Видя, что собеседник не собирается останавливаться, Мэн Лоцяо просто отключил возможность отправки подарков.
— Правда, не нужно больше присылать, это того не стоит.
Глядя на пятизначный баланс в личном кабинете, он не испытал ни капли радости. С самого детства, начав зарабатывать на жизнь, он глубоко усвоил: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и в этом мире никто не кормит просто так. Хань Шан, обнаружив, что подарки больше не отправляются, остановился.
【. : Стоит того или нет, решаю я. Мне нужен твой голос, тебе нужны деньги — это равноценный обмен.】
За всё то время, что он дарил подарки, накопилось едва ли больше сотни тысяч. Но этот голос исцелял его недуг, и даже если бы цена была баснословной, он был готов платить!
Мэн Лоцяо, увидев это сообщение, на мгновение лишился дара речи…
Он с ранних лет привык к бедности, настолько, что единственным ценным, что у него было, оставалась жалкая капля собственного достоинства. Он берег её пуще глаза, боясь однажды потерять и стать таким, как Сяо Ю. Именно поэтому, когда в баре его попытались заставить сменить специализацию, он без колебаний уволился.
Но разве песня и сотня тысяч — это равноценно?
Мэн Лоцяо пел с двух часов ночи до четырех. Когда уставал, перекидывался парой слов со зрителями, а простая черная аватарка всё это время висела на первом месте в топе его трансляции. Сегодня он был бодр, пел без усталости, и даже привычные боль и озноб в теле заметно притупились.
К концу трансляции в чате воцарилась тишина. Мэн Лоцяо еще пару раз спросил что-то, и, убедившись, что человек с черной аватаркой действительно уснул, завершил стрим.
Мэн Лоцяо вывел деньги на карту, открыл личные сообщения и перевел их обратно отправителю.
— Спасибо тебе. Если однажды я смогу спеть свою собственную песню, надеюсь, ты купишь билет, чтобы послушать её.
Глава 9: Если нужна помощь, можешь связаться со мной.
В последующее время Мэн Лоцяо продолжал подрабатывать в баре и вести трансляции. В эфире внезапно появился щедрый покровитель: после того как Мэн Лоцяо оплачивал аренду жилья и вносил залог, оставшиеся деньги он переводил в детский приют, указывая в примечании, что это пожертвование от доброго человека. Поскольку настоящего имени он не знал, то просто писал ID покровителя — Точка.
Каждый вечер, когда он выходил в эфир, тот появлялся ровно в назначенное время, сначала присылал гору подарков — от нескольких десятков до сотен тысяч — а затем молча слушал песни.
Мэн Лоцяо давно привык к этому. После окончания стрима он каждый вечер отправлял подтверждение перевода. На следующий день видел, что сообщение прочитано. Похоже, покровителя не особо волновало, куда идут его деньги, он просто хотел платить за музыку.
Так прошло больше полумесяца, а вестей от биологических родителей всё не было. Мэн Лоцяо внезапно зашел в тупик. Телефонный звонок, которого он ждал максимум неделю, стал казаться чем-то бесконечно далеким. Каждый день он созванивался с директором Чжэн, чтобы убедиться: те люди больше не возвращались в приют и не пытались выйти на связь.
— Возможно… мы ошиблись, всякое бывает… — Директор Чжэн чувствовал себя виноватым. Тогда они так обрадовались, что поспешили сообщить новость Мэн Лоцяо. Но теперь, поразмыслив, он понимал: если семьи, разыскивающие родных, находят хоть какую-то зацепку, они в течение трех дней едут на место для подтверждения. Сейчас же конец года, а от них ни слуху ни духу. Это могло означать лишь одно: Мэн Лоцяо, вероятно, не тот, кого они искали. Но поскольку те не оставили никаких координат, связаться с ними было невозможно, и оставалось только ждать.
В разговоре по телефону Мэн Лоцяо успокаивал директора, говоря, что всё в порядке. Даже если они ошиблись, значит, нашлась более подходящая кандидатура, и они отказались от этой зацепки. А если посмотреть с хорошей стороны, еще одна семья воссоединилась.
Однако, положив трубку, он без сил осел на деревянный стул. Разочарование захлестнуло его, словно ледяная волна, глаза предательски защипало…
Чтобы родные могли его найти, он с начальной школы собирал вторсырье, а в средней начал подрабатывать на карманные расходы. Мечтая о музыке, он не мог позволить себе дорогие инструменты, поэтому бесконечно смотрел бесплатные уроки в интернете, мастерил примитивные приспособления из подручных средств и с раннего утра до поздней ночи, среди роев комаров, учил, зубрил, играл.
Поступив в музыкальную академию, он не давал себе передышки: помимо подработок, участвовал во всех возможных конкурсах. После выпуска из университета он всё еще не отказался от мечты — выйти на вершину, чтобы его увидела семья. Позже, смирившись с реальностью и встав на путь певца в баре, он не держал ни на кого зла.
Но сейчас… по-прежнему ничего.
Порой он ловил себя на мысли: а вдруг его биологические родители давно о нем забыли?
В тот вечер во время трансляции Мэн Лоцяо сидел перед телефоном, выглядя несколько подавленным.
— Всем привет, я Сяо Цяо…
После привычного приветствия зрители начали постепенно подключаться. За последнее время количество человек на стриме стабилизировалось на отметке пятьдесят-шестьдесят. Эти люди действительно любили его песни. В конце концов, он не устраивал битв, не делал шоу, трансляции были тихими и скучными. Многие приходили и уходили — в наше стремительное время это было в порядке вещей.
【. : ?】
Случилось невероятное: лидер чата, зайдя в эфир, не стал, как обычно, осыпать его подарками, а просто прислал знак вопроса. Мэн Лоцяо не понял, что это значит. В чате кто-то попросил песню, и он, сделав вид, что ничего не заметил, проигнорировал вопрос.
За полночь, когда Мэн Лоцяо закончил трансляцию, баланс был больше, чем когда-либо — целых триста с лишним тысяч. Он снял деньги, перевел на счет директора и отправил скриншот жертвователю. Зайдя в личку, он увидел сообщение, отправленное минуту назад:
— Если нужна помощь, можешь связаться со мной.
Слезы, которые он сдерживал весь вечер, хлынули из глаз. Мэн Лоцяо не мог выразить словами, что чувствует. Они были совершенно незнакомы, даже не знали, как выглядят и сколько друг другу лет, но эта простая фраза вдруг вызвала в нем острую обиду.
Он редко плакал. Ни когда только приехал в Пекин и жил под мостом, ни когда позже обитал в грязном и сыром подвале — он всегда всё выносил. С ранних лет он понял: слёзы нужно приберечь для тех, кто тебе дорог. Но сейчас, от простого утешения незнакомца, сердце болезненно сжалось.
Вскоре он вытер слёзы и снова стал тем самым Мэн Лоцяо — человеком, который идет только вперед, не оглядываясь.
— Спасибо, пока не нужно.
*
Девять часов утра, верхний этаж офиса Концерна Хань.
— Господин Хань? Господин Хань?
Помощник позвал дважды, прежде чем Хань Шан отложил телефон.
— Пресс-релиз выпущен?
— Да, отдел по связям с общественностью сопровождает публикацию, всё под контролем.
Хань Шан кивнул: — Идем в конференц-зал.
В то же утро новость о браке между семьей Хань из Пекина и богатой семьей Цинь облетела весь интернет. Акции семьи Цинь на открытии торгов взлетели до максимума! Официальный сайт Концерна Хань опубликовал заявление, подтверждающее достоверность информации. Цинь Бокай, заключивший этот союз, был вне себя от радости. Общаясь с журналистами, он рассуждал с таким апломбом, что на его лице невозможно было скрыть торжество!
Цинь Аньюэ, держа в руках телефон, даже забросил игру и с грохотом швырнул устройство об пол.
— Это то, что ты называла решением?! Лгунья! Лгунья, лгунья!!! Выдать меня замуж за этого психа? Лучше пусть я умру!
Ань Лю прикрыла глаза и не сдержалась, рявкнув: — Перестань орать! Какой еще псих? Ты забыл, что стало с теми, кто перешел дорогу Хань Шану?!
— Врёшь! — Цинь Аньюэ окончательно потерял рассудок из-за новостей в сети. — Мне плевать, ты меня обманула! Ты же говорила, что поможешь мне сбежать! И что в итоге? Свадьба на носу, а я всё еще заперт здесь! Ты мне не мать!
Ань Лю: — Кто сказал, что ты выходишь замуж?
Цинь Аньюэ указал на разбитый телефон: — В интернете всё уже написано!
— И там написано твое имя?
Цинь Аньюэ замер: — Разве нет… Что?
Ань Лю достала свой телефон, вышла в сеть и поднесла экран с заявлением Концерна Хань к самому его лицу: — Здесь есть хоть слово о Цинь Аньюэ?
Цинь Аньюэ не понимал, его лицо было мокрым от слёз: — Даже если там нет моего имени, неужели вы вдвоем собрались вступать в брак? В любом случае, идти-то мне!
Ань Лю: …
Сегодня Цинь Бокай вернулся поздно, перевалило за девять. Пьяного в стельку, его поддерживал водитель. Войдя в дом, он принялся хвастаться. Ань Лю велела подать ему отрезвляющий отвар и села на диван, ожидая, пока он допьет.
Цинь Бокай, сев рядом с ней, ослабил галстук: — Аньюэ в последнее время вел себя прилично. Через пару дней выпустим его, пусть сходит в Концерн Хань, составит им компанию.
Ань Лю холодно усмехнулась: — Зачем Аньюэ составлять ему компанию? Неужели не видела, как его напугали на прошлом банкете?
Цинь Бокай понимал, что в этой ситуации он виноват перед Ань Лю и сыном. Он взял её за руку, пытаясь успокоить: — Изначально я правда не хотел отправлять Аньюэ в Семью Хань. Я мужчина из рода Цинь, не стал бы я торговать единственным сыном, верно?! Но Семья Хань положила на него глаз, у меня не было выбора…
Красиво сказано! Ань Лю в последние дни не раз с ним ссорилась.
— Я сама знаю своего сына, чего он стоит и на что способен. Говорить, что Хань Шан любит Аньюэ, — это абсолютная чушь!
— Да-да…
— Боюсь, как бы слова того высокого монаха не сбылись!
Как только Ань Лю произнесла это, уголки губ Цинь Бокая, которые весь день были приподняты, внезапно опустились.
— Пусть Семья Хань обанкротится или исчезнет — мне до этого нет дела. В конце концов, я заберу сына обратно. Детей у них нет, даже если придется кормить его всю жизнь, я справлюсь!
— Боюсь…
— Чего?
Ань Лю посмотрела на протрезвевшего мужа: — Боюсь, чем глубже мы завязнем сейчас, тем сложнее будет выбраться. И долги Семьи Хань придется отдавать нам, Семье Цинь!
Цинь Бокай покрутил массивное кольцо на пальце и покачал головой: — Даже в пророчествах бывают ошибки. Я видел Хань Шана и верю в его способности.
— А как насчет того, что уже сбылось из предсказаний?
Цинь Бокай замолчал. Нельзя сказать, что пророчества были неточными — многое из сказанного действительно подтвердилось…
http://bllate.org/book/31707/3870459
Готово:
