Девушка тоже на мгновение растерялась, а затем спросила:
— Это что?
— Духи. — Цзи Цзе открыл крышку одного из флаконов, брызнул на собственный манжет и с абсолютно невозмутимым видом поднес руку примерно в трех сантиметрах от носа девочки.
Верхние ноты аромата казались дикими и напористыми. Это был не слишком приторный, но в то же время затягивающий запах. Девушка немного поколебалась, но все же покачала головой:
— Мне не нужно.
Цзи Цзе слегка нахмурился. Вообще-то это была чрезвычайно выгодная сделка: раньше, когда ему требовались наличные, он всегда обращался к девочкам из класса. Вещи на продажу предлагались самые разные: зажимы для галстуков, запонки, броши... Мать Цзи неустанно наряжала своего красивого сына, покупая множество мужских аксессуаров, которые самому Цзи Цзе были ни к чему, и он чаще всего сбывал их по дешевке в обмен на услуги девочек (торговля с ними шла, судя по всему, гораздо успешнее). Хотя те цветочные одноклассницы, что окружали Цзи Цзе в прошлом, вовсе не гонялись за подобной выгодой, ради возможности перекинуться с ним парочкой слов они охотно раскупали большую часть мелочи.
Однако сидевшая перед ним девчонка оказалась не столь сговорчивой. В конце концов, для девушки в таком возрасте и с таким достатком отдать сто юаней за духи было слишком дорого.
Цзи Цзе только собрался что-то сказать, как подошел Гуань Тяньжэнь, взял из рук Цзи Цзе маленький флакончик и, слегка смутившись, тихо произнес:
— ...Цзи Цзе, тебе не обязательно...
И осекся, не договорив. Он знал, что таким образом Цзи Цзе пытается вернуть те утренние триста юаней, но никак не мог взять в толк, зачем ради наличных прибегать к подобным методам.
Цзи Цзе обернулся на Гуань Тяньжэня, кивнул и холодно бросил:
— Дарю.
Гуань Тяньжэню стало еще неловче, и он тихо проговорил:
— Я же тебе говорил, эти деньги возвращать не нужно. Если нуждаешься в наличных, скажи мне, я попрошу отца тебе дать.
Цзи Цзе нахмурился:
— Не пойдет.
Объяснять причину отказа он, впрочем, не стал. Поднявшись с места, он уже собирался уйти, как его окликнула оставшаяся позади девушка:
— Цзи Цзе! Подожди секунду.
Девушка вытащила из школьного рюкзака папку с кольцами, достала оттуда бумажный лист и сказала:
— В следующем месяце у нашего класса спортивные состязания. Сейчас в мужской категории еще никто не записался на бег на пятьдесят метров, прыжки в высоту и толкание ядра. Не хочешь выбрать что-нибудь одно?
Услышав про спортивные состязания, Цзи Цзе тут же потерял всякий интерес. Направляясь к своей парте, он бросил через плечо два легких слова:
— Не хочу.
Но девушка не отступала:
— Не будь таким. Парней в классе и так мало, сейчас незаписанными остались только ты и староста, выберите что-нибудь наугад.
У каждого ученика существовал лимит: заявляться разрешалось максимум на два вида. Поскольку Цзи Цзе три дня не появлялся на занятиях, ему достались лишь остатки.
Цзи Цзе промолчал, но нахмурился — всем своим видом он показывал откровенное отвращение. Он не понимал, почему людей нужно заставлять участвовать в этих соревнованиях из-под палки.
Видя, что Цзи Цзе погрузился в раздумья, девушка не стала докучать ему и переключилась на Гуань Тяньжэня:
— Староста, а ты что выбираешь?
Гуань Тяньжэнь только собрался ответить, как от дверей донесся довольно громкий, веселый голос:
— Почечный каналец, конечно, выберет толкание ядра, тут и спрашивать нечего!
Голос звучал настолько зычно, что ученики в классе один за другим подняли головы, уставились на Гуань Тяньжэня, и кто-то даже хихикнул.
Гуань Тяньжэнь едва заметно нахмурился, но промолчал.
А Цзи Цзе в этот момент подал голос. Тихим, обладающим присущей мужчинам хрипотцой и солидностью тоном он произнес:
— Я выбираю толкание ядра.
Ноги у Цзи Цзе были слишком длинными, из-за чего страдала устойчивость в нижней части тела, так что в прыжках в высоту он бы преимуществ не имел. К тому же короткие дистанции с их ожесточенной борьбой ему не нравились, так что после долгих раздумий толкание ядра подходило лучше всего — и ни капли не утомительно.
Словно ради праздного любопытства, в класс зашагал тот самый парень у двери. Подняв взгляд, Цзи Цзе обнаружил перед собой исключительно крепкого, рослого юношу ростом под метр девяносто, смуглого от загара. Видимо, он только что закончил тренировку: кожа покраснела, одежда насквозь промокла от пота, и от него, казалось, разило кислинкой даже на изрядном расстоянии.
Посмотрев на него, девушка поприветствовала его:
— Чжан Хун, не хочешь записаться еще на какой-нибудь вид?
Парень, которого назвали Чжан Хун, махнул огромной, похожей на веер ладонью и ответил:
— Ни за что, я уже на два записался: на эстафету и метание диска. К тому же у меня в тот день тренировка.
Закончив говорить, Чжан Хун выхватил из рук девушки бланк для записи, бегло пробежал по нему глазами и, издав озорной возглас э-э-э, словно обнаружил новый материк, заявил:
— Почечный каналец, выбирай-ка ты толкание ядра. Смотри, у нас в классе даже Цзэн Юнци записалась, вы вдвоем... хехе.
Последний смешок выдавал поистине недобрые намерения. Если подумать, Цзи Цзе сегодня впервые пришел на учебу, поэтому понятия не имел, кто такая эта Цзэн Юнци. Приподняв брови, он посмотрел на Гуань Тяньжэня, мысленно задаваясь вопросом, какие вообще отношения связывают этих двоих.
Гуань Тяньжэнь молчал с самого появления Чжан Хуна, а услышав эту реплику, лишь улыбнулся.
Поразмыслив немного, Цзи Цзе спросил:
— На один вид можно записать только одного человека?
— Да. — Девушка явно испытывала к Цзи Цзе большую симпатию, поэтому, отвечая, не сводила с него глаз.
Вид у Цзи Цзе был задумчивый:
— С какой стати вы заставляете его записываться на толкание ядра?
Гуань Тяньжэнь не производил впечатление человека, способного оставить глубокое впечатление, поэтому Цзи Цзе до сих пор даже не запомнил, как его зовут, и мог называть про себя лишь местоимением он.
Девушка опешила, а затем зашлась в ха-ха-ха, да и на лице Чжан Хуна расплылась ехидная ухмылка.
Цзи Цзе сразу понял, что на самом деле это был всего лишь злой розыгрыш, и произнес:
— Если ему необязательно брать толкание ядра, впишите меня.
— Не дури, — отсмеявшись, поспешно возразила девушка. — Если ты выберешь ядро, что делать старосте? Не заставлять же его идти на прыжки в высоту?
Произнеся это, она сама нашла ситуацию забавной: представив, как Гуань Тяньжэнь изо всех сил сигает на спортивной площадке, она не удержалась и прыснула со смеху.
Цзи Цзе не видел в этом абсолютно ничего смешного, находя девчонку крайне странной.
Стоявший рядом Чжан Хун окинул Цзи Цзе оценивающим взглядом с ног до головы и бросил:
— С твоими-то тонкими ручонками — и в толкание ядра? Смотри сам себя случайно не запульнишь куда-нибудь.
Взгляд Цзи Цзе сделался холодным, как ледышка, отчего даже Чжан Хун смутился, швырнул бланк обратно на парту и вернулся на свое место.
Заметив, что Цзи Цзе не в духе, девушка наконец перестала хихикать и виновато пробормотала:
— Ну ладно, тогда я запишу тебя на пятьдесят метров и прыжки в высоту, только смотри не забудь прийти.
Устраивать скандал и заявлять я не приду Цзи Цзе не стал, но лицо у него было мрачнее тучи.
В этой школе уроков хватало не только на утро, послеобеденных занятий тоже было немало — отпускали домой лишь к шести часам. Сам Цзи Цзе, впрочем, нисколько не тяготился этим: каждый раз, когда Гуань Тяньжэнь с тревогой оборачивался, проверяя, не ушел ли тот раньше времени, он неизменно видел, как Цзи Цзе подперев рукой подбородок, сидит с отрешенным видом.
Объяснения учителей не вызывали у него ни малейшего интереса, и все же, хотя его внимание и не было приковано к учебе, кое-что оседало в голове.
Например, услышав, как преподаватель английского вызывает к доске отвечать некую Цзэн Юнци, он поймал себя на мысли, что имя звучит как-то смутно знакомо. Чуть приподняв голову, он бросил мимолетный взгляд и обнаружил перед собой чрезвычайно полную девочку. На ней была трещащая по швам школьная форма, и когда она поднималась со стула, брюки в обтяжку натягивались едва ли не до прозрачности, производя несколько... жутковатое впечатление.
А стоило Цзэн Юнци сесть, как учитель назвал фамилию Гуань Тяньжэня, и класс тут же взорвался дружным хохотом.
Цзи Цзе нахмурился.
Дураком он не был и прекрасно понимал подоплеку этого смеха.
В то время Тан Куо тоже ни капли не скрывал своей пылкой страсти к Ян Хуайцзинь, и стоило Тан Куо под видом случайности пройти мимо Ба Цян, как его шайка прихвостней неизменно разражалась точно таким же смехом.
Насмешки, подначки, грязноватые подкаты. Именно это — затаившийся визгливом веселье подтекст — уловил Цзи Цзе.
Гуань Тяньжэнь поднялся под всеобщий хохот. Согнувшись в три погибели, с алыми от стыда ушами — если смотреть со спины — он быстро и безошибчно ответил на вопрос. Опустившись на стул, он словно лишился всех сил: прижавшись подбородком к собственным рукам и свернувшись калачиком, он явно был не в духе.
Цзи Цзе снова перевел взгляд на Цзэн Юнци и заметил, что выражение ее лица тоже было далеко от радостного. Когда она опускала голову вниз, ее отчетливый двойной подбородок делал ее похожей на какого-нибудь статуйного Будду, каких он где-то уже видел.
Цзи Цзе посмотрел на Гуань Тяньжэня, затем на Цзэн Юнци, после чего отвернулся и снова уставился в окно.
http://bllate.org/book/31609/3857087
Готово:
