немного отросла и почти закрывала обзор. Ю Кэсин совершенно естественно протянул руку, чтобы убрать прядь с его глаз, даже не осознавая, что поправлять кому-то прическу — пожалуй, слишком интимный жест.
Ся Сун, казалось, тоже ничего не понял — он лишь машинально прищурился, когда Ю Кэсин коснулся его волос.
Когда Ю Кэсин отдернул руку, Ся Сун принялся неотрывно смотреть ему вслед. Кроме членов семьи, он никогда ни с кем не сближался, но ему очень понравились те легкие, едва ощутимые прикосновения мягких прядей к коже, как только что. От этого было так приятно, просто замечательно.
Он протянул руку, поправил челку, а затем, припав к ограждению крольчатника и немного подумав, указал на кролика внутри и произвел:
— Пусть его зовут Сяо Сун.
Затем он перевел взгляд на спящего кролика на руке у Ю Кэсин:
— А для этого придумай имя ты.
Ю Кэсин улыбнулся. Только тогда Ся Сун заметил у него на руке татуировку в виде ярко-желтой звезды:
— Тогда пусть будет Сяо Син.
— Хорошо, — кивнул Ся Сун.
Легкий ветерок пронесся мимо, снова растрепав чуть отросшую челку Ся Суна. Тот смотрел, как стоящий перед ним человек с опущенной головой глядит на кролика на своей груди, а чистая белая футболка чуть надувается от порыва ветра. Словно поддавшись наваждению, Ся Сун внезапно произнес:
— Я могу вылечить твою боль в пояснице.
— Стоит тебе остаться, и я вылечу тебя.
Ю Кэсин поднял голову, с удивлением улыбнулся, согнув глаза в полумесяцы:
— Хорошо.
Самые обычные слова, лишенные какого-либо скрытого смысла или намека на двусмысленность. Но Ся Сун, произнесший их, почему-то жутко нервничал, а его сердце бешено колотилось.
Он слегка выдохнул. Наверное, он и сам понимал: эти два поступка, столь противоречащие его привычному поведению, вряд ли были вызваны какими-то злыми духами. Это не было наваждением или помрачением рассудка.
Просто он сам потерял контроль над собой.
В конце концов Ю Кэсин совершенно законно остался у него, а Ся Сун снова вышел из уединения, чтобы заняться лечением Ю Кэсин.
На завтрак была каша, которую Ся Сун сварил еще до того, как отправиться за кроличьей травой. Точно так же и та маленькая баночка с черным-черным отваром китайской медицины была заготовлена Ся Суном заблаговременно.
При виде этой черной жижи у Ю Кэсин мороз по коже пробегал. Он ужасно не любил горькое: от простуды пил исключительно капсулы, наотрез отказываясь от порошков в пакетиках. Пиала, полная сконцентрированной эссенции целебных трав, казалась ему настоящим испытанием.
Он жалобно посмотрел на Ся Суна снизу вверх, надеясь выпросить хоть капельку жалости, но тот лишь опустил глаза и поставил перед ним пиалу с лекарством, не дрогнув ни единым мускулом.
— Сначала поешь кашу, лекарство выпьешь потом. Осторожно, горячо.
С этими словами Ся Сун пошел за кашей. Ю Кэсин сидел напротив пиалы с лекарством, глядя на поднимающийся от черной жижи пар, а горький запах постепенно заполнял воздух и проникал в нос.
Это ожидание казни было поистине невыносимым, и тогда он поднялся, намереваясь помочь Ся Суну донести кашу. Но вдруг его нога за что-то зацепилась на ровном месте, он подался вперед, раскинув руки, и одна из его ладоней прямо плашмя приземлилась на пиалу с обжигающим отваром.
Услышав шум, Ся Сун выбежал из маленькой кухни и, сориентировавшись быстрее всего, схватил руку Ю Кэсин и сунул ее в таз с холодной водой.
Они стояли очень близко, губы Ю Кэсин почти касались уха Ся Суна, и тот услышал тихое шипение.
Побув в прохладной воде, рука стала чувствовать себя гораздо лучше. Все это время Ся Сун крепко сжимал запястье Ю Кэсин, не отрывая глаз от покрасневшей ладони и, казалось, немного погрузившись в себя.
— Прости, я случайно опрокинул лекарство, которое ты варил с самого утра.
Когда Ю Кэсин говорил, Ся Сун ощущал его дыхание. Они стояли вплотную друг к другу; Ю Кэсин был выше, и его рука, проходя подмышкой Ся Суна, словно полностью заключала того в объятия.
Стоя к нему спиной, Ся Сун тем не менее живо представлял выражение лица Ю Кэсин в этот момент — наверное, оно было похоже на вид приунывшего пса.
...Какая-то странная мысль.
— Ничего страшного, просто нужно быть осторожнее, — произнес Ся Сун и повернулся. Тут же обнаружилось, что он стоит практически в объятиях Ю Кэсин, а в этот самый момент в комнату заглянул луч солнца, падая прямо на лицо Ю Кэсин.
Радужка у него была светлой, орехово-каштановой, и солнечный свет, просвечивая сквозь нее, подчеркивал красивый узор глаз. Ресницы тоже отливали коричневым, а розоватые пряди волос казались светящимися.
Дыхание Ся Суна на миг едва заметно замерло, но он тут же вернул себе привычное невозмутимое выражение и отступил в сторону.
Вскоре Ся Сун вернулся с той самой аптечкой, что уже появлялась вчера. Вытянув мокрую руку Ю Кэсин из таза, они вместе сели на диван.
Ладонь Ю Кэсин к этому времени покраснела донельзя. Ся Сун, одновременно осторожно дуя на нее и бережно промокая капли воды, принялся смазывать ожог мазью.
Ю Кэсин начало клонить в сон, и он, запрокинув голову, от души зевнул, отчего глаза заволокло слезами. Он потер их, и под веками проступила легкая краснота.
Закончив с обработкой раны, Ся Сун поднял глаза и увидел заплаканные, покрасневшие глаза Ю Кэсин — должно быть, подумал он, оттого, что рана ужасно болела.
Глядя на то, как у Ю Кэсин наворачиваются слезы на прекрасных глазах, а длинные розовые пряди, опускавшиеся до самой шеи, небрежно торчат во все стороны, напоминая раненого зверька, Ся Сун почувствовал, как в груди от жалости защемило.
Посмотрев на Ю Кэсин молча пару секунд, он произнес:
— Давай я завяжу тебе волосы.
Ю Кэсин, у которого чесались глаза и который был занят тем, что безбожно их тер, услышал голос и поднял на Ся Суна два покрасневших глаза. Взгляд Ся Суна, два дня державшегося напряженно, теперь немного смягчился; он смотрел на него с легким хмурым выражением, словно искренне переживая.
Ю Кэсин взглянул на свою травмированную руку, собираясь сказать, что не стоит, он и одной рукой как-нибудь справится, но вдруг вспомнил, что его предначертанная звезда удачи еще до конца не проверена, и тут же принял послушный вид:
— Хорошо, спасибо.
На самом деле единственным опытом Ся Суна в заплетании волос было увязывание кос собственной бабушке — в те времена, когда у нее уже плохо слушались руки, он всегда причесывал ее сам.
http://bllate.org/book/31731/3873622
Готово:
