Похоже, это логично. 111-й тщательно проанализировал сюжет: хотя в книге Се Юньфан был извращенцем и любил использовать в играх с Ю Цансу странные вещи, постоянных увечий он, кажется, действительно не оставлял.
Наконец оба перестали кашлять.
Се Юньфан внимательно, сверху донизу, осматривал Ю Цансу. От этого пристального взгляда у Ю Цансу по спине бежали мурашки — неужели он зря только что заговорил?
— Ты слишком красив, ты самое совершенное произведение искусства в этом мире, на тебе не должно оставаться никаких шрамов, — в глазах Се Юньфана мелькнуло нечто нездоровое. — Береги себя. Если хоть на капельку пострадаешь — я тебе этого не прощу.
Ю Цансу про себя подумал: «Мне самому нельзя причинять себе вред, а ему можно, так что ли?»
Иначе откуда на нем взялись все эти раны?
Се Юньфан, продолжая бросаться угрозами с таким видом, будто и правда был психически нездоров, возбужденно общался в голове с Системой:
— Системка, глянь, а я ведь убедительно вошел в роль, да?
111-й ответил:
— Вроде бы без нареканий. — И добавил, смирившись: — Играй, продолжай играть.
Се Юньфан усмехнулся и скомандовал Ю Цансу:
— Вытягивай вторую руку.
Ю Цансу украдкой взглянул на него. Почему ему показалось, что настроение господина Се внезапно улучшилось?
После рук пришла очередь груди и спины. Ю Цансу чувствовал себя рыбой на разделочной доске: хозяин велел перевернуться — он переворачивался. Однако в глубине души зародилась мысль: раз его уже с ног до головы пропитали порошком Юньнань Байяо, господин Се больше не сможет его укусить, верно?
— На ногах тоже есть? Вытягивай, я посмотрю.
Се Юньфан помнил, что оригинал не хотел, чтобы Ю Цансу пытался сбежать, поэтому приказал телохранителям как следует огреть Сяо Ю палками по ногам. Раны там должны были быть серьезнее, чем на торсе.
Увидев, что Ю Цансу не двигается, он ловко откинул одеяло. Икры были сильно опухшими, почти вдвое больше обычного размера. Се Юньфан тихо вздохнул, подошел к изголовью кровати и позвонил по внутреннему телефону:
— Есть пакеты со льдом? Принесите побольше.
Спустя мгновение на ногах Ю Цансу лежали четыре пакета со льдом — эффективность Резиденции Се была достойна восхищения. Немного погодя лед убрали, и ноги уже не выглядели так пугающе. Опасаясь, что Ю Цансу больно, Се Юньфан дал ему две таблетки обезболивающего:
— С ногами, думаю, все в порядке. Если беспокоишься, завтра отвезу тебя на рентген.
Се Юньфан и без обследования знал, что в этот раз с ногами Сяо Ю ничего критичного не случилось. В будущем по сюжету будет эпизод, где оригинал сломает Ю Цансу ноги, но сейчас телохранители не стали калечить его насмерть, так что через несколько дней опухоль спадет.
Ю Цансу мучился вопросом: это что, попытка сначала ударить, а потом дать конфетку?
Пока он размышлял, Се Юньфан снял халат. Сердце Ю Цансу рухнулось в ледяной погреб, конечности словно сковало морозом. То, чего он так боялся, наконец наступило, не так ли? — в отчаянии подумал Ю Цансу.
Однако Се Юньфан просто потянулся, переоделся в пижаму, лег в кровать, заботливо подоткнул ему одеяло и щелчком выключил свет в спальне.
Выключил свет? И это все на сегодня? Ю Цансу выдохнул, но не осмелился расслабиться по-настоящему. Он заставил себя закрыть глаза, но события этого дня, подобно паразитам, продолжали крутиться в голове. Сегодня он прошел по самому краю пропасти: оступись хоть на миг — и гибель неизбежна. Ю Цансу боялся думать о том, что будет дальше. Он молил лишь об одном: выбраться из Резиденции Се живым. Он не смел терять бдительность ни на секунду.
Они лежали в тишине под одним одеялом, но между ними словно пролегла невидимая граница. Один напряженно затаил дыхание, боясь разозлить Се Юньфана, другой, нахмурившись, лихорадочно перелистывал в памяти страницы книги, пытаясь найти способ выбраться из этого кошмара.
Книга называлась «Киноактер на продажу». Одно название говорило о том, что это вовсе не серьезный роман, и позволяло легко догадаться о его содержании. Это была типичная старая, перегруженная драмой история, полная сделок, лимитов, оков и заточений — настоящее испытание для здравого смысла. И, конечно, это был гаремник, где у одного объекта любви было много агрессоров.
Се Юньфан в этой книге был первым из них. Хотя он был смертельно болен, он оставался важным персонажем, именно тем, кто собственными руками низверг цветок с горной вершины в грязь. Главным героем, тем самым цветком, который нужно было спасти, был Ю Цансу.
Он прославился в юности, снявшись в последнем фильме легендарного режиссера Юй, который и вознес его на трон киноактера. Ю Цансу сыграл сироту — внешне слабого, затравленного школьными хулиганами, того самого беднягу, который, пытаясь пожаловаться учителю, получал от него же жестокие побои. Но втайне этот юноша был серийным убийцей: учитель, издевавшиеся над ним одноклассники и даже их родители — все они бесшумно погибли от его рук. Ю Цансу вложил в эту роль душу. Этот фильм стал его триумфом, а он стал собой.
Самый молодой киноактер, восходящая звезда — разве это не было вершиной успеха? Но слава притянула не только восторги публики, но и взгляды извращенцев. В это время и случилась беда. Гонорар в пятьсот тысяч юаней за первый фильм отец Ю Цансу тут же спустил на свои долги. А вскоре у бабушки диагностировали уремию, и расходы на диализ через день мгновенно опустошили остатки семейных сбережений.
Ю Цансу срочно требовалась новая роль, но преследования первого агрессора привели к тому, что вчерашний кумир остался без работы. Неизвестно откуда поползли слухи, что он якобы сменил пол и тайно подрабатывал мальчиком по вызову — в одночасье вся сеть ополчилась против него. Студент без агентства и диплома, он даже не понимал, что происходит. Ю Цансу отчаянно искал работу, но всюду получал отказы, пока не встретил некоего директора Се, который предложил познакомить его со своим дядей, Се Юньфаном.
Ю Цансу сомневался, но, проверив информацию, обнаружил, что Се Юньфан — известный киноинвестор с безупречной репутацией, который даже вкладывал деньги в тот самый фильм режиссера Юй. Он решил, что Се Юньфан, возможно, действительно ценит искусство.
Он приехал. Приехал в эту элегантно обставленную виллу, изысканную, как произведение искусства. И здесь начался его личный ад.
Се Юньфан, считавший себя эстетом, сначала планировал действовать мягко, но, узнав о раке мозга и о том, что жить ему осталось недолго, полностью утратил терпение. Ю Цансу не подчинился и осмелился дать ему отпор, за что Се Юньфан в ярости избил его и затащил в постель. Человек, которому нечего терять, не гнушается никакими методами — он использовал самые разные приспособления, нашел изящную клетку и продержал в ней Ю Цансу три дня и три ночи.
Ю Цансу пропал со связи на четыре дня, четыре дня бабушка не проходила диализ. Вернись он позже — уже не застал бы ее в живых.
— Ты можешь уйти, но знай: если я захочу, в любой момент заставлю тебя вернуться, — эти слова Се Юньфана, сказанные при расставании, постоянно отдавались эхом в голове Ю Цансу.
Раз, другой... разве выдержит такое организм бабушки? Ю Цансу дрожащими руками набрал номер Се Юньфана. Послушание маленького питомца привело того в восторг: Се Юньфан щедро перевел деньги и привез Ю Цансу на виллу. Ценой стала свобода — не только тела, но и духа.
Се Юньфан любил извращенные игры. У Ю Цансу случались нервные срывы, но прямо перед тем, как он окончательно сломался, Се Юньфан, наконец, потерял к нему интерес, дав короткую передышку.
К тому времени сплетни немного утихли. Ю Цансу два месяца восстанавливался и набрался храбрости попытаться вернуться в профессию. Он просто хотел попробовать, и неожиданно получил приглашение. Сюжет фильма разворачивался в особняке эпохи Китайской Республики, и сценарий пришелся ему по душе. Но инвестором оказался племянник Се Юньфана — тот самый директор Се, который когда-то его «рекомендовал». Ю Цансу почувствовал неладное, но контракт был подписан, а денег на выплату неустойки у него не было.
Съемки должны были длиться полгода. Ю Цансу надеялся просто перетерпеть этот срок, но эти полгода показались ему длиннее целой жизни. Из-за постоянных переписываний сценария режиссер и сценаристы ушли. Молодой директор Се стал еще наглее:
— Вот и отлично. Буду снимать еще полгода, заплачу тебе двойной гонорар. Выгодная сделка, не правда ли?
Под предлогом съемок происходило настоящее издевательство. Ю Цансу чувствовал, что перестал быть человеком. В сценарий постоянно добавляли сцены, которых не было и не могло быть в нормальном кино. Он снова и снова снимал одежду, которую не должен был снимать.
Но он не хотел умирать. Ю Цансу верил: пока он жив, есть шанс повернуть все вспять. Пока не наступил конец этого затянувшегося на полгода фильма, и Ю Цансу случайно не выпал шанс добраться до своего телефона. Оказалось, что записи тех «сцен» уже слили в сеть. Он, некогда обожаемый киноактер, теперь стал грязью под ногами. Каждый мог пнуть его, никто не верил ему, никто не хотел слушать. Отец отрекся от него, деньги на пересадку почки для бабушки «испарились», а на диализ не осталось ни гроша. Хоронить бабушку пришлось социальной службе.
Даже если он выберется отсюда, возвращаться ему было некуда.
Последняя сцена была ключевой: должен был приехать инвестор, помощник режиссера, все важные лица из съемочной группы. Чтобы «хорошо отснять» эту сцену, в особняке провели зачистку. Съемки прошли гладко: во время процесса все были пьяны, а после — в стельку.
Это был шанс, которого ждал Ю Цансу.
Один, другой, третий — никто не знает, как ему это удалось, но он устроил грандиозный пожар, который унес жизни всех в особняке, включая его самого. Последней мыслью Ю Цансу было: жаль только, что Се Юньфана здесь не было.
http://bllate.org/book/31712/3871110
Готово:
