Услышав про верхний этаж, менеджер мгновенно протрезвел, и в его глазах прояснился рассудок.
Он холодно посмотрел на Мэн Лоцяо, но попытался свести всё к шутке:
— Послушай, что насчёт сегодняшнего инцидента...
— Да нашему боссу просто захотелось чего-то новенького, перенесите всё на два других вечера. Надоест — вернёте всё как было, делов-то!
— Мне тоже нелегко, понимаешь? Человек выложил немалую сумму, чтобы выкупить весь клуб, а ты всё упрямишься и трубку не берёшь...
Менеджер попытался прочитать что-то по лицу Мэн Лоцяо, но разглядеть удалось лишь безупречно белый подбородок.
— У каждого человека есть гордость, знаешь ли! — сменив тон, он попытался пойти на попятную. — К тому же, кто сказал, что сегодня верхний этаж вообще открыт?
Мэн Лоцяо сделал вид, будто ничего не слышит. Нерушимо стоял на месте, достал телефон и притворился, будто собирается кому-то позвонить.
— В прошлый раз друг босса проводил меня в зал на верхнем этаже и оставил свой номер. Менеджер хочет, чтобы из-за такой мелочи я потревожил влиятельного человека сверху?
Пока он говорил, пара пальцев пару раз скользнула по экрану, и на лбу у его собеседника уже выступила испарина.
Сегодня ведь наверх пожаловал важный гость! Если этот человек останется недоволен, девяти жизней менеджера не хватит, чтобы расплатиться!
Менеджер еще раз мысленно всё взвесил. Мэн Лоцяо совсем не похож на Сяо Юя: он всегда немногословен, не любит тусоваться в залах, предпочитает просто петь, но если уж упрётся рогами...
Скрипнув зубами, менеджер выдавил:
— Ладно! Оплачу я тебе смену!
Прервав манипуляции Мэн Лоцяо в телефоне, он достал свой и быстрой перевёл деньги.
В душе он презрительно фыркал: в конце концов, парень просто не умеет подстраиваться под обстоятельства, раз позволил кому-то увести у него из-под носа золотое местечко!
Устроился работать в бар, так перед кем он тут строит недотрогу?!
Подумаешь, какой-то певец, без него что, клуб не откроется?!
— Здесь восемнадцать тысяч.
Получив перевод на семнадцать с половиной тысяч, Мэн Лоцяо напомнил:
— Ещё пятьсот.
— ...Тц!
Выругавшись сквозь зубы, собеседник скинул недостающие пятьсот.
Выражение лица Мэн Лоцяо ни капли не изменилось, он тут же принял деньги. Закончив с только что открытыми наугад приложениями, он затворил их одно за другим и только после этого направился к выходу.
Это сегодня тот хмырь напился, да еще некстати явилась персона, которую лучше не злить, вот он и позволил себя провести.
Будь Мэн Лоцяо обычным парнем, откуда бы у него взялся номер телефона кого-то из мажоров? Появись здесь эти гости — разве он не побежал бы звать их наверх?!
Сунув руки в карманы, Мэн Лоцяо двинулся к парадному входу.
У главного выхода толпилось множество расходящихся гостей: из-за дождя люди кучками застряли под козырьком.
Он поморщился, развернулся и направился к боковому выходу — об этой двери мало кто знал.
Шагая вперед, он прикидывал в уме: теперь, когда с этой работой покончено, заработок сократился больше чем наполовину. Нужно срочно искать другое место, иначе в следующем месяце нечем будет отправить деньги в детдом.
Как назло, на носу Новый год, надо заработать побольше: на книги и на зимние одеяла для детского дома.
В подвале нет отопления, а обогрев — это огромная статья расходов...
— Ох...
Погруженный в свои мысли, он уже собирался выйти, как случайно врезался в прохожего.
— Извините.
Мэн Лоцяо слегка приподнял голову и посторонился, пропуская человека вперед.
Краем глаза он заметил чисто черный костюм под кашемировым пальто незнакомца. Мэн Лоцяо не разбирался в брендах, но по одной лишь ткани было понятно, что вещь стоит баснословных денег.
При столкновении плечами незнакомец протянул руку и стряхнул пыль с задетого места. Под его четко очерченными пальцами ясно читалось брезгливое отвращение.
Мэн Лоцяо чуть выше поднял голову и бросил взгляд в сторону: в конце коридора, откуда шел этот человек, находился эксклюзивный лифт на верхний этаж.
Он не желал неприятностей. Еще раз бросив короткое «прости», Мэн Лоцяо увидел, что спутник не собирается уступать дорогу первым, сделал шаг вперед и вышел из бара.
Проход у боковой двери был узким. Выходя, Мэн Лоцяо боком протиснулся мимо незнакомца, и в ноздри ему неуловимо ударил горьковатый древесный аромат, словно он оказался в чаще древнего первобытного леса.
Мгновение — и вот его обдает холодным ветром с дождем, снаружи царит промозглая свежесть, горечь развеялась, оставив лишь легкий шлейф.
Приятный запах, но слишком холодный!
Мэн Лоцяо запахнул пальто поплотнее и быстрой походкой направился к ближайшей станции метро: в эту почти нулевую зимнюю погоду она заменяла бесплатную комнату обогрева.
Позади него чья-то фигура замерла на мгновение, провожая его взглядом. Полы пальто уже пропитались дождевой влагой, но человек казался к этому совершенно равнодушным.
— Господин Хань.
К самому тротуару подкатил автомобиль, водитель почтительно выскочил с зонтом. Хань Шан еще раз глянул на растворившуюся в дождливой дымке фигуру, после чего шагнул в салон.
— В компанию.
Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза в попытке подремать. Стоило смежить веки, как перед глазами снова возникла та мелькнувшая на мгновение белизна.
Поля капюшона скрывали большую часть лица юноши, и когда тот поднял голову, виднелся лишь мертвенно-бледный подбородок. На фоне серо-черной одежды эта вспышка белизны казалась невероятно яркой.
Так и хотелось с силой сдавить его, впиться зубами, оставить следы — изничтожить, покрыть багровыми пятнами. Наверняка это выглядело бы потрясающе!
Хань Шан резко распахнул глаза. Он уже давным-давно толком не спал: неужели его состояние снова ухудшилось?
Помассировав пульсирующие от боли виски, он наугад взял из стопки какой-то документ и раскрыл его.
Сидящий впереди водитель украдкой взглянул в зеркало заднего вида. Заметив, что босс снова принялся за работу, он с привычным безразличием отвернулся.
А человек на заднем сиденье всю дорогу так и пропялился в бумаги, даже не перевернув страницы...
Черный Aston Martin подкатил к дверям компании, и Хань Шан в одиночестве поднялся наверх.
Шестидесятиэтажное офисное здание Корпорации Хань, возведенное по проекту знаменитого итальянского мастера, уже давно стало известной достопримечательностью Пекина.
А кабинет Хань Шана занимал самый верхний этаж.
Приближалось семь часов утра — время, когда город просыпается. Уличный поток машин постепенно густел, и если смотреть на него с крыши, огни напоминали россыпь звезд в ночном небе.
Дождь шел всю ночь, струйки воды стекали по панорамным окнам, принося с собой беспричинное умиротворение.
Другим такая погода могла и не нравиться, но для Хань Шана она была любимой.
Устроившись на диване и прислушиваясь к шепотку плотного дождя, он на редкие мгновения обрел душевное спокойствие...
***
Вернувшись в свое жилище, Мэн Лоцяо уже не чувствовал онемевших от холода рук и ног. Впрочем, стоило углубиться внутрь, как повеяло сыростью и могильным холодом.
Жил он в глуши: выйдя из метро, пришлось еще добрых полчаса топать пешком под дождем.
В Пекине каждый квадратный дюйм на вес золота, и даже на подвальное помещение в более-менее приличном районе у него не хватало денег.
К тому же, давным-давно в центральных районах Пекина приняли постановление: сдавать подвалы под жилье запрещено.
Мэн Лоцяо пересек широкий проспект, свернул в узкий хутун и пошел вглубь. Миновав переулок, он уперся в тупик с обветшалыми улочками.
В отличие от новеньких улиц снаружи, здесь повсюду валялись брошенные мотоциклы, горы мусора и нечистоты. Уличный фонарь подслеповато моргал, издал слабый плевок и окончательно погас.
Дрожащими пальцами он привычно включил телефон и при свете слабого экрана пошел дальше, пока не остановился перед железной дверью.
За ней тянулся длинный коридор, уходящий вниз змеистым серпантином. Извиваясь словно поджидающая добычу ядовитая змея и высунув раздвоенный язык, невидимая в темноте лестница уводила прямо в ад!
В тот самый миг, когда он открыл дверь, в лицо ударило зловоние вперемешку с запахом гнили, от которого к горлу подступил тошнотворный комок...
Мэн Лоцяо спускался ступень за ступенью, не считая пролетов. Проход становился все уже и уже, пока наконец не сузился до размеров одного человека — если навстречу кто-то шел, приходилось протискиваться боком.
Привычно свернув за один угол, потом за другой, проделав такие маневры несколько десятков раз, он наконец остановился перед дверью.
Температура здесь была на несколько градусов ниже, чем на улице; вентиляции никакой, сыро, холодно и воняет.
Серая штукатурка слоями отваливалась от стен, покрывая их чудовищными пятнами разросшейся плесени.
Мэн Лоцяо вошел внутрь, повесил промокшее пальто на вешалку у кровати, снял с себя единственную теплую куртку и набросил на плечи.
Затем вышел в общую зону, набрал ведро воды, опустил туда простейший кипятильник-спираль и присел на край койки в ожидании.
Вода закипела быстро. Быстро ополоснувшись, он опустил ноги в таз, и только когда оледеневшее тело хоть немного согрелось, тихо выдохнул:
— Фу...
Протяжно вздохнув, он кое-как протер волосы и, даже не дождавшись, пока они высохнут, рухнул на матрас и провалился в сон.
В полудреме послышался глухой стук — хлоп, хлоп, хлоп...
Перевернувшись на другой бок, под тонким одеялом зашуршала ватная куртка.
— Бух-бух-бух, бух-бух-бух...
Стук стал громче!
Мэн Лоцяо приподнялся, локтем случайно задев лежащий у подушки телефон — экран зажегся, показывая девять утра.
Он поспал меньше двух часов...
Вымокнув под дождем и проработав всю ночь, он чувствовал, как раскалывается голова, а спину пробирает озноб.
— Что такое?
Когда он открыл дверь, на пороге стоял хозяин квартиры.
Домовладелец с сильным местным акцентом принялся отчитывать его недовольным тоном за то, что тот так долго открывал:
— Тьфу, думал уже, тебя дома нет!
Мэн Лоцяо уставился прямо на него. Глаза покраснели от усталости, уголки слегка приподняты вверх, во взгляде читалось упорство вперемешку с холодом.
Домовладелец уже хотел было выругаться еще крепче, но почему-то осекся под этим взглядом и лишь громко затянул:
— В районе новые правила ввели, слыхал? У нас теперь строго как в центре: подвалы больше сдавать нельзя!
— Ты в этом месяце прожил чуть больше половины, за вычетом коммуналки осталась сотня.
Под «центром» подразумевался, само собой, самый престижный район Пекина.
Хотя Мэн Лоцяо был болен, он старался держаться рассудительно:
— Когда я только съезжался сюда, вы говорили, что здесь не будет...
— Ой, всё! — перебил его хозяин, и его голос гулко раскатился по пустому мрачному коридору. — Откуда я знал-то? Будь я дураком, стал бы отказываться от денег? Если б у меня кто-нибудь из своих сидел внутри, стал бы я стоять тут с тобой из-за этих пятисот за аренду?!
Мэн Лоцяо задохнулся от подступившей к горлу жгучей боли.
Хозяин швырнул ему в лицо сторублевую купюру:
— Чтобы через день духу твоего здесь не было!
Мэн Лоцяо не удержал купюру, она упала на пол. Неизвестно кто пролил в проходе воду, смешав ее с грязью и машинным маслом, и несчастная сотенка угодила аккурат в эту жижу.
Наклонившись, он поднял бумажку, но когда выпрямился, в глазах потемнело так, что он едва удержался на ногах!
— Эй-эй-эй! Только не вздумай притворяться и вешать на меня всех собак!
С трудом ухватившись за дверной косяк и долго приходя в себя, Мэн Лоцяо наконец смог выпрямиться.
Домовладелец отступил назад, прижавшись спиной к двери напротив.
Плотно закрыв глаза и выдохнув мутный воздух, Мэн Лоцяо почувствовал, что температура его тела упала еще на пару градусов...
http://bllate.org/book/31707/3870448
Готово:
