Глава 12. Лист, с которым играют рыбы (12)
Лин Цзян не стал возвращаться в птичник, а направился в Башню Скрывающегося Дождя.
Во дворе Цзи Юйшаня был устроен бассейн из синих каменных плит. Летом там распускались нежно-зеленые кувшинки, которые так красиво покачивались на ветру. Лин Цзян стоял у кромки воды и, опустив голову, долго смотрел на свое отражение, не шевелясь.
Цзи Юйшань, вышедший на улицу, чтобы помыть кисти, заметил загадочного и неуловимого Лин Цзяна, который выглядел крайне задумчивым. Он подошел к краю бассейна, присел, опустил кисти в воду, чтобы очистить их от туши, и мягко спросил:
— У юного героя есть какие-то тревоги?
Услышав голос, Лин Цзян повернул голову, какое-то время смотрел на него, а затем, сохранив бесстрастное выражение лица, отвел взгляд и снова уставился на свое отражение в воде, погруженный в глубокие думы.
Цзи Юйшань отложил вымытые кисти в сторону и придвинулся ближе к Лин Цзяну.
Спустя некоторое время маленькая желтая птичка, все еще завороженная отражением, тихо произнесла:
— Я думаю об Инь Чэнлане.
Цзи Юйшань, не ожидавший такого признания, смутился, и его лицо слегка покраснело:
— Разве ты не видишься с ним каждый день?
Даже при такой частоте встреч он все равно продолжает о нем думать.
Лин Цзян поднял веки, и в его черных, как смоль, глазах промелькнуло недоумение:
— Разве нельзя думать о человеке, если видишь его каждый день?
Цзи Юйшань поперхнулся. Конечно, думать можно, но неужели нельзя делать это втайне, будучи птицей? Зачем приходить к нему и признаваться в тоске? Подумал ли он хоть немного о его чувствах? Старое лицо Цзи Юйшаня залилось краской стыда.
Лин Цзян умолк, опустив голову и глядя на расходящиеся по воде изумрудные круги. Он размышлял о том, почему раньше, не видя этого человека, считал его неуловимым, словно дракона, чья голова видна, а хвост скрыт в облаках. Теперь же, когда он увидел, как тот выглядит, и услышал его голос, Инь Чэнлан все равно оставался для него загадкой.
Он был как густой туман на вершине Пика Ваньхай: когда сквозь него пробивался луч света, казалось, что можно разглядеть, что скрывается за пеленой, но стоило всмотреться, как перед глазами возникали лишь смутные очертания. Больше ничего не разобрать, и от этого становилось лишь еще таинственнее.
Лин Цзян стоял у бассейна, раздраженно вороша птичьей лапкой холодную воду. Его взгляд переместился с поверхности воды на сидевшего рядом книжника. Заметив, что Цзи Юйшань тоже о чем-то задумался и выглядит не менее озабоченным, он спросил:
— О чем ты думаешь?
Цзи Юйшань оперся руками о колени, подался вперед и, подперев подбородок, небрежно ответил:
— Об Инь Чэнлане.
Стоило ему это произнести, как вокруг внезапно похолодало, и на него устремился острый, как лезвие, взгляд.
Цзи Юйшань поспешно покачал головой и выпрямился:
— Нет, я думаю не о том же, о чем ты. Я думаю об известии, которое Глава павильона Инь передал мне сегодня. Он сказал, что они нашли Пей Цзяньнаня.
Пей Цзяньнань, объявленный в розыск в мире цзянху, был найден. Враг, похитивший его возлюбленную, был уже почти в руках, но Цзи Юйшань заколебался. Что он мог сделать с Пей Цзяньнанем? Инъэр ушла с тем добровольно, разорвав помолвку в одно мгновение. Ее бессердечие леденила ему душу. Цзи Юйшань не был навязчивым человеком: если сердце Инъэр не принадлежало ему, то, как бы больно и обидно ему ни было, он не собирался унижаться, чтобы удерживать ее.
Цзи Юйшань с трудом оправился от удара, некоторое время скрываясь и залечивая раны в доме своего друга Янь Чу. Он не ожидал, что письмо из дома заставит его вернуться. Отец и мать умоляли его: ради того, что он вырос вместе с Инъэр, помочь найти ее — хотя бы чтобы родители знали, жива ли она и хорошо ли ей.
Цзи Юйшань был куда более привязан к людям, чем девушка по имени Инъэр, поэтому, не выдержав слезных просьб ее отца, он согласился помочь в поисках.
Человек, с которым сбежала Инъэр, не был отпрыском знатной семьи — это был печально известный в цзянху разбойник. Цзи Юйшань много где наводил справки, но не получил никаких полезных сведений. В отчаянии он вспомнил о первой в цзянху разведывательной организации.
Однако Пей Цзяньнань недавно совершил нечто, из-за чего его начали преследовать объединенные силы различных сект, и он постоянно менял местоположение. По обычному тарифу Павильон Укрощения Феникса берет не так много, но и уровень почтовых птиц для таких задач другой. Поэтому получить известия о местонахождении Пей Цзяньнаня в короткие сроки было невозможно.
В довершение всех бед, мать Инъэр слегла с тяжелой болезнью от горя. Казалось, дни ее были сочтены, и единственным желанием перед смертью было увидеть дочь. Цзи Юйшань хотел попросить Павильон Укрощения Феникса ускорить поиски Пей Цзяньнаня, но у него не было таких денег, и он несколько дней ходил сам не свой.
Услышав, что он собирается помогать своей сбежавшей невесте, его друг Янь Чу пришел в ярость, отчитывая его за то, что тот не видит разницы между добром и злом и окончательно поглупел от своих книг. До самого отъезда Цзи Юйшаня Янь Чу отказывался его видеть. Однако полмесяца назад, когда Цзи Юйшань был в самом глубоком отчаянии, Янь Чу прислал ему одну вещь, сказав, что с этим предметом Инь Чэнлан обязательно примет его лично.
Именно поэтому Инь Чэнлан согласился встретиться с ним.
Павильон Укрощения Феникса задействовал свою сеть информаторов и лучших почтовых птиц, и не прошло и пяти дней, как местонахождение Пей Цзяньнаня было установлено с предельной точностью.
Цзи Юйшань снова приуныл: удастся ли ему вернуть Инъэр, даже если он найдет ее? Если у нее осталась хоть капля совести, она прислушается к его словам. Но если она упряма и твердо решила остаться с Пей Цзяньнанем, что может сделать он, бедный книжник без сил и навыков культивации?
Неужели он собирается убеждать их цитатами из классиков? Это же безумие.
Услышав, что его беспокоит эта проблема, Лин Цзян стряхнул капли воды с когтей и небрежно произнес:
— Пей Цзяньнань, говоришь? Я помогу тебе. Я ведь еще должен тебе за «птичью» услугу.
Цзи Юйшань горько усмехнулся:
— Ты спас мне жизнь на Горе Ланшань, а я привел тебя к Главе павильона Инь. Мы уже давно квиты.
Лин Цзян взвесил в уме, что важнее: спасенная жизнь или встреча с Инь Чэнланем, и, совершенно не заботясь о чувствах Цзи Юйшаня, решил, что второе весомее:
— Мы не в расчете.
Хотя помощь была весьма кстати, Цзи Юйшань, очевидно, догадавшийся, о чем думает Лин Цзян, почувствовал глубокое уныние. Неужели от этого «демонстративного проявления чувств» нельзя было отказаться?
Решив помочь Цзи Юйшаню, Лин Цзян не стал откладывать дело в долгий ящик. Он слетал в птичник, собрал маленький узелок с птичьим кормом, сжал его в когтях и в тот же день вместе с Цзи Юйшанем поднялся на Башню, Слушающую Море, чтобы встретиться с хозяином в его кабинете.
Пока Цзи Юйшань обменивался любезностями с главным евнухом Лянем, Лин Цзян, покрутившись на месте, вспорхнул к мужчине, сидевшему у окна и любовавшемуся видом. Сначала он опустился в угол резного красного окна, а затем, ступая по узкому подоконнику, медленно подошел к Инь Чэнланю и задрал голову.
Темные волосы Инь Чэнланя, словно водопад, спадали на плечи, а горный ветер разметал несколько прядей у его висков. Похоже, он редко бывал на солнце, поэтому его кожа и волосы создавали резкий контраст черного и белого. Он был прекрасен, словно нефритовое изваяние.
Лин Цзян бесцеремонно разглядывал его некоторое время:
— Я пойду помогу ему, но скоро вернусь.
Инь Чэнлан перевел взгляд на маленькую желтую птичку. Хохолок на голове у той развевался на ветру, выглядя невероятно мило, однако взгляд Инь Чэнланя оставался спокойным и серьезным. Он даже не улыбнулся, а лишь тихо произнес:
— Можешь идти куда хочешь, не обязательно докладывать мне. Тебя не остановят даже Шесть Соколов, и никто в Павильоне Укрощения Феникса не сможет преградить тебе путь.
В его низком голосе слышалась едва уловимая хрипота, будто у человека, только что оправившегося от тяжелой болезни. Лин Цзян вдруг заметил, что лицо Инь Чэнланя было неестественно белым, лишенным красок, однако он сидел в инвалидном кресле из зеленого камня с прямой, как сосна, спиной, и совсем не был похож на больного.
Лин Цзян нахмурился в душе и торжественно заявил:
— Я твоя птичка.
Поэтому он должен знать, куда он направляется.
Инь Чэнлан приподнял бровь от этих слов. В принципе, все так, но звучало это очень странно. Он не должен был зацикливаться на этом, но фраза показалась ему настолько неловкой, что он захотел ее поправить. Он моргнул:
— Не помешало бы добавить еще одно слово перед «птичкой».
Что-нибудь вроде «почтовая птичка» звучало куда приятнее.
Лин Цзян ответил:
— Я твоя птичка-птичка.
Цзи Юйшань, стоявший неподалеку, чуть не рухнул в чашку с чаем. Он никак не мог представить, как юный герой Лин Цзян — высокий, гордый и чистый душой — мог произнести нечто подобное.
Инь Чэнлан не видел человеческий облик Лин Цзяна, поэтому вынес это чуть спокойнее, чем Цзи Юйшань, хотя даже у него лицо слегка исказилось от удивления. «С чего это я начал спорить с птицей?» — подумал он и поскорее отпустил его.
Цзи Юйшань собирался отдать вещь Инь Чэнланю прямо сейчас, но мужчина отказался: пусть сначала найдут Пей Цзяньнаня, чтобы продемонстрировать искренность деловых отношений Павильона Укрощения Феникса. Цзи Юйшань был безмерно благодарен. Еще засветло они покинули Пик Ваньхай и поспешили по адресу, указанному Лянь Аньгэ.
До темноты они добрались до приморского городка. Пока Цзи Юйшань искал постоялый двор, сидевшая на его плече маленькая желтая птичка внезапно клюнула его в ухо.
Цзи Юйшань, поморщившись и потирая ухо, с кривой улыбкой спросил:
— Ты ведь не ешь мясо, верно?
Лин Цзян бросил на него холодный взгляд, в котором читалось: «Как ты можешь нести такую чушь?», и шепнул ему на ухо:
— Иди сюда.
Цзи Юйшань поднял голову и увидел вывеску лавки, в которую собиралась лететь птичка: «Продажа клеток для птиц».
Когда они вышли оттуда, в руках у Цзи Юйшаня была клетка, накрытая черной тканью, а рядом с ним шел высокий и холодный на вид юноша.
Цзи Юйшань, придвинувшись ближе к Лин Цзяну, понизил голос:
— За нами действительно следят? Кто они?
Лин Цзян хмыкнул, бросил взгляд назад и холодно произнес:
— Павильон Укрощения Феникса.
Он прищурил глаза, и длинные ресницы скрыли черные, как омут, зрачки:
— Инь Чэнлан расследует мою личность.
Цзи Юйшань был поражен.
Лин Цзян, не оборачиваясь, продолжил путь:
— Необычные обстоятельства всегда вызывают подозрения. Я сам напросился к нему, открылся ему — естественно, это вызвало у него вопросы.
Не дожидаясь расспросов Цзи Юйшаня, он добавил:
— И он прав, что подозревает меня.
Его происхождение было неизвестно, он понимал человеческую речь — если бы кто-то воспользовался им, чтобы подобраться к Инь Чэнланю и причинить ему вред, это было бы вполне логично.
Лин Цзян не собирался оправдываться. Вместо объяснений пусть лучше проводит расследование. Когда он во всем убедится, то сам придет к истине.
Цзи Юйшань поднял повыше клетку и поправил черную ткань:
— Тогда к чему это все?
Лин Цзян нахмурился. Обычная птица, способная сказать пару слов, уже вызвала у того столько подозрений. Если Инь Чэнлан узнает, что он может принимать человеческий облик, это создаст еще одну личность, и доверия к нему станет еще меньше. Поэтому Лин Цзян не хотел раскрывать свое истинное обличье в ближайшее время.
Тем более, он ведь и так птица. Для его цели — заставить Инь Чэнлана тренировать его — человеческий облик был совершенно не нужен.
Несмотря на эти мысли, в глубине души Лин Цзяна промелькнула едва заметная тень разочарования.
Цзи Юйшань не ожидал, что птица может быть настолько проницательной. Узнав причину, он пообещал хранить секрет Лин Цзяна и даже подыграл ему: просунул палец в клетку, изображая дразнящую игру, и нарочно громко произнес:
— Птичка-птичка, я купил тебе клетку, спи теперь послушно.
Лин Цзяна передернуло от этой глупости, и он отвернулся.
Согласно информации Павильона Укрощения Феникса, менее чем через три дня они вышли на след Пей Цзяньнаня. Лин Цзян заставил Цзи Юйшаня скакать всю ночь без отдыха, пока, наконец, не спрыгнул с лошади и, глядя на храм посреди пустыря, не бросил:
— Нашли.
Цзи Юйшань свалился с седла, потирая глаза с синяками и зевая, и увидел, как черная тень выбила ветхую дверь храма и, спотыкаясь, вывалилась наружу. Тень неуклюже вскочила и бросилась в сторону Цзи Юйшаня, толкнув его плечом, и скрылась.
Цзи Юйшань был ошеломлен, но, прежде чем он успел среагировать, чья-то рука схватила его за шиворот и оттащила назад, освобождая путь. Следом из храма выскочили еще шесть или семь теней, бросившихся в погоню за первой.
В смятении он спросил:
— Кто это был?
Лин Цзян вскочил на коня:
— Пей Цзяньнань.
Цзи Юйшань удивился и посмотрел вверх на того, кто сидел на лошади:
— Я помню, что Пей Цзяньнань носит только белое. Куда ты?
Лин Цзян оставался невозмутимым. Одной рукой он держал поводья, а другой пошарил за спиной и неизвестно откуда достал пару Восьмигранных молотов в форме цветка сливы. Глядя вниз, он бросил:
— Жди меня здесь.
Сказав это, он не стал дожидаться ответа и умчался прочь, словно ветер.
Пей Цзяньнань был разбойником, его боевые искусства были средними, но техника легкости была подобна «следам на снегу», не оставляющим следов. Даже будучи раненым, он быстро перемещался между деревьями и вскоре оторвался от преследователей.
Те, видя, что не могут догнать его, достали луки. Пей Цзяньнань почувствовал, как затылок похолодел: те, кто гнался за ним, были с Виллы Пронзающих Стрел, славившейся мастерством стрельбы.
Стрелы, разумеется, были быстрее людей. В воздухе раздался пронзительный свист. Пей Цзяньнань уклонился, но острая стрела чиркнула его по плечу и вонзилась в дерево позади. Плечо пронзила жгучая боль, но времени на осмотр не было: следом летел еще целый рой стрел.
Он замедлил бег, выхватил меч и, развернувшись, вступил в бой.
Однако вскоре он оказался в невыгодном положении. Ран становилось все больше. Один из преследователей нажал клинком на запястье Пей Цзяньнаня и резко дернул — меч вылетел из рук. Пей Цзяньнань отбивался голыми руками и не заметил, как из-за спины блеснул клинок.
Предательский удар был нацелен прямо в шею. Лезвие не дошло до цели всего на полдюйма, как внезапно наткнулось на преграду. Появившийся из ниоткуда Восьмигранный молот в форме цветка сливы размером с голову быка подтолкнул острие клинка обратно.
Сила удара, переданная от клинка к ладони нападавшего, была колоссальной. У того онемела рука, и он в изумлении увидел, что молот держит холодный, суровый юноша. Нападавший подпрыгнул в воздух, пытаясь ударить Пей Цзяньнаня ногой, и в тот момент, когда тот наклонил голову, клинок снова рванулся вперед. Однако оружие в руках юноши, казавшееся неуклюжим, оказалось невероятно гибким: легкий поворот запястья, удар клинка о молот — раздался скрежет металла, от которого сводило зубы. Вторым молотом юноша, подобно грозовой туче, обрушился на голову нападавшего.
Если бы этот предмет опустился на голову, мозги полетели бы во все стороны. Однако молот лишь едва коснулся скальпа противника, описал в воздухе полукруг и был убран юношей за спину.
— Кто ты такой? — прерывающимся голосом спросил нападавший.
После короткой схватки дыхание Лин Цзяна оставалось ровным. Он держал оба молота в одной руке и, стряхнув пыль с подола одежды, легко произнес:
— Я забираю его.
Преследователи окружили Пей Цзяньнаня и Лин Цзяна:
— Кто бы не хотел отхватить кусок от того, что у него в руках? Если хочешь его забрать, сначала спроси, согласны ли мы.
С этими словами все бросились в атаку. Лин Цзян отшвырнул потерявшего сознание Пей Цзяньнаня за пределы круга и начал бой.
Пей Цзяньнань, лежа на земле спиной к сражающимся, внезапно открыл глаза. Убедившись, что за ним никто не следит, он, используя технику легкости, скрылся.
Заметив, что добыча сбежала, а Лин Цзяну они не ровня, люди остановились и, сдерживая гнев, тяжело дыша, прошипели:
— Этот человек хитер и коварен. Раз он сбежал, найти его будет непросто. Нет смысла сражаться друг с другом до смерти, пусть каждый полагается на свои навыки: кто поймает, тот и победил.
Лин Цзян тоже перестал сражаться и спокойно поправил воротник. Его безмятежный вид заставил остальных зубы стиснуть от ярости — казалось, эти слова были лишь оправданием их собственного бессилия, и, что еще обиднее, так оно и было.
Переглянувшись, люди из отряда преследователей, гнавшиеся за Пей Цзяньнанем, неохотно разошлись.
Лин Цзян закинул молоты за спину, с помощью магии спрятал их и, не торопясь, направился в другую сторону.
http://bllate.org/book/31699/3869499
Готово:
