Сказав это, он уже выбежал за дверь бара. Ошеломленный и потерявший дар речи парень остался стоять в растерянности вместе с барменом, вытиравшим стаканы.
Линь Бе только что выпил и не мог садиться за руль, поэтому постоял на обочине минуты три, прежде чем поймать такси и назвать водителю адрес.
Водитель бросил взгляд на его наряд, в котором тот предпочел стиль теплу, и не удержался от вопроса:
— Дружина, в такой лютый мороз и так легко одет, неужели не холодно?
С самого момента телефонного звонка воображение Линь Бе рисовало ему страшные картины того, в каком плачевном состоянии находится попавший в аварию Гао Сичжэнь, так что он даже не чувствовал холода. На вопрос водителя он лишь рассеянно рассмеялся в ответ и бросил какое-то «нормально».
Водитель отлично умел читать по лицам: поняв, что собеседник не настроен на беседу, он замолчал и сосредоточился на дороге.
Только что прошел сильный снегопад, и дорога все еще была очень скользкой. Машина медленно плелась вперед, и как бы ни тревожился Линь Бе, он ничего не мог с этим поделать.
В такой сезон и в такую погоду на дорогах то и дело случались крупные и мелкие аварии из-за невозможности вовремя затормозить. Чжан Линьсинь и Гао Сичжэнь, скорее всего, попали в ДТП именно из-за таких дорожных условий.
Он мысленно безостановочно молил обо всем на свете — от «только бы ничего страшного не случилось» до «сделайте так, чтобы я успел увидеть его в последний раз».
В бесконечной тревоге и беспокойстве он наконец добрался до больницы, сломя голову помчался наверх и позвонил Чжан Линьсиню, чтобы узнать, где они находятся.
— Эй, я, кажется, тебя вижу. Ты проскочил мимо, спускайся на этаж ниже.
В трубке послышался голос Чжан Линьсиня. Линь Бе остановился, в два счета сбежал по лестнице и, бросив взгляд на дальний конец коридора, увидел Чжан Линьсиня, который махал ему рукой со смартфоном в зажатой ладони.
— Вижу, — Линь Бе сбросил вызов, и его голос с выражением лица мгновенно успокоились.
Потому что позади он заметил Гао Сичжэня с рукой, зафиксированной гипсом. Тот выглядело очень удивленным, увидев его.
Вглядываясь издалека, Линь Бе обнаружил, что, не считая травмированной руки и пары ссадин на лице, Гао Сичжэнь выглядел совершенно обычно.
Вспомнив, какие мрачные картины он рисовал у себя в голове всего минуту назад, парень мысленно посмеялся над собой за то, что потерял голову от паники.
Линь Бе не собирался спускать Чжан Линьсиню с рук эту «ложную тревогу»: подойдя ближе, он отвесил тому увесистую оплеуху по руке:
— Твою ж мать! В следующий раз, когда будешь звонить, нельзя ли без дрожи в голосе и плача в интонациях? Я уж испугался, что Гао Сичжэню конец!
— Да как я мог сдержаться? Я ведь впервые попадаю в такую аварию, а когда моего брата сюда привезли, выглядел он просто жутко, — обиженно протянул Чжан Линьсинь. — К тому же сегодня за рулем был я. Если отец с матерью узнают, что мой брат пострадал по моей вине, мне несдобровать, живьем шкуру сдерут.
Чжан Линьсинь и Гао Сичжэнь доводились друг другу двоюродными братьями.
Его родители были бизнесменами, изо дня в день усердно трудившимися над тем, чтобы сделать семейную компанию крупнее и сильнее. По сравнению с предававшимся разгульной жизни лентяем Чжан Линьсинем, они, безусловно, ценили Гао Сичжэня куда больше и слепо ему доверяли.
Именно поэтому после окончания университета родители пристроили Чжан Линьсиня в компанию Гао Сичжэня набираться опыта.
Теперь же Чжан Линьсинь вез Гао Сичжэня и стал причиной его травмы — тут и до других родственников дело не дойдет, собственные родители сначала живьем с него шкуру сдерут.
Приняв во внимание, что впереди Чжан Линьсиня ждет какое-то испытание, Линь Бе решил не сводить с ним счеты за пережитый испуг.
Линь Бе перевел взгляд на лицо стоявшего позади Гао Сичжэня, скользнул им вниз к руке на перевязи у живота, а затем вновь поднял к лицу со следами запекшейся крови:
— Я-то думал как следует отдохнуть несколько дней перед тем, как официально приступить к работе, а вы вечно найдете из-за чего поволноваться.
— ...Я и сам не знал, что он тебе позвонит. Если у тебя есть дела, можешь возвращаться, — Гао Сичжэнь опустил ресницы, отчего под глазами легла легкая тень. — Это всего лишь пустяковая рана, я и сам справлюсь.
Линь Бе почесал затылок:
— Может, нанять тебе сиделку?
Гао Сичжэнь ответил:
— Рана несерьезная, не стоит.
— У тебя же всего одна рука осталась, что ты сможешь сделать? — Линь Бе бросил взгляд на невинную физиономию Чжан Линьсиня и, заметив у того вид избалованного мажора, о котором дома заботится с десяток нянек, тяжело вздохнул и сказал Гао Сичжэню: — Ладно, побуду с тобой пару дней.
— Неудобно как-то, — замялся Гао Сичжэнь. — Занимайся своими делами.
— Исключено, — Линь Бе властно притянул Гао Сичжэня к себе за плечо. — Я не из тех, кто бросает друзей в беде.
Он толкнул Гао Сичжэня к выходу, и следовавший за ними Чжан Линьсинь подал голос:
— А я?
Линь Бе остановился и, обернувшись, окинул его взглядом:
— А у тебя что болит?
Чжан Линьсинь указал на запекшуюся кровь поверх брови.
— Лови такси и езжай домой сам, — Линь Бе развернулся и увел Гао Сичжэня.
Машину Гао Сичжэня увезли в ремонт, а Линь Бе оставил свою у бара, поскольку не мог пить.
Сначала Линь Бе вызвал такси через приложение, и на экране высветилось, что водитель находится в пятистах метрах от них.
Шагая к выходу, он отправил Чжэн Ми сообщение с просьбой приглядеть за его любимым автомобилем.
Разобравшись со всеми делами, он убрал телефон. Холодный ночной зимний ветер бросился на него со всей яростью сорвавшегося с привязи жеребца, и Линь Бе невольно скрестил руки на груди и ссутулился.
— Почему так легко одет? — Гао Сичжэнь протянул ему пальто, висевшее у него на локте. — Надень.
Линь Бе шмыгнул носом и отмахнулся:
— Не буду. Пошли, машина приехала.
Рука Гао Сичжэня, зависшая в воздухе, неловко опустилась, и он послушно последовал за ним.
Щелк — клик.
Линь Бе отпер входную дверь дома Гао Сичжэня, шагнул внутрь, на ощупь щелкнул выключателем и, небрежно скинув обувь в прихожей, влез в тапочки так непринужденно, словно вернулся в собственный дом.
— Слушай, поможешь мне снять пальто?
Сзади раздался нерешительный голос Гао Сичжэня.
Линь Бе обернулся и увидел, что Гао Сичжэнь завел здоровую левую руку за спину, пытаясь дотянуться до пальто, которое обвисло на его правом плече. Зрелище было до того комичным, что удержаться от смеха не получалось.
Внезапно вспомнив о своей миссии сиделки, Линь Бе с трудом подавил желание подшутить над ним и помог стянуть половину одежды:
— Побереги руку, я сам сниму.
Когда Гао Сичжэню накладывали гипс, пальто на нем не было — верхнюю одежду накинули на плечи уже позже, так что теперь она соскользнула без труда.
http://bllate.org/book/31637/3859776
Готово:
