Вэй Цзэ согласно закивал:
— Да-да, именно так.
— Это несложное дело, — Фу Юй открыл дверь, приглашая их войти. — У меня тут собака, посмотрите, кто из вас может взять её к себе на время? Я хочу отдать её на передержку, все расходы по её содержанию я беру на себя.
— Ха-ха, да разве это проблема? Никаких... — Ли Синь уже собирался ударить себя в грудь, обещая помочь, но, заметив лежащего на диване хаски, осекся. Слово «проблем» застряло у него в горле. Он весь вздрогнул, сердце сжалось от нехорошего предчувствия, а на лбу выступил холодный пот.
Это же хаски! Кто их держал, тот знает: содержание такой собаки — верный путь к нервному срыву.
Нет-нет, это невозможно.
Остальные двое думали точно так же.
Внезапно Вэй Цзэ удивленно воскликнул:
— А почему этот хаски так похож на собаку, которую потерял Чжан Шияо?
— Ой, и правда! — Ли Синь тоже присмотрелся повнимательнее.
Быстрее всех сориентировался Чжао Чэнъи. Он отвесил Вэй Цзэ и Ли Синю по звонкому подзатыльнику:
— Какая еще собака Чжан Шияо? Второй брат Фу сказал, что это его собака, значит, это собака нашего второго брата. К тому же все хаски на одно лицо, легко перепутать. Протрите глаза и смотрите внимательнее.
— О-о-о, точно, верно, — Вэй Цзэ тут же сделал вид, что внезапно прозрел, и за долю секунды всё понял.
Собака, безусловно, принадлежала Чжан Шияо, но если Второй брат Фу говорит, что его — значит, так тому и быть. Учитывая отношения между двумя семьями, возвращать пса семье Чжан было невозможно. То, что они его до сих пор не прикончили, уже можно считать удачей. Но у Второго брата Фу не было времени возиться с животным, а возвращать не хотелось, вот он и позвал их, чтобы пристроить пса. К тому же, учитывая их связи с Четвертым молодым господином, никто из них не стал бы предавать Второго брата.
Но хаски — эта порода же разносит дома в щепки...
Ли Синь почесал затылок и неловко улыбнулся:
— Второй брат, понимаешь... у меня дома уже есть собака. Если я заведу вторую, та дома устроит скандал.
— Неужели? — холодный взгляд Фу Юя скользнул по Ли Синю. Тот невольно поежился. Стоит помнить, что из четверых братьев семьи Фу именно Второй — самый коварный. Если его разозлить, можно надолго навлечь на себя неприятности. Поэтому, как только они получили звонок, то примчались без промедления. Но вот это дело...
Ли Синь мысленно рыдал: он только вчера купил итальянский кожаный диван за двести с лишним тысяч, и от одной мысли, что на нем останется хоть царапина, у него сердце обливалось кровью. А уж хаски его точно уничтожит. Делать нечего, он со слезами на глазах отказался: будь что будет.
— Э-э... да, именно так.
— А вы? — Фу Юй перевел взгляд на остальных.
У Вэй Цзэ тоже разболелась голова:
— Второй брат, я держал кошек, но никогда — собак. У меня совсем нет опыта.
Чжао Чэнъи начал нести чепуху:
— Брат, у меня жили только хомячки. Понимаешь, их привычки в еде и размеры настолько отличаются, что я просто не могу...
— Не спешите отказываться, подумайте хорошенько, — прервал их Фу Юй и неспешно направился к кухонной зоне. — Вы сами видели, он ведет себя тихо, не лает и не скулит. Он прошел строгую дрессировку, так что весь день, что он провел у меня, в гостиной всё осталось целым. Не стоит переживать, что он разнесет ваш дом.
Едва он договорил и вошел в кухню открытого типа, как замер. На полу валялась прокушенная бутылка, а рядом растеклась лужа воды.
Он посмотрел на холодильник.
Трое в гостиной синхронно проследили за его взглядом.
О боже! Дверца холодильника была покрыта сетью глубоких царапин — зрелище было душераздирающим. Затем все взгляды переместились на хаски, который лежал на диване кверху пузом. Пес наклонил голову и тоже смотрел на них, не осознавая, что пьян. Он нелепо задергал лапами в воздухе и случайно зацепил подушку.
Подушка упала, обнажив внутри огромную дыру, из которой торчали клочья белой ваты.
Следом упала вторая, третья, четвертая подушка — пьяный пес, извиваясь и пытаясь сесть, но не имея сил справиться с координацией, свалил их все.
Без исключения — все были разодраны.
Мало того, все швы на сиденье дивана были набиты выдранным из подушек ватином.
У Фу Юя задергался глаз.
Он широким шагом подошел к псу, намереваясь отвесить ему пару щелбанов, но обнаружил под хаски еще одну дыру в обивке размером сантиметров двадцать. Неудивительно, что тот не мог сесть — застрял.
— ... — Фу Юй заскрипел зубами.
В порыве ярости он бросил Цю Цзэцзе обратно на диван. Тот пружинисто подскочил на мягкой поверхности и счастливо завыл: ао-у-у!
Фу Юй потер переносицу, но это не помешало ему тут же солгать:
— Если вы согласитесь подержать его у себя некоторое время, я буду компенсировать ущерб за всё, что он сломает. Будем подводить итоги раз в месяц, я вас не обижу, что скажете?
В ответ — тишина.
Он обернулся: в гостиной никого не было.
Трое друзей, воспользовавшись моментом, мгновенно сбежали, прыгнули в свои спорткары и скрылись в неизвестном направлении, только вдалеке взревели моторы.
Лицо Фу Юя помрачнело. Подумав немного, он достал телефон и набрал номер Фу Чэня, тщательно подбирая слова:
— Старший брат, у нас же дома есть Тибетский мастиф? Одной собаке, наверное, скучно. Я как раз раздобыл еще одну, может, на днях пришлю её, пусть составит компанию мастифу?
Фу Чэнь, который только что вернулся домой, передал верхнюю одежду Чэнь Юаню, ослабил воротник и спросил:
— Что за собака?
— Хаски, — ответил Фу Юй.О, хаски, — хотя в голосе Фу Чэня не было никаких особых интонаций, он продолжил: — Спасибо за тибетского мастифа, но благодарность принимаю, а дарить не нужно.
Ты и впрямь человек, которого ненавидят люди и сторонятся собаки, — Фу Юй убрал телефон.
Охмелевший Цю Цзэцзе позабыл, что он теперь собака, и был ужасно возмущен такими словами. Он вспомнил, что всегда хорошо учился, получал общешкольную стипендию, побеждал на олимпиадах по математике, да и с одноклассниками ладил — с чего бы это его ненавидеть людям и сторонятся собакам?
Это тебя ненавидят люди и сторонятся собаки!
Цю Цзэцзе залился лаем, ругаясь на чем свет стоит.
Фу Юй цыкнул языком, находя этот шум невыносимо раздражающим. Он поднял с пола бутылку, бросил ее в мусорное ведро, большими шагами вернулся к дивану и крепко ухватил собаку за пасть: — Еще вякнешь — свяжу тебе пасть, будешь развязывать только когда поесть или попить надо будет.
У-у, о-о... — издал еле слышный протест Цю Цзэцзе на ладони у Фу Юй, но поскольку Фу Юй только что возился с бутылками из-под газировки, на его руке остался сладковатый привкус. Привлеченный этим запахом, пес высунул язык и лизнул его.
Фу Юй приподнял бровь, и хватка немного ослабла — впрочем, он и так держал не слишком туго.
Цю Цзэцзе принялся следом облизывать его ладонь.
Подобное поведение означало привязанность и любовь питомца к человеку. И пусть здесь отчасти сказывался голод, это все же могло смягчить чье-то сердце. Фу Юй уставился на него, пытаясь погладить собачью голову. Цю Цзэцзе заерзал, его длинное тело заизвивалось влево и вправо, лапы загребали воздух, хвост непрестанно метелью метался по поверхности дивана, а голова в ответ на поглаживания сама так и норовила прижаться к руке.
Фу Юй гладил собаку впервые, и шерсть под его ладонью оказалась куда мягче и приятнее, чем он себе представлял.
Он провел ладонью еще пару раз по ставшей еще гуще шерсти на шее Цю Цзэцзе — невероятно мягкой. Обласканный пес был на седьмом небе от счастья и даже раскинул пузатое брюхо, позволяя трогать себя. Хотя сам он свинины не ел, но видел, как бегают свиньи, поэтому Фу Юй слегка помассировал его живот и похлопал со словами: — Сейчас добым тебе чего-нибудь поесть.
Увидев, что Фу Юй поднимается, Цю Цзэцзе в один кувырок поднялся следом, прыгнул на пол — и тут же шлепнулся плашмя.
Не успел он сам барахтаясь подняться, как чьи-то руки подхватили его, и перед глазами поплыли гостиный журнальный столик, экран телевизора и обеденный стол...
Ау?
В голове у Цю Цзэцзе еще не до конца прояснилось.
Из-за того падения Фу Юй только сейчас вспомнил, что газировка содержала алкоголь. Закинув хаски в машину, он отвез его в ветеринарную клинику на осмотр. Цю Цзэцзе вел себя довольно послушно: кроме пары тихих повизгиваний, никуда не убегал и в конце концов незаметно заснул. Проснулся он уже на пассажирском сиденье внедорожника. За окном накрапывал мелкий дождик. Задрав голову, он увидел, как мужчина возвращается из зоомагазина, после чего забрасывает купленные товары для домашних животных, еду и прочее на заднее сиденье, а затем распахивает водительскую дверь и садится внутрь.
На волосах мужчины блестели тончайшие капли влаги, словно присыпанные легким мелким песком. Цю Цзэцзе втянул голову, свернулся калачиком и продолжил спать.
Пожалуй, остаться здесь на время — не такая уж плохая идея; по крайней мере, пока днем Фу Юй на работе, он сможет в одиночестве дома сосредоточиться на прописи иероглифов, подумал про себя Цю Цзэцзе.
*
Этот мелкий дождь моросил уже два дня подряд, и лишь сегодня забрезжили признаки того, что он прекратится. Воздух все еще был пропитан влажной сыростью, но это ничуть не мешало спешащим по своим делам людям: кому в школу, кому на работу.
В большом конференц-зале Группы Тяньхун как раз шло совещание. Земельный проект требовал маркетинговых исследований, оценки участка, планировки, проектирования и кучи всякой всячины. Фу Юй подготовил несколько вариантов планировки, и у Фу Чэня возражений не было — во втором племяннике он был уверен больше чем на сто процентов. Возражения возникли у Фу Ляньпин, которая специально явилась на еженедельную планерку в понедельник и принялась придираться к проекту от начала и до конца из-за того, что ранее Фу Чэнь отказался вводить ее людей в новый проект.
Атмосфера на совещании царила тяжелая. Вся череда менеджеров и директоров молчала в тряпочку, глядя на собственный нос и думая о высоком.
— Тц, — кто-то усмехнулся. Закинув ногу на ногу, с чуть прищуренными персиковыми глазами, источающими насмешку, этот кто-то вальяжно протянул: — Тетя, в твоем возрасте уже не стоит соваться в дела компании. У людей твоего поколения взгляд уже не тот, что у нынешней молодежи — лучше сиди дома отдыхай, разве не прекрасно под Новый год дивиденды получать?
— Что ты за бред несешь! В компании есть и моя доля, неужели я даже слова вставить не могу? — Фу Ляньпин яростно зыркнула на него. — А вот ты целыми днями только и делаешь, что шатаешься везде да развлекаешься, в компании появляешься по большим праздникам — да что ты вообще понимаешь!
Фу Чжань с абсолютно беззаботным видом поковырялся в ухе.
Фу Ляньпин уже собиралась продолжить отчитывать его, как суровый окрик Фу Чэня — Разойтись! — оборвал все то, что она собиралась высказать.
Присутствующие словно получили амнистию и тут же гуськом потянулись к выходу. Фу Ляньпин аж в груди защимило от гнева. Ей хотелось припугнуть Фу Чэня старшим авторитетом, чтобы он наконец приструнил младших братцев, но этот мужчина уже давно не был тем семи-восьмилетним ребенком, который запечатлелся в ее памяти. С десятилетнего возраста Фу Чэнь вел себя донельзя солидно и не по годам зрело. Яростно зыркнув на Фу Юя и Фу Чжаня, она с презрительным фырканьем тоже покинула конференц-зал.
Увидев, что все разошлись, Фу Чжань тоже попытался сбежать, но не успел он сделать и шага, как Фу Юй схватил его за воротник и притянул обратно: — Куда собрался?
— Никуда, — Фу Чжань с улыбкой повернулся к Фу Юю, освобождаясь из хватки второго брата. — Разве у человека не бывает трех неотложных дел? Я просто в туалет хотел сходить.
http://bllate.org/book/31629/3858963
Готово:
