Неудивительно, что тот парень, который только что заглянул в контракт и прочитал сумму неустойки, сразу же сбежал. В этой сфере тайком подрабатывать на стороне — явление нередкое. Если компания об этом узнает и решит призвать к ответу, выплаты в несколько тысяч не миновать. Двадцать тысяч юаней — поистине пугающая сумма.
Даже если бы они находили работу ежедневно, сэкономленные за месяц деньги, если считать по самому максимуму, составили бы чуть больше тысячи. Стоит выплатить эти двадцать тысяч, и накопления почти за два года испарятся.
Фань Ло мысленно выругал порядки этой компании, а лифт тем временем поднялся на его этаж. Он убрал контракт в файл и стал ждать, пока откроются двери.
Шум шагов и голосов за спиной не утихал. Какой-то мужчина громко произнес:
— Эй, господин Гао, давайте я вас провожу.
Тот самый господин Гао ответил:
— Не нужно, я сам на такси доеду.
Мужчина зачастил вслед за ним:
— Разве ваша гостиница не на улице Тинхэ? Я как раз туда собираюсь, попутно вас подвезу.
Двери лифта открылись, и Фань Ло вошел внутрь.
Мужчина в сером пальте, изучая на ходу какие-то бумаги, тоже шагнул в кабину.
Голосистый мужчина нагнал их, единым махом впрыгнул в лифт, и двери тут же закрылись.
Успев вовремя, мужчина слегка перевел дыхание, улыбнулся мужчине в сером пальте и сказал:
— Господин Гао, мне действительно по пути, я вас подвезу.
— Ну хорошо, тогда извините за беспокойство, господин Ли.
— Что вы, что вы, вовсе не хлопоты. Как насчет того, чтобы заехать по дороге и угостить господина Гао нашими местными деликатесами? Я слышал от мисс Лю, что вы, господин Гао, гостите здесь, но толком еще ничего не попробовали. Она говорила, наверное, здешняя еда вам не по вкусу, но вы ведь еще не отведали наших фирменных блюд. Сейчас я отвезу вас попробовать, уверяю, вам обязательно понравится.
— Господин Ли, не стоит утруждаться.
— Никаких утруждений, я же сказал — не хлопоты. К тому же мне как раз пора обедать, верно? Окажите честь, господин Гао, съездим вместе.
Господин Гао вдруг тихо усмехнулся.
Господин Ли тут же спросил:
— Чего это вы, господин Гао?
Господин Гао ответил:
— У вашего здешнего акцента есть такая особенность. Речь очень мягкая. Мальчишка, которого я знал когда-то, тоже был отсюда родом, и говорил точно так же. Тогда я думал, что он просто ужасный баловник.
— Ой, господин Гао, вы надо мной смеетесь. Я столько лет с таким акцентом говорю, его уже не исправишь. Вот молодежь сейчас пекинским говором владеет отлично, не все же такие, как я.
— Господин Ли, я вовсе над вами не смеюсь. Я к тому, что это очень мило.
Господин Гао стоял лицом к дверям лифта, то и дело слегка поворачивая голову. Фань Ло никак не мог разглядеть его лицо — видел лишь высокую, ладную спину и аккуратно уложенные с помощью геля волосы.
Фань Ло то поглядывал на электронное табло с этажами, то на говорившего без умолку господина Ли, то снова на спину господина Гао.
Господин Ли, не умолкавший ни на секунду с момента посадки, вдруг на мгновение умолк. Заметив, что лифт вот-вот достигнет первого этажа, он снова подал голос:
— Ой, у меня часы встали. Господин Гао, не могли бы вы посмотреть, сколько сейчас времени?
Господин Гао поднял руку, чтобы взглянуть на часы. Лифт как раз остановился на втором этаже, и какая-то женщина протиснулась у него за спиной, случайно задев бумаги в его руках. Документы рассыпались по полу на четыре-четверти, а один листок отлетел прямо к ногам Фань Ло.
Господин Ли озабоченно ахнул и принялся торопливо помогать господину Гао собирать бумаги.
Двери лифта сомкнулись, продолжая спуск на первый этаж. Фань Ло поднял валявшийся у его ног лист бумаги, позвал:
— Сын мой... — нет, — Сэр, — и протянул документ господину Гао.
Тот взял протянутый лист, кивнул Фань Ло и произнес:
— Спасибо.
Фань Ло наконец отчетливо разглядел лицо господина Гао: прямые брови с чуть приподнятыми кончиками, уголки глаз, смотрящие вверх, и густые, длинные ресницы.
И в этот миг кровь, струящаяся по венам Фань Ло, словно замерла на месте, заставив его застыть в оцепенении.
Палящее солнце, бескрайняя синева океана, крупные веерные пальмы на берегу и серо-голубые простыни. Та Калифорния, прекраснее любого сна, Калифорния восьмилетней давности, вновь закипела в его внезапно ускорившем бег потоке крови.
Лифт прибыл на первый этаж, двери открылись.
Господин Гао, продолжая беседовать с господином Ли, вышел из кабины.
Вдруг он услышал за спиной оклик:
— Братце Гао Чэнь!
Его шаг внезапно оборвался посреди движущейся толпы.
Даже спустя столько времени, произнося это имя вновь, Фань Ло все так же испытывал трепет, какой охватил его в шестнадцать лет при первой встрече.
Ресторан Пинхэ притаился у северного входа на проспект Хуанли, утопая в зелени и цветах. Сидя в этом ресторане, поневоле заглядываешься на пестреющие за окном сенполии и бегонии вечноцветущие, но как жаль, что при всей своей яркости эти цветы начисто лишены аромата. Они не привлекают пчел, не манят бабочек — красивые, но бесполезные.
Последний раз Фань Ло и Гао Чэнь трапезничали вместе восемь лет назад.
Цифру восемь Фань Ло знал сымала, сколько себя помнил: арабская цифра пишется одним росчерком, в иероглифе сходятся две черты, восьмерка красовалась на праздничном торте в день его восьмилетия, с нее началась первая оценка по физике, она же присутствовала в номере банковского счета и неизменно мелькала на календаре каждого месяца каждого года.
Прожив столько лет, он бессчетное число раз писал и видел это число, но никогда не находил в нем ничего особенного.
Но стоило этому числу обрести временное измерение, как все вокруг разом стало пугающим.
Восемь лет. Он превратился из подростка в юношу, перерос школьный возраст и вступил в пору работы.
Из тех, кто был с ним знаком, они превратились в тех, кто был знаком когда-то.
Официант подал две порции стейков, а они по-прежнему хранили молчание.
В юности Фань Ло мог болтать без умолку, и пусть Гао Чэнь не отличался разговорчивостью, он всегда отвечал и поддерживал его затеи.
Но братец Гао Чэнь повзрослел, а Фань Ло, напротив, растерялся, не зная, о чем с ним заговорить, и даже простая вежливая беседа казалась непосильной задачей.
В восемнадцать лет Фань Ло все еще переписывался с Гао Чэнем по электронной почте. А потом в один прекрасный день кто-то из них не ответил на очередное письмо, и с тех пор их связь, подобно упавшей в океан снежинке, бесследно растворилась, не оставляя надежды отыскать друг друга.
Кто первый тогда не ответил на письмо — теперь уже не вспомнит никто из них.
http://bllate.org/book/31604/3856580
Готово:
