— Какая ещё такая категория? Ты хоть знаешь, к какой категории он относится?
Линь Чжинань внезапно сошел с лестницы, наступая на него шаг за шагом:
— Ты видел его? Пересекался с ним? Ты вообще понимаешь, кто он такой?
Улыбка на лице Вэнь Цинваня мгновенно застыла. Он машинально отступил на шаг и торопливо извинился:
— Простите, учитель Линь, я не должен был болтать лишнего. У меня язык без костей, совсем не умею выражать мысли, правда, извините. Я пойду, а то на урок опоздаю.
Договорив, Вэнь Чинвань уже собирался повернуться и убежать, но Линь Чжинань двигался очень быстро. Стоило Вэнь Цинваню только развернуться, как черные ногти Линь Чжинаня опустились ему на плечо.
— Чего бежишь? Разве учитель может тебя съесть?
Вэнь Цинвань был готов заплакать, его голос дрожал:
— Нет, конечно. С чего бы учителю Линю меня есть?
— Тогда почему ты убегаешь?
Линь Чжинань с силой надавил на его плечо. Его наполовину обезображенное лицо приблизилось к щеке парня, обвивая его плечи, словно ядовитая змея.
Вэнь Цинвань невольно вжался в плечи и снова извинился:
— П-простите, учитель Линь, это моя вина, но мне действительно нужно идти.
Линь Чжинань уставился на его испуганное до бледности, но все еще красивое лицо, сглотнул слюну и вдруг расплылся в улыбке:
— Ничего страшного, не извиняйся. Разве учитель такой мелочный?
Его ногти скользнули по лицу Вэнь Цинваня. Он протянул руку, приобнял Вэнь Цинваня за плечи, развернул к себе и, бросив взгляд на тётю Чжан, которая держала пакет с мясом, совершенно неожиданно и с улыбкой спросил:
— Тетя, у нас сегодня в обед ребрышки?
— Да, я их вчера вечером только нарубила.
Голос тети Чжан почему-то дрожал, в нем отчетливо слышался животный страх. Линь Чжинань кивнул и протянул другую руку:
— Давайте сюда, я сам приготовлю для учеников.
Тетя Чжан без малейших колебаний отдала пакет с мясом Линь Чжинаню и тут же стремительно скрылась, оставив вдвоем только Линь Чжинаня и Вэнь Цинваня.
Вэнь Цинваню стало еще страшнее. Он думал лишь о том, что этот человек сущий психопат, и пока лихорадочно соображал, как бы вырваться, Линь Чжинань вдруг отпустил его.
Он поднес пакет с мясом прямо к лицу Вэнь Цинваня и, прильнув к нему своей обезображенной щекой, зловеще произвел:
— Студент Вэнь, я приготовлю тебе на обед тушеные ребрышки.
— С-спасибо, учитель.
— Не за что.
Линь Чжинань в прекрасном настроении понес пакет с мясом и с цоканьем сбежал вниз. Вэнь Цинвань на мгновение перевел дух и, мысленно выругавшись раз-другой, тоже начал спускаться.
Господи, да что это за люди такие?! Просто психи.
До чего же мерзко!
Вэнь Цинвань с досадой топнул ногой, но не успел он завернуть за угол лестницы, как из-за стены внезапно высунулось лицо Линь Чжинаня. От неожиданности Вэнь Цинвань споткнулся и чуть не упал.
Едва он выровнял равновесие и еще даже не успел разозлиться, как Линь Чжинань с натянутой улыбкой спросил:
— А знаешь, какое это мясо?
Вэнь Цинвань изнуренно покачал головой:
— Не знаю.
Линь Чжинань неторопливо протянул «о-о-у», голыми руками вытащил из пакета кусок мяса и, чокнуто глядя на Вэнь Цинваня, произнес:
— Тогда учитель подскажет: это человеческое мясо, студент Вэнь. Смотри, тут даже волосы и ногти есть. Если съешь — кожа станет гладкой, а сам вечно будешь молодым. Я ведь только тебе даю попробовать, хочешь?
— Н-не нужно, учитель, ешьте сами.
Сердце Вэнь Цинваня бешено заколотилось. Не глядя на пакет, он бросился бежать, в панике унося ноги от Линь Чжинаня.
Я так и знал, что в этом здании одни психи живут! Что это за люди вообще? Неудивительно, что моя искренняя и добрая учительница целыми днями несет какую-то чушь — оказывается, ее здесьмууу научили! Просто кошмар!
Глава 4. Традиции
В полдень в столовой вовремя раздали еду, но раздатчица за одним из самых популярных окошек сменилась: теперь там стоял улыбчивый длинноволосый мужчина. Перед ним красовались девять аппетитных блюд: шесть мясных и три вегетарианских.
Каждое блюдо выглядело и пахло просто великолепно. Аромат струился сквозь распахнутые двери столовой, пропитывая коридоры, спортивную площадку и даже проникая в классы учеников.
Едва отзвенел звонок с урока на двенадцать часов, как ученики хлынули в столовую подобно потоку воды. Они заполнили каждый угол, и помещение мгновенно наполнилось шумом и гамом.
— Сегодня в столовой так вкусно пахнет!
— Да! Точь-в-точь как во время того обеда неделю назад!
Школьники щебетали, пытаясь отыскать источник манящего запаха, но стоило им заметить, что человек, стоявший у истоков аромата, носит классическое женское платье, обладает крепким телосложением, а половину его лица скрывают длинные волосы, как они тут же бросились к другим окошкам.
Лицо Линь Чжинаня мгновенно помрачнело. От того, с каким усилием он сжимал поварешку, суставы его пальцев издали громкий хруст. Металлическая ложка под его почти вышедшим из-под контроля напором согнулась и деформировалась, казалось, еще секунда — и она окончательно сломается.
Он злобно швырнул поварешку и обвел ледяным взглядом парней и девушек в столовой, как вдруг знакомая фигура — словно новорожденный млекопитающий в поисках материнского молока — направилась прямиком к нему.
— Привет, учитель Линь, мастер кулинарии, готовивший человечину! Я могу взять вегетарианское?
Вэнь Цинвань стоял перед Линь Чжинанем, едва поднимая руки в бессильном жесте. Лицо его было бледным как бумага, сам он выглядел больным и хилым — казалось, он вот-вот упадет в обморок.Но его губы были ярко-алыми и пухлыми, на губном бугорке отчётливо виднелся след от зубов, серебристо-белые длинные волосы растрёпаны, а школьная форма измята — всё это придавало ему вид человека, над которым только что жестоко поиздевались, словно над героиней фильмов для взрослых.
Линь Чжинань посмотрел на его болезненное, но всё ещё красивое и волнующее лицо и медленно улыбнулся: — Конечно можно, одноклассник.
Он взял поднос, положил Вэнь Цинваню три овощных блюда и аккуратно утрамбованную порцию риса, а затем поставил перед ним.
— Разве не возьмёшь мясного?
Влажный взгляд Линь Чжинаня впился в лицо Вэнь Цинваня, зловещая улыбка на его губах становилась всё шире, а мужской кадык заходил вверх-вниз. Звук сглатываемой слюны заставил Вэнь Цинваня инстинктивно отступить на шаг назад.
— Н-не нужно.
Вэнь Цинвань втянул голову в плечи, словно спасаясь от холода, и, набравшись храмости, дрожащими губами произнес: — Учитель Линь, в школе погиб человек, вы знаете?
— О? — взгляд Линь Чжинаня по-прежнему был прикован к лицу Вэнь Цинваня. Он окинул его лицо оценивающим взглядом со всех сторон, довольно кивнул и с улыбкой спросил: — Кто погиб? Как погиб?
— ...Не знаю, не знаком, но эти люди умерли в вашем с учителем Цзяном кабинете.
— Вот как?
Линь Чжинань отвел взгляд от лица Вэнь Цинваня, заглянул ему прямо в глаза и с улыбкой проговорил: — Значит, у вас снова будет добавка к обеду, разве это не здорово?
В голове Вэнь Цинваня гудело. Он чувствовал, что совершенно не способен общаться с Линь Чжинанем, и, как ни старался сдержаться, всё же не выдержал и громко произнес:
— Учитель, прекратите шутить, это совсем не смешно, они умерли в вашем кабинете... В вашем кабинете! Школа уже вызвала полицию, ученики подозревают, что эта смерть связана с вами и учителем Цзяном, а это значит, что и вас, и учителя Цзяна полиция заберет на допрос.
Только голос Вэнь Цинваня затих, как несколько сидевших неподалеку учеников тут же устремили взгляды в его сторону. Вэнь Цинвань сейчас совсем не заботился о чужих глазах; злой и рассерженный, он поддвинулся ближе к Линь Чжинаню и спросил:
— Учитель, перестаньте накладывать еду, пойдемте со мной скорее, я отведу вас к учителю Цзяну, тогда вы сможете послужить друг другу алиби.
— Какое еще алиби?
Линь Чжинань усмехнулся. Он опустил взгляд на стоявшее перед ним мясное блюдо, помешал ложкой и с некоторым сожалением покачал головой: — Это же еда, приготовленная из тех людей, жаль, что вы ее не едите, придется мне пойти покормить кого-нибудь другого.
Например, других претендентов, из которых еще не успели приготовить блюда.
Шея Линь Чжинаня издала хруст, когда он повернул голову, и его взгляд медленно упал на трех парней и девушку, сидевших в углу столовой, а кадык снова тяжело заходил вверх-вниз.…Тот, что сидел в самом дальнем углу, казалось, выглядел невероятно аппетитно.
Словно от удара током, едва взгляд Линь Чжинаня упал на Чэнь Чжихэ, тот тут же отвернулся. Однако их взгляды не пересеклись напрямую, потому что обзор заслонил тощий ученик в сине-белой школьной форме.
— Учитель! Перестаньте дурачить меня!
Вэнь Цинвань так отчаянно рвался протиснуться в окошко и вытащить Линь Чжинаня на волю, что чуть не лез из кожи вон, но проем оказался слишком узок — пролезть туда было решительно невозможно. К тому же вокруг патрулировала охрана, и Вэнь Цинвань боялся, что стоит ему сделать шаг вперед, как его с позором скрутят и бросят лицом в землю.
Хотя... впрочем, это было не так уж важно.
Но его муж Цзян Тинчжоу сейчас находился в опасном положении, и Вэнь Цинвань страшился оказаться прижатым к полу, после чего охрана непременно сдала бы его классной руководительнице — вот тогда точно настал бы конец.
Он не сможет выбраться оттуда в два счета, а полиция прибудет с минуты на минуту, поэтому Вэнь Цинвань не мог уйти в такой момент, ему было необходимо оставаться рядом с мужем.
Порядочная и хорошая жена не имеет права бросать благоверного в трудные времена, к тому же все эти слухи — чистой воды ложь.
Его муж — такой нежный и добрый. Даже если тело обнаружили в кабинете его учителя, даже если перед смертью у нескольких учеников возник конфликт с его учителем, даже если его учитель в момент гибели учащихся находился в своем кабинете.
И что с того? Его учитель никогда бы не совершил подобного. Он же такой добрый, с чего бы ему убивать людей? К тому же столь ужасающим способом, неужели его учитель способен на такое?
Кроме того, кабинетом пользовались четверо. И хотя у двух других преподавателей имелось алиби, в кабинете оставался еще Линь Чжинань.
Пусть Линь Чжинань в повседневной жизни и казался немного помешанным, то и дело разгуливая по школе в женской одежде и донимая окружающих рассказами о своем покойном супруге, определенные школьные правила он всегда соблюдалукоснительно.
В старших классах Средней школы Шэнся полагалось посещать вечернюю самоподготовку, которая заканчивалась в десять часов, однако дежурный учитель обычно оставался на посту примерно до половины одиннадцатого и лишь затем уходил.
Вчера дежурным по вечерней самоподготовке был Линь Чжинань, а это значило, что около половины одиннадцатого он все еще находился в кабинете, в то время как Цзян Тинчжоу покинул школу вчера в промежуток с девяти тридцати до одиннадцати.
Таким образом, они вполне могли послужить друг другу свидетелями и подтвердить, что в тот отрезок времени, когда их часы дежурства пересекались, никаких убийств не происходило.
Каким бы крепким и сильным ни был человек, он физически не смог бы за полчаса расправиться с четырьмя учениками, извлечь их внутренние органы, срезать мясо и оставить в кабинете лишь голые кости, а потому все подозрения с Цзян Тинчжоу снимались.
http://bllate.org/book/31709/3870621
Готово:
