Прошло больше часа, прежде чем ножное кольцо наконец сняли с лапки Лин Цзяна. Инь Чэнлань выпрямился и почувствовал, что одежда на спине насквозь промокла от пота. Он отбросил инструменты в сторону, потер глаза и произнес:
— Ань Гэ, как раз воспользуйся случаем, чтобы проверить ножные кольца почтовых птиц в павильоне. Если обнаружишь негодные — замени все до единого. В Обители Неба проверь птицеводов, и если у кого-то кольца на лапках птиц не соответствуют правилам — накажи.
Ножные кольца надевали на почтовых птиц для опознавания. Если бы птицеводы из-за своей небрежности или халатности создали помехи в полете птиц, то суровое наказание их хозяев стало бы единственной справедливостью по отношению к трудящимся пернатым.
Затем Инь Чэнлань надел на другую лапку Лин Цзяна новое серебряное колечко.
Благодаря материалу оно было таким легким, что его присутствие почти не ощущалось. Лишь опустив голову, можно было заметить серебряный ободок, охватывающий птичью лапку: солнечный свет играл на нем, отражая мелкие искры. Лин Цзян с полчаса подергал лапкой, разглядывая обновку, а затем молча подобрал ее под себя.
— Тебе не нравится? — спросил Инь Чэнлань, небрежно вытирая пальцы влажной салфеткой. Он слегка прикрыл глаза, и из-под густых ресниц упал взгляд, оценивающий каждое движение Маленькой желтой птички.
Лин Цзян сдержанно качнул головой, делая вид, что ему абсолютно всё равно. Больше не упоминая о кольце, он спросил:
— Когда начнется тренировка?
Инь Чэнлань передал салфетку стоявшему за спиной Лянь Аньгэ, скрестил руки на коленях и повернулся к окну. Он увидел, как стайка птиц пронеслась над горным ручьем, а в пустых горах разнесся свист птицевода:
— Это птенцы, отобранные на конкурсном смотре. Сейчас трое птицеводов Обители Неба обучают их лично. Можешь для начала побыть с ними несколько дней, чтобы я мог учесть твои особенности и обучать тебя соответственно твоим способностям.
Лин Цзян немного подумал, и его маленькие круглые глазки метнулись к лицу мужчины:
— Получается, я теперь каждый день не буду тебя видеть?
Инь Чэнлань:
— Зачем тебе меня видеть?
Лин Цзян нахмурился, качнул головой, и хохолок на макушке забавно закачался в такт его движениям:
— Разумеется, чтобы ты мог учесть мои особенности и обучать меня соответственно моим способностям.
Уголки губ Инь Чэнланя едва заметно дрогнули. Он понял, что эта наделенная человеческим разумом птица вовсе не так проста. Голова у нее с виду не больше грецкого ореха, зато понимает многое — ее так просто не проведешь.
— Ох... — подумав, он произнес: — В конце концов, Массив Шести Соколов в Бескрайнем Небе не сможет тебя остановить. Если захочешь, можешь приходить ко мне каждый день и докладывать о результатах вчерашней тренировки.
Услышав это, Лин Цзян довольно кивнул. Получив желаемый ответ, он не стал задерживаться: повернулся к подоконнику, сделал пару прыжков, заметил новенькое колечко на лапке, на мгновение замер, чуть склонил голову набок, выразив благодарность, а затем легко спрыгнул с подоконника и улетел.
Как только Маленькая желтая птичка скрылась, Лянь Аньгэ закрыл все шестнадцать распахнутых створок окон, оставив приоткрытой лишь половину одной — как раз рядом с Инь Чэнланем:
— Девятнадцатый господин намерен оставить ее у себя? И впрямь возишься с ней как с сокровищем?
Подумаешь, умеет разговаривать — кто сейчас не умеет?
Инь Чэнлань парировал вопросом:
— Разве она не сокровище?
Лянь Аньгэ нахмурился:
— Сокровище-то сокровище, да только с А Цин ее не сравнить. В этом деле есть как плюсы, так и минусы. Она, конечно, смышленее и понятливее других птиц, но девятнадцатому господину не стоит забывать: хранить секреты способны лишь мертвецы да животные, а общее у них то, что секрет может войти, но выйти наружу — нет. Хоть она и говорит по-человечески, есть риск, что она сболтнет лишнего.
Инь Чэнлань издал глухой звук и приложил пальцы к переносице. Усталость неизвестно когда заволокла его взгляд, и без того бледное лицо сейчас казалось неестественно белым:
— Ты прав, эта пташка действительно необычна. Распорядись, чтобы за ней приглядывали.
Его лицо становилось всё бледнее, а в глазах залегала всё более глубокая, мрачная тень. Последняя фраза почти затерялась в этой непроглядно-черной темноте:
— Я всё еще не могу понять, зачем она ко мне приблизилась.
Не вынеся этого мрачного, почти угрюмого выражения его лица, Лянь Аньгэ нарочно съязвил:
— Наверное, позарилась на красоту девятнадцатого господина.
Инь Чэнлань бесстыдно принял комплимент, посчитав, что вполне его заслужил.
Лянь Аньгэ придержал инвалидное кресло:
— Возвращайся в комнату, отдохни. Новости о человеке, которого ищет молодой господин Цзи, должно быть, поступят совсем скоро, и тогда мы станем еще на шаг ближе к противоядию.
Лин Цзян изначально собирался лететь в птичник, чтобы вздремнуть после обеда, но на полпути о чем-то вспомнил, резко крутанулся в воздухе и устремился в совершенно другую сторону.
В Башне Скрывающегося Дождя он бывал всего раз, и по идее должен был заблудиться, но сейчас, подгоняемый каким-то упрямым порывом в груди, он на удивление легко отыскал нужное место среди густых зарослей деревьев. Что же до природы этого порыва... Лин Цзян, не переставая лететь, то и дело вытягивал лапку и снова разглядывал ее.
Лин Цзян залетел во двор с раскидистым тунговым деревом и прямо через распахнутое окно проник внутрь.
В комнате Цзи Юйшань сидел у края кровати, безвольно опустив руку, в которой зажался листок бумаги, и отсутствующе глядел куда-то вдаль. Услышав шорох, он опомнился и увидел, что к нему с неожиданным визитом пожаловал гордый благородный герой Лин Цзян.
Свернув исписанный листок бумаги и машинально засунув его под подушку, Цзи Юйшань попытался улыбнуться. Однако, погруженный в свои мысли, он не смог изобразить улыбку — уголки его губ лишь вымученно дернулись.
— Как ты пришел? — запоздало сообразил он. — Глава павильона Инь согласился?
Лин Цзян кивнул, подлетел к столу перед Цзи Юйшанем и принял странную позу: одна птичья лапа была вытянута стрункой, другая — косо выставлена вперед, а оба крылышка раскинуты в стороны, словно гигантская птица Пэн приготовилась к взлету. Короче говоря, вся птица выглядела необычайно вытянутой и расслабленной.
Цзи Юйшань был рассеян, его взгляд блуждал, и он не заметил этой странной позы. Подойдя к окну, он рассеянно тер пальцами угол подоконника и тяжело, с грузом на душе глядел на тунговое дерево во дворе:
— Раз желание исполнилось, это просто замечательно.
Тогда Лин Цзян перелетел на подоконник, снова застыл в той же позе и равнодушно произнес:
— Я задолжал тебе птичий долг. Чего ты хочешь? Я помогу тебе.
Цзи Юйшань поджал губы и нерешительно проговорил:
— Моя суженая до сих пор пропала без вести. Я боюсь, что, следуя за этим великим вором Пей Цзяньнанем, она исстрадается.
Оперевшись рукой о стол, он присел:
— Один мой друг сказал, что я упрям и глух к доводам, раз продолжаю думать о ней даже сейчас. Он был очень недоволен тем, что я пришел в Павильон Укрощения Феникса, но всё же позволил мне явиться сюда.
Цзи Юйшань горько усмехнулся:
— Впрочем, тот мой друг всё-таки рассердился. Пару дней назад я отправил ему весточку, что со мной всё в порядке, а он в ответ прислал мне чистый лист бумаги.
Эх, ну и нрав же у него — прямо под стать этой птице.
Вспомнив про птицу, Цзи Юйшань наконец обратил внимание на Маленькую желтую птичку, которая уже долгое время застыла на его столе в причудливой позе. Он на миг опешил, не понимая, что это должно значить, и, заметив, что Лин Цзян не собирается подавать голос, неуверенно предположил:
— М-м... Эй, а ты сменил ножное кольцо?
Лин Цзян с невозмутимым видом выдвинул чуть вперед ту лапку, что была украшена серебряным колечком, и бесстрастно обронил:
— Инь Чэнлань дал.
Его тон прозвучал до того буднично и спокойно, что если бы не капля сообразительности Цзи Юйшаня, он бы едва ли догадался, что птица перед ним откровенно хвастается.
Цзи Юйшань испытал целую гамму сложных чувств: выходит, даже птица живет куда лучше и беззаботнее него самого.
Закончив своё наглое хвастовство, Лин Цзян втянул лапку обратно, аккуратно спрятал под пузико и заявил:
— Я должен тебе одну услугу. Когда отыщешь человека, которого ищешь, я помогу тебе.
Цзи Юйшань озадаченно переспросил:
— В чем именно поможешь?
Лин Цзян сочувственно окинул взглядом его макушку, словно уже отчётливо видел там бескрайние зеленеющие луга:
— Проучить Пей Цзяньнаня.
Цзи Юйшань остолбенел, моргнул, с минуту посидел с прямой спиной, а затем покачал головой, тяжело вздохнул и горько улыбнулся:
— Обида за украденную жену несовместима с жизнью под одним небом. Раньше я и сам жаждал его убить, но тот мой друг был прав: я ведь еще не женился на Инъэр, так что мы не муж и жена. У Инъэр есть любимый человек, и я не могу ее неволить. Но сейчас Пей Цзяньнань объявлен в розыск людьми из Цзянху, и Инъэр находиться рядом с ним слишком опасно, поэтому я и попросил главу павильона Инь помочь разыскать его следы.
В завершение Цзи Юйшань оперся локтями о стол, подпер подбородок ладонью и уныло опустил веки:
— Но почему мой друг никак не хочет меня понять?
Ах вот оно что! Вот какова была истинная причина его уныния: вовсе не в том, что беглянка-невеста не нашлась, а в том, что рассердился его друг.
Мобильный ум Лин Цзяна работал стремительно. Он мгновенно уловил суть из обрывочных фраз, а затем снова мысленно взглянул на макушку Цзи Юйшаня и почувствовал, что краски на тех зеленых лугах изрядно поблекли. Он не слишком любил влезать в чужие запутанные дела, но из благодарности за то, что Цзи Юйшань помог ему повидаться с Инь Чэнланем, он выделил крошечную толику из того огромного запаса терпения, что предназначался исключительно для Инь Чэнланя. Эта толика, пожалуй, была размером с ногтик, и с этим скупым выражением лица он произнес:
— Напиши ему еще раз, объясни всё подробнее.
Глаза Цзи Юйшаня вспыхнули, он убрал руку со стола:
— Я и сам так думаю! — Он тут же подскочил, принялся искать бумагу и растирать тушь, а усевшись обратно, сказал: — Благородный герой Лин Цзян, премного благодарен за подсказку.
Лин Цзян подумал, что только что сказанная им банальность оказалась не такой уж бессмысленной. Он вежливо кивнул в ответ — в конце концов, похвастаться он уже успел, — отряхнул перья и упорхнул обратно в свое гнездо.
На следующий день Лин Цзян поджидал Инь Чэнланя в кабинете главы павильона в Башне, Слушающей Море. Услышав шаги, он обернулся, но, увидев Лянь Аньгэ, тут же отвернулся обратно.
Взаимный обмен взглядами дал понять: видеть друг друга они не желают.
Лянь Аньгэ принес бамбуковую клетку для птиц и, шагая с независимым видом, вошел внутрь. Распахнув дверцу клетки, он поставил ее перед птицей:
— Сам залезешь или мне помочь? Раз уж ты птица, имей хоть кальку птичьего достоинства.
Лин Цзян уставился на дверцу клетки, и его круглые глазки наполнились настороженностью:
— Где он?
Лянь Аньгэ вздернул брови, издал издевательский смешок, уперся руками о край стола и приблизил свое смазливое лицо:
— Глава павильона человек занятой, у него дел по горло. Давай забирайся внутрь, я отведу тебя на летную площадку.
Вчера они договорились, что он будет тренироваться вместе с птенцами. Лин Цзян заглянул за спину Лянь Аньгэ, убедился, что Инь Чэнлань действительно не появится, и с ледяным видом заскользил внутрь клетки, где и уселся на поперечной жердочке, напустив на себя суровый вид.
Лянь Аньгэ подхватил клетку, приподнял маленькую иволгу на уровень глаз и с усмешкой протянул:
— Умеешь ты говорить или нет, а в клетку всё равно придется сесть. Маленькая желтая макушка, советую тебе не разносить весть о том, что ты владеешь человеческой речью, не то какая-нибудь сволочь воспользуется этим в корыстных целях, и тогда тебе уже не жить так вольготно, как сейчас.
Темные глаза Лин Цзяна скользнули по его лицу, и птица холодно бросила:
— Уходим давай, меньше болтай.
Лянь Аньгэ подавился словами. Во всем Павильоне Укрощения Феникса толпы людей ждали его наставлений и приказаний, но он даже рта раскрывать не желал, а тут вышло, что его веское слово перед этой тварью не стоило и ломаного гроша. Лянь Аньгэ, который всю ночь настраивал себя на нужный лад, почувствовал, как все его усилия пошли прахом. Стиснув зубы, он процедил:
— Ну ты и мразь.
Лин Цзян ответил с равнодушным видом:
— Сам ты мразь.
— ...
Трое птицеводов, занимавшихся обучением птенцов, были отобраны самим Инь Чэнланем. Одного из них Лин Цзян уже видел — это был тот самый птицевод по имени А Ци, за разговором которого он подслушивал под деревом в тот день.
— Главный управляющий, это новоприбывшие птенцы? — спросил один из них.
Увидев подчиненных, Лянь Аньгэ тут же преобразился, снова превратившись в блистательного, мудрого и грозного главного управляющего Павильона Укрощения Феникса. В руке он держал большую клетку, в которой сидела желтая с головы до лап пташка.
Лянь Аньгэ сдержанно кивнул и протянул им клетку.
Трое птицеводов обступили Лин Цзяна, и тот же человек недоуменно произнес:
— Что за странная порода, впервые такую вижу.
Лянь Аньгэ обронил:
— Рассмотрите-ка ее хорошенько, я сам не могу определить разновидность.
А Ци стоял неподалеку с серьезным выражением лица. Услышав это, он внимательно оглядел птицу в клетке с головы до ног.
Эта птица была сплошь покрыта пушистыми перьями желтого цвета, клюв и лапки отливали бледно-желтым оттенком, а хохолок на макушке и вовсе отдавал желтизной. За исключением пары прозрачных, иссиня-черных круглых глазок, на всем теле не было ни единого темного пёрышка или хоть какой-нибудь отличительной черты.
Хотя классификация птичьих пород была огромна, все они делились по уникальным признакам каждой группы. С первого взгляда Лин Цзян походил на семейство славковых или воробьиных, но у иволок имелись черные перья на хвосте и крыльях — у него же их не было. У воробьев был пестрый узор — у него отсутствовал и он.
В столь великом мире любая птица имела свою изюминку: у кукушки или горлицы были свои приметы, даже кукушку можно было узнать по ее характерному крику. Но Лин Цзян, помимо тотальной желтизны от макушки до когтей, не обладал абсолютно ничем примечательным, да к тому же и чирикать особо не любил.
Если уж и пытаться найти сходство, то эта птица больше всего напоминала летающего круглого цыпленка, раскормленного на убой. Подумав об этом, Лянь Аньгэ невольно задался фантастической мыслью: а вдруг эта штука и вправду обычный цыпленок?
Маленькая желтая птичка, примостившись на жердочке, хранила полное молчание, словно не замечая их догадок. Она лишь слегка прищурилась, погрузившись в собственные мысли и вид у нее был предельно отрешенный.
Лянь Аньгэ поманил рукой:
— А Ци, бери ее, позанимайся пока с ней.
Юноша никак не ожидал, что главный управляющий знает его по имени. На его старательно суровом лице промелькнула юношеская растерянность, но он все же принял клетку.
Лянь Аньгэ кивнул юноше, перевел взгляд на Маленькую желтую птичку, поднял два пальца, указал сначала на свои глаза, а затем на Лин Цзяна, давая понять, что будет следить за ним.
Лин Цзян в клетке холодно отвернулся, продемонстрировав ему кругленький птичий зад.
http://bllate.org/book/31699/3869496
Готово:
