Цзи Вэйчжоу не стал слушать уговоры оставшегося позади человека и, не оглядываясь, вышел.
В отделение для госпитализированных теперь уже не пускали посторонних. Цзи Минь остался в больнице дежурить у постели больного, а когда Секретарь Сун позвонил ему, его уже не было в палате.
Секретарь Сун сообщил, что Цзи Чжэньчжан лёг в больницу ещё во второй половине дня, но телефон Цзи Вэйчжоу был всё время выключен, а звонки отклонялись. Дозвониться ему удалось лишь сейчас, после чего он принялся отчитывать парня за незрелость и ругать за безрассудство.
Цзи Вэйчжоу лишь спросил:
— Он умер?
— …Врачи говорят, прямой угрозы жизни нет. — Секретарь Сун, не выдержав столь бессмысленного, чёрствого и прямолинейного тона Цзи Вэйчжоу, с недовольством произнёс: — Как вы можете…
Услышав первую половину фразы, Цзи Вэйчжоу сбросил вызов.
Си Линь был тепло приглашён Ду Цзяли — мужчиной, проживавшим в соседнем номере-люкс, — посидеть в его комнате и подождать возвращения Цзи Вэйчжоу.
Встретив Си Линя, Ду Цзяли словно обрёл родственную душу и с воодушевлением принялся хвастаться своим гардеробом и аксессуарами. Си Линь, которого заставили съесть немало еды, почувствовал тяжесть в желудке. Он тихо сидел, слушая чужие рассказы, а внутри у него всё сильнее скручивало и бурлило.
Когда позвонил Цзи Вэйчжоу, Си Линь почувствовал некоторое облегчение и, покачиваясь, поднялся со стула.
Лишь теперь Ду Цзяли заметил, что лицо у Си Линя какого-то странного оттенка, и поспешил поддержать его под локоть.
Си Линь не ожидал, что Цзи Вэйчжоу вернётся так поздно. Он думал, что раз рядом Цзи Вэйчжоу, то можно съесть побольше — в конце концов, ночью они смогут лечь спать вместе, и больше не будет той боли, что терзала его целую ночь напролёт, как бывало раньше.
Сжимая в руке кусочек каштанового пирога, Си Линь открыл дверь люкс-номера. Телефон всё ещё трезвонил мелодией вызова, Цзи Вэйчжоу на звук обернулся, и трое мужчин встретились взглядами.
Наступила тишина.
Цзи Вэйчжоу мгновенно заметил, что лицо у Си Линя нездорового цвета, нахмурился, сделал шаг вперёд и подсознательно перевёл взгляд на стоявшего рядом Ду Цзяли.
Цзи Вэйчжоу сталкивался с Ду Цзяли несколько раз и всякий раз считал его тем еще негодяем, при этом мужчины, которых тот приводил с собой, каждый раз были новыми.
Под его оценивающим взглядом Ду Цзяли невинно вскинул руки:
— На меня-то чего смотришь? Не я же его довёл.
Цзи Вэйчжоу с высоты своего высокомерия проигнорировал его. Ему не нравилось, когда Си Линь крутился в компании подобных сомнительных личностей: раз уж они поженились, то как бы они ни относились друг к другу изнутри, вовне они оставались единым экономическим целым.
Хотя он и не собирался вмешиваться в то, с кем Си Линь сближается и с кем проявляет нежности, ему всё же хотелось, чтобы тот не занимался глупостями.
Цзи Вэйчжоу произнёс:
— Не уходим? Собираешься ночевать здесь?
Его слова ещё не затихли, как у Си Линя подогнулись ноги, и он безвольной тряпичной куклой рухнул на Цзи Вэйчжоу. Его конечности остыли, а в руках, обхвативших мужа, почти не осталось сил — своими действиями он дал самый прямой ответ на вопрос.
Выражение лица Цзи Вэйчжоу невольно смягчилось:
— Что случилось?
— У меня болит живот, — пробормотал Си Линь, уткнувшись ему в грудь, и тут же добавил: — Это не из-за него.
Цзи Вэйчжоу:
— Не из-за него, так из-за меня?
Уловив перемену в тоне Цзи Вэйчжоу, Ду Цзяли тут же почувствовал прилив рыцарских чувств, вскинулся и принялся обвинять:
— Видишь же, что ему плохо, а всё допрашиваешь! Поддержишь или нет? Если не поддержишь, я поддержу!
Цзи Вэйчжоу искоса глянул на него:
— Такая забота. Может, заодно и женишься на нём? Я тебе местечко уступлю.
Только тут Ду Цзяли сообразил, что перед ним законные муж и жена, получившие свидетельство о браке. Пока до него доходил этот факт, Си Линь уже несколько раз отчаянно дёрнул Цзи Вэйчжоу за рукав.
— Цзи Вэйчжоу, милый, отнеси меня в номер, я больше не могу идти, — тихо попросил Си Линь. — Можно и на спине.
Обе комнаты находились совсем близко друг от друга, путь занимал всего пару шагов. Цзи Вэйчжоу молча посмотрел на него пару секунд, развернулся и подставил спину.
Си Линь тут же карабкался вверх, и в следующее мгновение Цзи Вэйчжоу без малейших усилий поднял его.
Си Линь не притворялся: буря в брюшной полости доставляла такие мучения, что ему хотелось свернуться калачиком, словно брошенная в кипяток креветка. Когда же его тело полностью прижалось и оперлось о спину Цзи Вэйчжоу, Си Линь невольно вырвал из груди сдавленный стон.
Цзи Вэйчжоу:
— …Какого чёрта ты воешь?
— Я не вою, — обиженно и жалобно отозвался Си Линь, еле ворочая языком. — Я ничего не говорил.
Цзи Вэйчжоу не желал тратить на это слова: донеся человека до комнаты и сбросив на диван, он больше не собирался с ним возиться. Опустившись на диван, он разжал руки, обхватившие бёдра Си Линя, однако тот не спешил размыкать пальцы, обвитые вокруг его шеи.
— Чего тебе?
Цзи Вэйчжоу попытался подняться, но руки, обвивавшие его, с мёртвой хваткой потянули его обратно.
От такого резкого рывка лицо Цзи Вэйчжоу слегка помрачнело: он тут же решил, что Си Линь просто разыгрывает спектакль, вымогая жалость, и с недовольством бросил:
— Разомкни руки.
— Больно, если я буду тебя обнимать, станет немного легче, — снова пустил в ход тот же приём Си Линь, то ли капризничая, то ли давя на жалость. — Разве нельзя просто обняться?
На этот раз Цзи Вэйчжоу окончательно уверился, что Си Линь занимается показухой.
— Нельзя, — Цзи Вэйчжоу отлепил его руки. — Один и тот же трюк дважды не работает.
Си Линь приподнялся и легко обнял его, прижавшись к спине, словно пугливый зверёк, и не произнёс ни слова.
Цзи Вэйчжоу считал, что главным качеством, доставшимся ему от родителей, была мягкосердечность — иначе с какой стати он стал бы раз за разом поступаться своими принципами ради Си Линя.
Си Линь обнимал Цзи Вэйчжоу за талию, упершись лбом в область возле его сердца. Исходящий от мужа жар ощущался так близко, а гулкие удары сердца отдавались прямо у его щеки.
Цзи Вэйчжоу сидел, вытянув ноги и утвшись в телефон; его руки были широко расставлены, оставляя Си Линю достаточно пространства, чтобы тот мог прислониться. Громкость на телефоне он убавил до минимума, а на экране шло какое-то скучное и нудное научно-популярное видео.
«Древние считали, что в человеке обитает вовсе не душа, а душа и дух. Душа и дух должны крепиться к человеческой плоти, представляя собой нечто невидимое и недосягаемое…»
— Он говорит правду, — прислонившись к его груди, внезапно подал голос Си Линь. — Почему ты это смотришь?
Цзи Вэйчжоу, видимо, не ожидал, что тот не спит, и рефлекторно нажал на экран телефона, но случайно сделал звук ещё громче. Пошевелив большим пальцем, он с непроницаемым лицом вышел из приложения.
Пойманный с поличным, Цзи Вэйчжоу перевернул телефон экраном вниз и холодно произнёс:
— Есть настроение обсуждать посторонние вещи — так вставай, у меня от тебя уже всё тело затекло.
Си Линь предложил:
— Тогда я лягу к тебе на колени.
Он действовал быстро: не дожидаясь, пока Цзи Вэйчжоу откажется, Си Линь подался вперёд и плашмя улёгся на колени мужу, устроившись на диване на боку и положив голову ему на бедра.
Лицом к нему — и к тому, что под ними.
Цзи Вэйчжоу: «…»
Помолчав пару секунд, Цзи Вэйчжоу снова зло посмеялся над дешевыми приёмами соблазнения в исполнении Си Линя. Посмотрев на абсолютно чистые глаза Си Линя, он потерял дар речи и в конце концов сквозь зубы выдавил:
— Теперь не затекло? А ну поднимайся наверх.
Си Линь с готовностью хмыкнул, но с места не сдвинулся:
— Но мне кажется, так лежать удобнее. Предыдущая поза была какая-то неловкая, казалось, я себе шею свернул.
— Мне сейчас тоже очень неловко, — бесстрастно произнёс Цзи Вэйчжоу.
Си Линь повращал глазами, опустил взгляд на ткань брюк прямо перед собой, затем снова поднял ресницы, встретившись взглядом с Цзи Вэйчжоу, и, не вставая, лишь слегка отодвинулся в сторону.
— А так?
Цзи Вэйчжоу потерял всякое терпение:
— Что в сантиметре от него сидеть лицом к лицу, что в трёх сантиметрах — всё едино неудобно, немедленно встань!
Послушно улыбнувшись, Си Линь приподнялся. Он продержал Цзи Вэйчжоу в одном положении так долго, что у того занемела рука, однако теперь боль и тяжесть уже не казались такими сильными.
Проигнорировав не самый привлекательный цвет лица мужа, Си Линь протянул руку к лежавшему на журнальном столике пакету с нарезанным слоёным пирогом и попытался сменить тему.
— Цзи Вэйчжоу, будешь каштановый пирог? — ладонью Си Линь нащупал влагу внутри пластикового пакета — это были капли воды от остывшего пара, — и незаметно вытер руку о штанину мужа.
Цзи Вэйчжоу пропустил эту маленькую шалость мимо ушей, сделав вид, что ничего не заметил, и с каменным лицом бросил:
— Не буду.
— Я специально для тебя взял, — подчеркнул Си Линь. — Ты наверняка такого не пробовал.
Цзи Вэйчжоу, конечно, не пробовал этот слоёный пирог, но все уловки продавцов уличной еды знал прекрасно: стоит попросить фунт, как тебе отрежут все три, а если отказываешься — начинают уговаривать забрать домой для семьи.
При ближайшем рассмотрении этот Си Линь вечно производил впечатление человека не слишком умного, а все его навыки, казалось, были прокачаны исключительно ради соблазнения мужчин.
Донельзя бестолковый.
Откуда взялся этот пирог и действительно ли его принесли специально для него, Цзи Вэйчжоу мог догадаться с точностью до девяноста процентов, а потому сказал:
— Специально принёс или нарезал лишнего? По-твоему, я способен осилить столько?
Си Линь честно признался:
— Я боялся, что ты проголодаешься, милый, ты ведь наверняка должен много есть.
— Я же просил не называть меня так?
Си Линь уже привык и никак не мог отучиться. С тех пор как Шэнь Чжимин и Вэнь Цзя узнали о его женитьбе, они при каждом удобном случае поминали мужа, то и дело сбивая его с толку, так что это слово само слетало с языка.
Ему было лень гадать, почему Цзи Вэйчжоу запрещает так его называть, поэтому он покорно исправился и добавил уже просто по имени.
Цзи Вэйчжоу не стал совсем уж терять лицо и отказываться наотрез — отломил кусочек и попробовал. На вкус это оказалось отвратительно, сущая гадость. Опустив глаза, он молча скользнул взглядом по впавшему в задумчивость Си Линю.
Он так и знал: Си Линь подсунул ему то, что оказалось невкусным и ненужным.
Швырнув оставшийся у него на коленях кусок пирога обратно на стол, Цзи Вэйчжоу внезапно бросил:
— Меньше водись с такими людьми.
В очередной раз убедившись, что на Цзи Вэйчжоу действует безотказный метод, Си Линь закивал и подобострастно пообещал:
— Я буду водиться только с тобой.
Цзи Вэйчжоу странным взглядом окинул Си Линя. Он не понимал его логики — в голове этого человека неизменно таилось какое-то странное убеждение: муж — это небо.
Си Линь шёл ему на уступки, подчинялся, вился вокруг него, а когда Цзи Вэйчжоу отвергал его, молча опускал голову или с улыбкой заискивал, чтобы в следующий раз с прежним упорством снова привязаться к нему.
Казалось, у него совсем не было гордости — лишь бы крутиться рядом с Цзи Вэйчжоу.
Цзи Вэйчжоу молча смотрел на него, а Си Линь, решив, что тот ему не верит, придвинулся ближе:
— Правда-правда, честно!
Стоило Си Линю завести свою волынку, как злость Цзи Вэйчжоу почему-то улетучивалась. Он ладонью отстранил голову Си Линя и холодно произнёс:
— Я не лезу в твои дела, просто со своей колокольни напоминаю, с какими людьми стоит общаться чаще, а с какими — нет.
http://bllate.org/book/31680/3866603
Готово:
