Чжао Линьчуань взял телефон и перевёл ему деньги через WeChat:
— Держи десять тысяч, я никогда в жизни не переводил таких мелких сумм, как тысяча.
— Но я хотел занять только тысячу.
Тот принял перевод, а затем вернул Чжао Линьчуаню лишние девять тысяч.
Чжао Линьчуань посмотрел на уведомление о переводе на экране телефона, и его брови слегка нахмурились. Он не понимал, какую очередную сцену разыгрывает Хэ Ванъянь: переводишь ему десять тысяч — не берёт, упрямо настаивает, что ему нужна только тысяча.
Пытается создать новый образ? Стойкий невинный кролик? Гордый бедный парень? Ни на что из этого не похоже, и в то же время похоже на всё сразу. Хэ Ванъянь в любой роли выглядит убедительно, и Чжао Линьчуань до сих пор не мог понять, играет он или нет.
Он поднял взгляд и посмотрел на Хэ Ванъяня. Тот как раз опустил голову в телефон, убедился, что перевод прошёл успешно, поднял голову, улыбнулся и сказал:
— Спасибо, молодой господин, вы такой добрый.
Чжао Линьчуань отвёл взгляд. Снова этот вид. Невинный, сияющий, от которого одновременно хочется протянуть руку, чтобы взъерошить ему волосы, и оттолкнуть как можно дальше.
Если он просто хотел привлечь внимание Чжао Линьчуаня, то это ему удалось.
До ужаса раздражает, но взгляд отвести невозможно.
Стояла прекрасная погода: ни холодно, ни жарко. Чжао Линьчуань читал профессиональную книгу на маленьком балконе второго этажа, а Хэ Ванъянь расстелил у его ног плед и обложил со всех сторон подушками, соорудив нечто вроде гнезда. Он весь свернулся калачиком внутри, примостившись у ног Чжао Линьчуаня, словно огромный глупый кот, который прилип и не желает уходить.
Прищурившись, он бросил взгляд на обложку книги и небрежно спросил:
— Ты изучаешь медицинское оборудование?
Это была книга на немецком языке. Чжао Линьчуань произнёс:
— И ты в этом разбираешься?
— Разве здесь не написано?
Хэ Ванъянь снова зелвнул и лёг обратно в своё маленькое гнездо:
— Немецкий язык не такой уж сложный, я его учил.
— Ты что, кот? Может, тебе ещё купить большой кошачий лоток?
Хэ Ванъянь лениво перевернулся на другой бок:
— Раньше мне действительно доводилось спать в кошачьем домике. В то время постоянно шли дожди, было очень холодно, кровать никак не удавалось согреть. Я подобрал внизу кошачий домик, спать в нём было невероятно уютно и безопасно. Хочешь попробовать?
Взгляд Чжао Линьчуаня смягчился:
— Нет, одной кошки мне вполне достаточно.
Человек-кот лежал в своём гнезде, прикрыв глаза, и уже спал.
Звонок Гао Цивэня нарушил царившую тишину:
— Молодой господин Чжао, оттуда снова звонили. На этот раз... это мать Хэ Ванъяня.
— Что им нужно на этот раз?
— Говорят, у неё обнаружили опухоль в брюшной полости, на операцию требуется триста тысяч.
Хэ Ванъянь проснулся от шума и прислушался, полуприкрыв глаза.
— Дайте им деньги.
Когда Чжао Линьчуань повесил трубку, Хэ Ванъянь мягким голосом спросил:
— На работе возникли проблемы?
— Не с работой.
Чжао Линьчуань опустил взгляд и протянул руку, чтобы взъерошить его растрёпанные во сне волосы.— Это твоя девушка или парень? — Сосед, у которого он снимал жилье, пахал на трех работах: днем трудился, по вечерам развозил еду, а глубокой ночи подрабатывал бустером в играх. Стены были картонными, и Хэ Ванъянь каждый день слышал звуки видеозвонков из соседней комнаты — девушка соседа постоянно требовала у того деньги на сумки, помаду и маникюр.
Деньги, которые зарабатывал отец, тоже полностью контролировала мать. В представлении Хэ Ванъяня тратить деньги на возлюбленного было делом абсолютно естественным.
Пальцы Чжао Линьчуаня запутались в его волосах — тонких, мягких и шелковистых. Ему так и хотелось перевернуть парня на спину и погладить по животу.
— Это твоя мать, разве она тебе не говорила?
Хэ Ванъянь застыл на несколько секунд, не сразу сообразив, в чем дело.
Чжао Линьчуань, казалось, вовсе не придавал этому значения. Его рука переместилась с волос на щеку и легко ее ущипнула: — И как твоя мать умудрилась воспитать человека с таким характером?
С некоторым запозданием до него дошло: речь шла о матери первоначального владельца тела, чьей личностью он притворялся.
Судя по содержанию их разговоров, они должны были регулярно просить у него деньги. Вчера он сам занимал у него тысячу, и каково же было настроение Чжао Линьчуаня в тот момент? Что он о нем думал?
Хэ Ванъянь впервые в жизни почувствовал желание провалиться сквозь землю. По идее, ему следовало бы испытывать стыд и полное смущение, но его лицо с трудом справлялось с подобными выражениями, поэтому он лишь растерянно уставился на родинку на ладони Чжао Линьчуаня.
Хэ Ванъянь слегка робел перед Чжао Линьчуанем.
Украдкой сбежав к искусственным горам и ручью в саду, он написал Фэн Цзину: — Брат, я хочу тебе позвонить.
Фэн Цзин перезвонил через три минуты. Судя по эху, он находился в каком-то замкнутом пространстве: — Что случилось? Что-то произошло?
— Брат, я больше не хочу обманывать Чжао Линьчуаня, я хочу во всем с ним признаться.
Фэн Цзин плотно притворил тяжелую дверь пожарного выхода: — Он что-то заподозрил?
— Вроде нет, — глухо ответил Хэ Ванъянь. — У меня совесть не на месте.
— Ты пока придержи свою совесть. Завтра я лечу в Берн, мой друг помог найти зацепку насчет твоего отца — возможно, его видели в небольшом городке неподалеку от Берна, я побуду там какое-то время.
— Правда? Я так и знал, что мой папа жив!
— Не спеши радоваться раньше времени. Фэн Чжэнъюань приехал в Китай, тебе ни в коем случае нельзя отходить от Чжао Линьчуаня. Некоторое время назад его видели в игорной зоне Макао, а после он въехал на территорию материкового Китая.
Услышав имя Фэн Чжэнъюаня, Хэ Ванъянь почувствовал, как по спине пробежал холодок — это был один из тех двоих мошенников, из-за которых погибла мама.
— Хэ Ванъянь? — Голос Фэн Цзина вернул его в реальность. — Не бойся.
Фэн Цзин произнес: — Я не пугаю тебя специально. Просто послушно делай так, как я говорю. Вернусь — тогда и объяснишься с Чжао Линьчуанем, договорились?Я не боюсь, я тоже хочу поехать, я не могу во всём полагаться на тебя и вечно прятаться у Чжао Линьчуаня, брат, я хочу найти отца, это то, что я должен сделать.
Фэн Цзин, казалось, вздохнул: — Ты помнишь, как позапрошлогодней осенью ты только сел в самолёт, как кто-то бросил металлический предмет в двигатель?
Помнит. Рейс тогда отменили, экипаж провёл проверку, а Хуан Тяньцзэ ещё долго терзался чувством вины.
— А тот раз, когда ты хотел доплыть на корабле до Таиланда, а потом пересесть на самолёт? Корма загорелась, и судно вынужденно вернулось в порт.
Хуан Тяньцзэ помрачнел: — Я ничего не могу поделать.
— Всё, что тебе сейчас нужно делать, — это защищать себя и ждать подходящего момента, чтобы дать отпор. Они — отчаянные головорезы, способные на всё. Наши жизни очень ценны, нельзя отдавать их таким людям.
— Хорошо, брат, я сейчас усердно учусь, занимаюсь спортом и коплю деньги, не переживай за меня.
Едва звонок прервался, как сила сзади прижала Фэн Цзина к противопожарной двери, а Хуан Тяньцзэ упёрся в него коленом: — Сегодня вечером иди ко мне в комнату.
— Завтра утром у меня самолёт.
— Я не против прямо здесь.
— Даже в периоды гона следи за обстановкой...
Он не успел договорить, как Хуан Тяньцзэ повернул его за подбородок и поцеловал.
Когда они оба начали задыхаться от нехватки воздуха, Фэн Цзин оттолкнул его: — Помоги мне присмотреть за моим младшим братом, всё должно строиться на обеспечении его безопасности, в случае необходимости забирай его силой.
— А какая мне выгода?
Фэн Цзин приподнял его подбородок: — Сегодня вечером сделаю тебе минет.
Тревожащийся Хуан Тяньцзэ лежал на кровати и слушал аудиокнигу, чтобы успокоить душу: тут президент Фу небрежно достал из сейфа связку ключей и с бесстрастным выражением лица подвинул её дворецкому: — Только что выкупил. Тот самый остров в Средиземноморье, дарую его тебе.
Дворецкий испуганно рухнул на колени и задрожал: — Пре-пре-президент Фу, это-это-это слишком дорого, я не могу это принять!
Президент Фу пригубил красное вино, его взгляд был равнодушным: — Разве какой-то захудалый островок за восемьсот миллионов стоит такого волнения? Завтра зайди за яхтой, чтобы было на чём передвигаться по твоему острову. Да, кстати, заодно поставь на своём острове ограждения и противоптичьи сетки, чтобы защититься от нападений акул и птиц.
Чжао Линьчуань выбрел из ванной, то и дело спотыкаясь, и едва выйдя, услышал, как равнодушный механический женский голос зачитывает убогое до скрежета в зубах чтиво. Он подошёл, взял телефон Хуан Тяньцзэ, бегло просмотрел текст и швырнул аппарат обратно: — Это нормальный человек вообще написал?
Хуан Тяньцзэ всё ещё пребывал где-то в открытом космосе, его сердце никак не могло успокоиться — стоило мыслям утихнуть, как перед глазами вставал тот пожар. Он рассеянно ответил: — Разве это не реалистичная литература?
— Удали своё приложение с романами, ты себе весь мозг этим чтивом испортил.Хэ Ванъянь лежал без движения, пока Чжао Линьчуань держал его за руку, заставляя своими руками удалять все приложения для чтения романов и прослушивания аудиокниг.
Чжао Линьчуань смотрел на его профиль: быть может, Хэ Ванъянь просто страдал от неуверенности в себе. Люди с комплексами имеют привычку выстраивать для себя воображаемые башни из слоновой кости, расставлять в них недосягаемые вещи и притворяться, будто они стоят внутри и ничем не хуже остальных.
Взять хотя бы стеклянную оранжерею, о которой он говорил, или наручные часы, названия которых он знал, или способ приготовления черного трюфеля, неизвестно где им подсмотренный.
Может быть, он просто тщеславен, просто отчаянно жаждет приличной внешней оболочки.
Завести кота, который умеет чесаться, не такая уж плохая вещь, и Чжао Линьчуань решил дать этому коту еще немного времени.
Наступил новый день, погода была неважной, и от всей виллы тянуло затхлым запахом прелых листьев, поднимающимся из сырой земли.
После того как Чжао Линьчуань закончил видеоурок, ноги вновь принялись периодически ныть, вызывая такое раздражение, что ему хотелось наплевать на всё и съехать вниз по перилам лестницы.
Эта мысль посещала его еще в детстве: каждый раз, видя гладкие перила, он представлял, как садится на них, раскидывает руки, словно птица с крыльями, и скользит вниз, а в конце со всего маху пинает в губы вечно бубнящего старого помощника своего деда.
Спустившись на лифте на первый этаж, Чжао Линьчуань не обнаружил Хэ Ванъяня на месте. Его маленькая черепашка стояла на тумбе под телевизором — в дешевой прозрачной пластиковой коробочке, а две неуклюжие рептилии выглядели точь-в-точь как их хозяин. Чжао Линьчуань немного понаблюдал за черепахами, перевернул их лапками вверх и с самым невозмутимым видом направился в сад.
Хэ Ванъянь прятался за садовым фонарем в виде столбика и, завидев Чжао Линьчуаня, приложил палец к губам: «Тс-с!»
— Ты что опять удумал?
Хэ Ванъянь заставил его присесть рядом и зашептал: «Служанки в вашем доме так любят обниматься и целоваться, посмотри вон туда...»
Чжао Линьчуань проследил за его взглядом и за сушившимися на веревках ватным одеялами действительно увидел целующуюся парочку.
— У тебя что, какие-то странные наклонности? — Чжао Линьчуань закрыл Хэ Ванъяню глаза ладонью и потянул назад. — Тебя разве не учили, что неприлично смотреть на то, чего видеть не положено?
— Да нет же, мне просто странно, почему столько людей любят целоваться в саду? Те двое в прошлый раз — и эти двое сегодня.
Чжао Линьчуань уловил странность в его словах: на этот раз целовались явно те же самые люди, что и в прошлый. Но, не понимая, к чему клонит Хэ Ванъянь, он подыграл: «Прошлый раз? Этот раз?»
— Ну да. Кстати, я только что видел, как тот парень подарил той женщине золотой браслет. Даже с такого расстояния я вижу, что браслет фальшивый, скорее всего, медно-никелевый сплав. Не держи меня, я сейчас пойду и скажу ей об этом.
http://bllate.org/book/31623/3858301
Готово:
