— Подручные на месте. — Мо Чжу словно тень появился у входа в цветочную гостиную, и его лицо было холоднее и суровее обычного.
— За мной. — Су Юй поднялся с места, поправил полы одежды и ловко спрятал запястье, смазанное мазью, в широком рукаве, скрывая бросающийся в глаза круглый красный след.
Обида и упрямство, с которыми он только что смотрел на Лю Сыцин, мгновенно испарились с его лица, взгляд слегка потемнел, наполнившись неуловимым холодом.
Мо Чжу последовал за ним по пятам, его рука уже инстинктивно легла на рукоять ножа у пояса.
У главных ворот Резиденции Князя, Укрощающего Государство, четверо или пятеро здоровенных гротолцых парней с налитыми кровью глазами преграждали путь. Главарь, лысый детина в крестьянской одежде с распахнутым воротом, из которого выглячала густая шерсть на груди, брызгая слюной, ругался на швейцара.
Он размахивал бумажкой — той самой распиской, которую собственноручно подписал прежний хозяин тела.
— Наследный князь Су, вы наконец-то соизволили выйти! — лысый детина, заметив появившегося Су Юй, радостно блеснул глазами, тут же напустил на себя еще более наглый вид и принялся так трясти долговой распиской, что та зашуршала. — Долги нужно возвращать, это закон небесный, неужели Поместье герцога намерено отказаться платить по счетам?
Его зычный, режущий слух голос, полный вульгарной разбойничьей брани, вмиг нарушил полуденную тировую тишину Резиденции Князя, Укрощающего Государство.
— Поглядите-ка, черным по белому: три тысячи лянов с учетом основного долга и процентов! Сегодня не досчитаемся хоть одной монеты — с места не сойдем.
Стоявшие за его спиной громилы тут же принялись шумно поддерживать главаря, излучая свирепый настрой.
Швейцар и несколько слуг, сбежавшихся на шум, бледные, в испуге преградили им дорогу.
Хотя Резиденция Князя, Укрощающего Государство, обладала высоким положением и властью, если бы пошли слухи, что ее ворота осаждают и требуют долги бандиты из игорного дома, это стало бы посмешищем на весь белый свет.
Впрочем, подобное случалось далеко не в первый раз.
К тому же у этих людей на руках были долговые расписки, и даже будучи Резиденцией Князя, нельзя же открыто и безнаказанно злоупотреблять властью и притеснять людей.
Су Юй остановился на ступенях и спокойным взглядом окинул толпу.
Уличная злоба и позерство лысого громилы казались ему не более чем клоунадой.
Он медленно поднял руку, указывая на расписку в руках здоровяка:
— Дай сюда, я взгляну.
Лысый детина насмешливо хмыкнул — он нисколько не боялся, что тот попытается уклониться от долга, — и протянул бумагу вперед:
— Смотрите внимательно, это ведь личный почерк наследного князя Су, отпираться бесполезно.
Су Юй протянул левую руку, взял долговую расписку и неторопливо развернул ее.
Он вчитывался крайне внимательно: его взгляд скользнул по сумме, дате, подписи и в конце концов замер на совершенно неправдоподобной формуле расчета процентов:
Каждые десять дней проценты начислялись на проценты, превращая полторы тысячи лянов основного долга в три тысячи.
Холодок промелькнул на дне глаз Су Юй. Ого!
Да это же ростовщичество чистой воды.
Он опустил расписку, поднял голову; на его лице не отражалось почти никаких эмоций, а тихий голос обладал странной пробивной силой, отчетливо долетая до слуха каждого:
— Основной долг в полторы тысячи лянов я признаю.
Он сделал паузу, его взгляд, подобный холодным искрам молнии, вонзился в лысого громилу, а уголки губ тронула еле заметная, полная насмешки улыбка:
— А проценты... за десять дней, с начислением процентов на проценты, сумма удвоилась?
Ваши игорные дома устанавливают правила круче государственных законов Дашэн?
Лысого здоровяка от этого спокойного, но таящего скрытую угрозу взгляда Су Юй неожиданно пробрала дрожь, но, полагаясь на то, что за его спиной стоят люди, да еще и при таком скоплении народа, он из последних сил напустил на себя грозный вид и рявкнул:
— Наследный князь Су! Возвращать долги — долг праведный, все черным по белому написано!
Что такое? Поместье герцога хочет воспользоваться своим влиянием и отказаться платить?
— Воспользоваться влиянием и притеснять? — Су Юй тихо повторил эти слова, словно услышал какую-то забавную шутку.
Он сделал шаг вперед. При всей своей хрупкой фигуре он излучал ныне до ужаса невозмутимую ауру, заставившую лысого детину и стоявших за ним подручных инстинктивно податься на полшага назад.
— Проценты по законам Дашэн при частных займах не должны превышать трех фэнов в месяц.
Голос Су Юй оставался негромким, но каждое слово звучало отчетливо и не допускало возражений: — А в вашей расписке за десять дней сумма удваивается? Ха...
Основной долг — полторы тысячи лянов, прошло десять дней. Если пересчитать законные три фэна месячных на дневные проценты, набежит... сорок пять лянов, ровно столько.
Он посмотрел на лысого детину немигающим, спокойным взглядом:
— Берете — забирайте прямо сейчас, не хотите...
Взгляд Су Юй переместился на стоявшего рядом непоколебимую скалу Мо Чжу, а тон был таким бесстрастным, будто он отдавал самое пустяковое распоряжение:
— Мо Чжу, проводи гостей.
Последние два слова прозвучали легко, но несли в себе незримую тяжесть.
Мо Чжу мгновенно всё понял и тут же шагнул вперед.
С этим шагом из него вырвался шквал острейшей, не знающей равных жажды убийства.
Его рука по-прежнему лежала на рукояти, клинок не покидал ножен, но спокойные глаза превратились в ястребиные — они намертво вцепились в лысого громилу, словно собираясь разорвать его в следующее мгновение.
Леденящий, смертоносный, почти осязаемый прессинг волной покатился на подручных.
Наглые ужимки на лице лысого детины застыли, со лба градом хлынул холодный пот.
Стоявшие за ним бандиты и вовсе побелели лицами, у них едва не подкашивались ноги.
Они были всего лишь цепными псами игорного дома, годились лишь на то, чтобы третировать простолюдинов, — когда им доводилось сталкиваться с настоящей опасностью?
Природная трусость перед сильным мгновенно взяла верх.
Мясистые щеки лысого главаря задергались в судороге, его испуганно-подозрительный взгляд заметался между невозмутимым Су Юй и смертоносным Мо Чжу.
Прикинув всё в уме, он понял, что в словах Су Юй есть железная логика: дойдет до властей — им точно не поздоровится.
— Ладно-ладно, твоя взяла! — с грозным видом рявкнул лысый здоровякан и живо выхватил из рук Мо Чжу кошель с деньгами, где лежали основная сумма долга и те самые сорок пять лянов законных процентов.
Взвесив его на руке и убедившись, что всё в порядке, он бросил: — Наследный князь Су, еще увидимся!
С этими словами он вместе со своими подручными спешно протиснулся сквозь толкучку зевак и бросился наутек, не оглядываясь, — его спина выглядела довольно жалко.
Поглазевшие на представление простые люди и домашняя прислуга остолбенели.
И это... всё закончилось?
Наглых бандитов из игорного дома испугали парой фраз и одним взглядом?
Разве это тот самый наследный князь Су, который умел лишь кичиться чужим авторитетом да прятаться при первом же затруднении?
Раньше всё было совсем иначе.
То, что к воротам Резиденции Князя, Укрощающего Государство, заявляются кредиторы, в Чжаоцзине давно перестало быть новостью.
К тому же, поскольку Резиденция Князя, Укрощающего Государство, не испытывала недостатка в деньгах — точнее говоря, герцогиня-супруга не испытывала в них недостатка, — каждый раз выступала именно она, расплачиваясь наличными, причем...
Всегда отдавала ровно столько, сколько требовали те проходимцы.
Су Юй проводил взглядом толпу, скрывшуюся за углом, и его напряженные плечи едва заметно расслабились.
Он запахнул рукава, глубже пряча ныющее запястье, и на его лице вновь застыло то безобидное выражение, словно грозный юноша минуту назад существовал лишь в чьем-то воображении.
— Молодой господин, вы в порядке? — Мо Чжу рассеял свою ауру и тихонько осведомился, переводя взгляд на спрятанную руку Су Юй.
— Пустяки, — отмахнулся Су Юй, непринужденно бросив: — Пойдем внутрь. — И он повернулся, направляясь вглубь поместья.
— Юй-эр! — раздался за спиной полный изумления и радости оклик.
Су Юй обернулся и увидел, что у вторых ворот стоял Су Ле — судя по всему, он от начала до конца наблюдал за происходящим у ворот.
На лице этого похожего на башню Защитник Государства не осталось и следа вчерашней ярости!
Его густые брови и широко раскрытые глаза выражали абсолютный шок и бурный восторг.
Сделав несколько широких шагов, Су Ле приблизился и тяжело опустил свою похожую на веер лапищу на плечо Су Юй, едва не сбив того с ног. Его зычный, раскатистый голос буквально ломился от нескрываемой гордости и волнения:
— Ай да молодец! И впрямь возмужал!
Он указал в сторону ворот, затем на Су Юй, расплывшись в улыбке до ушей:
— Разумно и обоснованно, ни унижения, ни высокомерия — вот это истинный сын Су Ле, ха-ха-ха...
Он прижал к себе Су Юй и крепко встряхнул; удовлетворение и гордость в его глазах грозили через край вылиться наружу, а толстые линзы родительской слепой любви мгновенно подскочили до предела:
— Мой мальчик действительно поумнел, сообразил вернуть лишь основной долг и законные проценты! Отлично, прекрасно, слов нет!
Трижды повторив это слово, он вдруг перевел взгляд на Мо Чжу и взмахнул рукой:
— Мо Чжу, сходи в бухгалтерию, получи сто лянов серебра — это тебе в награду.
Мо Чжу озадаченно поднял голову и остался стоять на месте.
За что это ему награда?
Су Юй слегка закружился от столь внезапного батиного пыла и смог лишь изобразить послушную улыбку:
— Отец отлично меня научил.
Но эта родительская слепая любовь — пожалуй, перебор.
Запястье все еще тупо ныло, перед глазами то и дело вставало холодное лицо Гу Сяо, но когда он глядел на дурашливо счастливую физиономию отца, искренне считавшего, что его сын — лучше всех на свете...
Капля горечи на душе Су Юй странным образом рассеялась.
В кабинете Резиденции Князя, Укрощающего Государство, казалось, все еще эхом отдавался раскатистый, сердечный смех Су Ле.
Су Юй массировал плечо, которое отец от избытка чувств хлопал с такой силой, что оно онемело, и не знал, плакать ему или смеяться.
Он всего-навсего избавился от неприятностей, созданных прежним владельцем тела, а в глазах отца выглядел так, будто совершил некий величайший подвиг. Эта слепая вера...
Была прочна как броня.
Впрочем, худа без добра не бывает — по крайней мере, в его нынешнем положении это было очень кстати.
Су Юй устроился за письменным столом из розового дерева и машинально постучал пальцами по столешнице.
Игорный долг улажен, но оставленные прежним хозяином проблемы на этом не заканчиваются.
Воспоминания о разгромленных лавках и обиженных людях напоминали мины замедленного действия.
Залогом его беззаботной жизни паразита было отсутствие пожаров в тылу, особенно...
Он покосился на еще не до конца сошедший красный след на запястье и прищурился.
Этот айсберг по имени Гу Сяо еще даже не начал таять, нельзя позволять всяким пустякам отвлекать его.
Он взял роскошную инкрустированную золотом и яшмой записную книжку с перечислением глупостей и открыл ее на нужной странице.
Цзюйбаочжай.
Тот самый злосчастный управляющий лавкой, чей фарфоровый вазон приглянулся прежнему владельцу тела, после чего тот в ярости разнес всю лавку.
Что ж, пожалуй, с него и начнем.
— Мо Чжу. — Су Юй захлопнул книжку.
— Слушаю, молодой господин.
— Подавай экипаж, едем в Цзюйбаочжай.
Мо Чжу не стал задавать лишних вопросов и тут же отправился распоряжаться.
http://bllate.org/book/31678/3866422
Готово:
