Прошло всего-то немного времени, а её еда уже остыла. Линь Суянь взяла тарелку и поставила её в микроволновку разогреваться. Ичжу и Дахуан сидели в гостиной, каждая собака в своем углу, а кошки собрались на скамейке, и все питомцы выглядели очень расслабленными.
Собаки в садике для кошек и собак то приходили, то уходили, сменяя друг друга волна за волной, и только Ичжу никак не забирала мама. Остальных собак отдавали на передержку всего на три-четыре дня, Ичжу же жила у неё уже не меньше полмесяца.
Но и сама Ичжу не выглядела так, будто сильно скучает по маме: она вовсю воспринимала дом Линь Суянь как свой собственный. Прошлой ночью, когда Линь Суянь спала в самый разгар ночи, Ичжу безжалостно столкнула её с кровати.
Вот это да, что и говорить, стофунтовая крупная собака.
Ичжу была очень милой: осознав, что совершила проступок, она с виноватым видом уткнулась головой в объятия Линь Суянь, ластясь к ней.
У каждой собаки был свой неповторимый характер, и Линь Суянь считала, что Ичжу — настоящая маленькая сладенькая конфетка.
Дикий старик
Вечером Линь Суянь, по обыкновению, созвонилась с Ни Шань по видеосвязи. Сегодня время было гораздо позже обычного, уже почти одиннадцать часов.
Она полулежала на кровати, прижимая к себе Ичжу, и едва раскрывала глаза, но всё же упорно показывала Ни Шань собаку.
— Я сегодня видела тебя в трансляции, — сказала Линь Суянь.
— А? Ой, точно, церемония же транслировалась в прямом эфире, — сообразила Ни Шань, мгновенно почувствовав страшное смущение.
Когда ты не слишком популярна, но присутствуешь на том же мероприятии вместе со множеством популярных звезд, волей-неволей начинаешь смущаться.
— И даже на берегу моря! Каково это — идти по красной дорожке у самого моря? — спросила её Линь Суянь.
— М-м-м… — Ни Шань скривила лицо с таким выражением, будто и словами-то не описать.
Сегодняшний вечер выдался крайне злосчастным.
После того как все гости прошли по красной дорожке, они переместились в другую зону под открытым небом, чтобы насладиться праздничным ужином. Есть еду, когда в лицо дует морской ветер — само по себе испытание не из приятных, а к ночи еще и дождь пошел.
Сначала это был легкий, моросящий дождик, а потом он перерос в ливень.
Ни Шань сидела на стуле и смотрела, как артисты за длинным столом напротив сидят с каменными лицами и едят ножами и вилками, пока сотрудники стоят у них за спинами и держат над ними зонты.
У самого банкета тоже шла прямая трансляция, но позже её свернули из-за слишком сильного ливня.
Ни Шань нашла эту картину донельзя забавной; ей страшно хотелось сделать снимок и отправить кому-нибудь на показ, вот только делить с кем-то этот момент было не с кем.
За столиком неподалеку она заметила знакомое лицо — своего бывшего.
Они кивнули друг другу через небольшое расстояние, считай, поздоровались.
Бывший Ни Шань был продюсером, они познакомились на съемочной площадке.
Тогда съемки проходили в живописном месте у водопада, и в ходе работы они мало-помаду сблизились. После завершения съемок продюсер пригласил Ни Шань к себе домой выпить; на той попойке было много людей из их круга, алкоголь ударил в голову, и собеседник увел Ни Шань в спальню, где признался ей в чувствах и спросил, смогут ли они быть вместе. Ни Шань кивнула.
Как и у многих, они сошлись лишь потому, что вспыхнула искра да одолевало одиночество — хотелось, чтобы кто-то был рядом, не так тоскливо.
Возможно, из-за того, что оба относились к отношениям прохладно и считали их лишь легкой приправой к жизни, без которой вполне можно обойтись, при расставании не было разрывающих сердце терзаний и сожалений.
В начале этого года Ни Шань в ленте увидела новость: он и его новая девушка отдыхают на Пхукете и официально объявили о романе. Ни Шань очень хотела поставить лайк под тем постом в соцсетях, но побоялась, что другой человек почувствует себя неловко, поэтому в итоге не сделала ничего.
Ни Шань отвела взгляд и опустила глаза на то, что было перед ней. Она голодала целый день, заставила себя проглотить пару кусочков стейка, а заметив, что некоторые артисты начали расходиться, подыскала момент, ускользнула со своего места и вместе с Сансан вернулась в отель заказывать еду навынос.
Перед уходом Ни Шань всё же вежливо попрощалась с главным редактором журнала, изобразив теплое объятие и воздушный поцелуй на прощание. Они с Сансан наперебой ругались и бежали в отель; когда Ни Шань переодевалась, она обнаружила, что её новое платье неизбежно промокло насквозь. Хоть это платье надевалось всего раз и вряд ли пригодится в будущем, она всё же спросила в закулисье у службы поддержки, можно ли его стирать.
К тому моменту, как Ни Шань приняла ванну в номере отеля, высушила волосы и поужинала, пробило полночь.
Только тогда она вспомнила, что сегодня, кажется, еще не созванивалась с Ичжу по видеосвязи.
Она вечно забывала об этом, и каждый раз Линь Суянь приходилось ей напоминать.
Ни Шань в качестве пробы отправила сообщение Суйсуй Пинъань и никак не ожидала, что та еще бодрствует.
— Прости, я сегодня немного закрутилась и забыла про видеозвонок. Ты всё это время ждала меня?
Линь Суянь и впрямь смертельно хотела спать, глаза едва открывались. Она просто установила телефон на подставку, направив камеру на Ичжу, а поскольку та тесно прижималась к её груди, половина лица самой Линь Суянь неминуемо тоже попала в кадр.
Ни Шань, откинувшись на подушку, легко потрогала пальцем голову Ичжу, гладя её через экран.
Как же хочется маленькую собачку.
Она перевела Линь Суянь плату за передержку на новую неделю. Сегодня Линь Суянь искупала Ичжу и обработала от паразитов. Ей хотелось сказать Ни Шань, что Ичжу — сплошной монолит, и когда вода намочила шерстку, свинка ни капельки не усохла в размерах, но спать хотелось до ужаса.
Будучи юной особой, она жила по строгому режиму: вставала очень рано, чтобы убрать вольер для собачьей передержки и выгула, а потому никогда не засиживалась допоздна.
Прошло минут пятнадцать, и Линь Суянь, казалось, уже заснула.
Ни Шань еще немного подождала и сама завершила видеовызов.
В семь часов утра Линь Суянь вывела собак на прогулку.
Сегодня она встала поздно: вчера легла позже обычного, и утренние биологические часы дали сбой — казалось, она беспричинно потеряла больше часа времени.
Стоило собакам выскочить за дверь, как они невероятно оживились, запрыгали и забегали вокруг, точь-в-точь стайка ребятишек. Линь Суянь шла, удерживая поводки, и замечала, как трава и деревья у обочины дороги становятся всё зеленее и гуще.
На ней была куртка цвета хаки, длинные волосы были собраны на затылке, а на ногах красовались ботинки на шнуровке от Zara, купленные много лет назад.
Она с собаками углубилась в рощу, и Линь Суянь замедлила шаг, позволяя питомцам сделать свои дела. В лесу то и дело раздавалось птичье пение, экология здесь была прекрасной. Подняв голову, она увидела, как с верхушки дерева вспорхнула синехвостка. Туман уже рассеялся, небо стало чистым и лазоревым, и Линь Суянь ускорила шаг, побежав вместе с собаками.
Линь Суянь подсчитала, что на проход через эту рощу уходит ровно пятнадцать минут. Это был гинкговый лес: весной и летом здесь повсюду зелень, а осенью листва станет золотой.
Добравшись до просторной безлюдной травянистой лужайки, Ичжу тут же принялась выпрашивать у Линь Суянь мячик. Линь Суянь достала из кармана воздушный шар и на глазах у замерших в ожидании собак постепенно надула его, а затем крепко завязала.
Она бросила шар вперед, и собаки с воплями подпрыгнули, пытаясь отбить его в воздухе головами. Ичжу много раз запутывалась в поводке, и Линь Суянь стало её жалко. Бросив взгляд на зрителей в трансляции и убедившись, что Ни Шань сегодня её не смотрит,
она отстегнула поводок, позволив Ичжу тоже бегать на свободе.
Ни Шань проснулась ближе к полудню и вместе с Сансан вернулась на съемочную площадку продолжать работу.
Стоило мероприятию закончиться, как в Хайши сразу же распогодилось: засияло яркое солнце, и погода стояла почти до уродства прекрасная.
Вместе с младшей помощницей они выпили в аэропорту по ледяному американо. Ни Шань чувствовала себя совершенно разбитой и сонной; она понятия не имела, аккуратно ли сложен её багаж и не забыла ли она чего в отеле — в голове царил полный хаос, и ясности не было никакой.
— Сестра, держись, еще чуть-чуть, на следующей неделе мы закончим съемки.
— С моим нынешним состоянием я, пожалуй, приеду на площадку и даже не пойму, что именно играю, — горько улыбнувшись, произнесла Ни Шань. Она слегка помассировала пальцами низ живота, чувствуя себя не лучшим образом.
— Ой, а то платье моё упаковали?
— Какое? То блестящее вечернее платье, в котором ты вчера была?
— Да. Вчера по возвращении подол намок насквозь, я повесила его сушиться в ванной, и когда утром собирала вещи… — Ни Шань почувствовала неладное и с мрачным выражением лица уставилась на Сансан: — Я совершенно не помню, чтобы упаковывала его в чемодан.
Вечерние платья других актрис были взяты напрокат у брендов, и сразу после мероприятия стилисты забрали их обратно, чтобы вернуть владельцам. Она же собиралась носить свое платье и в дальнейшем — пусть в повседневной жизни вряд ли представится подходящий случай, но ей всё равно хотелось его сохранить.
— Ничего страшного, сестра, когда горничные убирают номера, они всегда звонят постояльцам. Я как-то раз, помнится, заказывала в номер Макдоналдс, к набору прилагалась игрушка, но она показалась мне слишком страшной, и я оставила её на столе. И что вы думаете? После выезда отель мне перезвонил и спросил, не нужно ли её переслать.
— Будем надеяться.
Хотя помощница её и успокаивала, настроение Ни Шань заметно ухудшилось.
Даже несмотря на больной желудок, Ни Шань допила весь ледяной американо до капли. Ей нужно было согнать отеки.
— Сестра, в следующий раз давай я заранее буду собирать тебе чемодан. Не занимайся этим сама.
— Ты права, на тебя можно положиться.
Помучившись весь день, Ни Шань около одиннадцати вечера окончательно свалилась с ног, и помощница отвезла её в больницу.
Сидя на стуле под капельницей, она думала о том, что у неё вроде бы и не год её знака по гороскопу, с чего бы ей болеть через день да каждый день, отчего она такая невезучая.
Если так пойдет и дальше, не помру ли я раньше Ичжу, — отчаянно подумала она.
— Сестра, врач сказал, что тебе нужно как следует беречь здоровье. Если продолжишь в том же духе, растеряешь всю свою репутацию на старости лет, — с расстановкой произнесла Сансан.
— Правда? Что-то я не припомню, чтобы доктор говорил такое.
Беспечно бросила Ни Шань.
Вообще-то эту мелкую болячку можно было вылечить за пару дней приема лекарств, но она опасалась, что это скажется на завтрашних съемках, поэтому и поставила капельницу, желая поскорее встать на ноги.
— Между прочим, я ведь в прошлом месяце тоже лежала в больнице дня четыре-пять, и даже не посмела тебе сказать.
— Что с тобой было? — Сансан действительно оказалась не в курсе.
— Да так, простуда. Запустила её, вот и ухудшилось состояние, я и сама не ожидала.
— Сестра, может, тебе… завести девушку?
— И какую же девушку ты мне предлагаешь найти? — в ответ поинтересовалась Ни Шань.
— Какую-нибудь заботливую, которая сможет окружить тебя уходом, сможет сопровождать в больницу и встречать с работы.
Вроде меня, например.
Чем дальше говорила Сансан, тем тише становился её голос: смертельно боясь выдать себя раньше времени, она почти не смела смотреть на Ни Шань.
Она молча провела рядом с Ни Шань пять лет, считая, что неплохо её знает, и даже была посвящена в некоторые её секреты.
Ни Шань отличалась мягким нравом и хорошо относилась к окружающим её сотрудникам; пусть у нее и была маленькая студия, но на каждый праздник она непременно готовила для всех подарки и красные конверты с деньгами.
http://bllate.org/book/31717/3871881
Готово:
