— Ой, вы оба из Университета Цинвань, какое же совпадение!
Сестра Ляо взяла всё в свои руки и попросила остальных по очереди представиться.
Домохозяйка, сотрудница иностранной компании, пенсионер, лысеющий мужчина, стример по продаже товаров, старшеклассница… вместе с сестрой Ляо ровно девять человек.
Затем сестра Ляо поочередно попросила каждого рассказать о своем текущем положении, о каких-то изменениях по сравнению с прошлой неделей или о больших и маленьких событиях вокруг, которые не давали покоя.
— Мой сын совершенно отбился от рук, на этой неделе меня снова вызывали в школу к учителю, я просто со стыда сгорела, — пожаловалась домохозяйка. — Муж совершенно бесполезен как в постели, так и вне её: едва приходит домой, сразу жалуется на усталость, и кроме еды, мытья и меня, у него других тем для разговоров нет. Просто неделя, когда хочется бросить мужа и ребенка.
— На работе такое колоссальное давление, я на этой неделе каждый день перерабатывал, синяки под глазами уже до уголков рта свисают, а начальник всё подгоняет меня с прогрессом по проекту. Родители тоже, как и раньше, меня не понимают, считают, что я специально не завожу девушку и не женюсь, целыми днями звонят и третируют… — бело воротничок раздраженно взъерошил волосы. — Чувствую, больше не вывезу.
— Опухоль в моих легких увеличилась. Но оперировать я не собираюсь, всё же намерен продолжать консервативное лечение. Дожил до моих лет — и хватит, больше не хочу мучиться… — договорив, седовласый старик с усмешкой обратился к офисному работнику: — Вообще-то у меня есть внучка, в этом году ей исполнится тридцать, как думаешь, не интересно ли тебе? Могу вас познакомить.
По кругу пронесся редкий смешок, разрядивший слегка угнетающую атмосферу.
Шэнь Лоюй не ошибся, это действительно была Группа психологической взаимопомощи «Оптимизм и жизнелюбие». Каждый здесь словно был покинут радостью, и стоило сбросить прочную внешнюю маску, как на лицах отчетливо проступало крупное слово «крах».
Вскоре по порядку дошла очередь и до моего рассказа. На самом деле я и сам не знал, что говорить, поэтому, поколебавшись немного, поведал о причине своего появления здесь.
— Мои домочадцы считают, что я недостаточно позитивно смотрю на жизнь, слишком пессимистичен. Они надеются, что я хоть что-то изменю, надеются, что я стану счастливым, поэтому и записали меня в эту группу. — Я поднял голову и обвел всех взглядом. — Но на самом деле я не несчастлив нарочно. Я просто твердо верю… что жизнь должна быть полна страданий и всяких неудовлетворительных желаний. Оптимизм — это иллюзия, несчастье — норма. У меня нет никаких мыслей менять текущее положение дел, мне кажется, мне и так хорошо.
Жить одному, есть в одиночестве; держаться подальше от семьи, не иметь возлюбленной; одиночество, но наслаждение этим одиночеством.
Другие считают меня жалким, но «жалкий» — это лишь объективный ярлык, а будучи субъектом, я живу вне влияния этого ярлыка.
— Если бы тебе дали выбор вернуть тело в абсолютно здоровое состояние, неужели и тогда не захотел бы всё изменить? — вялый затухающий хвост фразы раскатывался под сводами пустого спортзала.
Абсолютно здоровое состояние… Наверное, это значит то время, когда я еще не был парализован.
Вопросец и впрямь разил в самое сердце.
Я посмотрел на задавшего его Шан Мусяо, наши взгляды встретились, и я не отступил ни на шаг.
— Этот вопрос бессмысленен.
Время не повернуть вспять, а моему телу никак не вернуться в абсолютно здоровое состояние. И даже если бы я не был парализован, люди идут к смерти через жизнь, и с самого момента рождения им предписано шаг за шагом двигаться к увяданию. Крах плоти неизбежен, а бессмертие — лишь прекрасная мечта Цинь Ши-хуана.
Долгое время никто ничего не говорил, сестра Ляо легко кашлянула и сгладила углы:
— В первый раз можно не рассказывать слишком много, для начала послушайте других.
По часовой стрелке дальше лысеющий мужчина поведал о своих страданиях из-за облысения, сказав, что коллеги вечно над ним смеются и он никак не может завести девушку; стример по продаже товаров из-за многолетней травли злопыхателей каждую ночь засыпала только с помощью снотворного, при росте в метр шестьдесят пять веся чуть больше сорока килограммов; старшеклассница с малых лет была послушной девочкой, всегда отличалась примерным поведением и успехами в учебе, купалась в любви учителей и родителей, и лишь друзей у нее не было.
Многообразие человеческих судеб во всей красе предстало прямо здесь, в этом спортзале, перед столом для пинг-понга.
Дошла очередь до Шан Мусяо, и все уставились на него. Он качался на стуле, устремив взгляд под стол, и, судя по едва заметному подрагиванию мышц на его руке, я предположил, что он играет в телефон.
— Мусяо, — сестре Ляо пришлось подать голос.
— Сестра заставила меня прийти. Я послушался её, поэтому и пришел. — Шан Мусяо даже не поднял головы, продолжая сохранять отрешенный вид.
Поскольку Шан Мусяо шел на контакт неохотно, сестре Ляо пришлось взять на себя роль вопрошающего.
— Так в чем же твоя проблема?
— Моя проблема в том, что я считаю, будто у меня нет проблем, но моя сестра считает, что проблемы есть.
Не будь между нами уже завязана вражда, мне бы очень захотелось пожать ему руку и воскликнуть: «Да мы же братья по несчастью!»
— И в чем же, по мнению твоей сестры, твоя проблема? — продолжила расспросы сестра Ляо.
Стул качнулся пару раз и опустился на пол, Шан Мусяо наконец поднял лицо, швырнул телефон на стол и бросил настоящую бомбу:
— Она считает, что я хочу убить её парня.
Сестра Ляо вся содрогнулась, слегка испугавшись и на мгновение потеряв дар речи.
— Ты действительно хочешь его убить? — спросил я.
Шан Мусяо перевел взгляд на меня, похоже, не ожидая, что я вмешаюсь в такой момент.
— Конечно, я шучу, — он крис у уголком рта и совершенно неубедительно добавил: — Этот мужчина недостоин моей сестры, возможно, мои слова и поступки были излишне резкими, но я просто хочу, чтобы они расстались.
— Но ведь твоя сестра — тоже свободная и независимая личность, любовь — это её личное дело, ты можешь выслушать её соображения, уважать её выбор, но не должен вмешиваться грубым образом. Ей не требуется чьего-либо разрешения на то, чтобы любить кого-то, — домохозяйка не стерпела и высказала свое мнение.
Шан Мусяо кивнул, полностью с этим согласившись, но менять свои планы решительно отказался.
— Пожалуй, не требуется. Но мне тоже не нужно чьего-либо разрешения, чтобы ненавидеть кого-то, верно? — Несмотря на то, что его тон был совершенно безобидным, от этого веяло жутью.
Домохозяйка, вероятно, тоже никогда прежде не сталкивалась с подобными колючими типами, испуганно сжалась, взяла чашку, сделала глоток чая и умолкла.
Встреча началась в семь тридцать и завершилась в девять тридцать, причем во второй половине Шан Мусяо под предлогом похода в туалет ушел и больше не возвращался. Я думал, он давно сбежал, но, выйдя наружу, обнаружил, что он всё еще курит под козырьком у входа.
http://bllate.org/book/31625/3858493
Готово:
