Е Чжо замер, потянувшись за дезинфицирующей салфеткой, и лишь спустя мгновение смог совладать с выражением лица.
— Он и сам в состоянии добраться до места съемок, мне не обязательно следовать за ним по пятам.
Е Чжо наклонился, чтобы стереть капли пота со лба отца, и столкнулся взглядом с Е Чэнли. Эти глаза — в точности такие же, как у него самого, или, вернее сказать, подарившие ему такой же разрез глаз, — взирали на сына с нескрываемым гневом.
— С таким характером он ни минуты не проживет без чьей-то помощи! Как ты мог позволить ему уйти одному? Неужели только ради того, чтобы прибежать ко мне? Я не умру в ближайшее время, уходи! Нечего тебе здесь делать, иди туда, где ты нужен! Иди к Лу Яньи!
Его тело, хрупкое и сухое, словно опавший лист, не выдержало столь сильного волнения. Под конец фразы он согнулся в три погибели, точно сваренная креветка, и зашелся в непрерывном кашле.
Е Чжо, словно предвидя подобный исход, похлопал Е Чэнли по спине. Лишь когда дыхание отца выровнялось, он выпрямился.
Е Чэнли прижал руку к груди и холодно бросил:
— Почему ты еще здесь?
— Папа, есть кое-что, о чем я хотел тебе сказать… — Е Чжо сжал кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони до боли.
Е Чэнли, словно почувствовав неладное, сурово оборвал его:
— Что ты хочешь сказать? Есть ли сейчас что-то важнее, чем то, что ты должен быть рядом с Лу Яньи?
— Я уже сказал дяде Лу, что после окончания этого месяца я покину семью Лу.
— Ты понимаешь, что говоришь? Покинуть семью Лу… а как же Лу Яньи?
— Он мне больше не имеет никакого отношения.
У Е Чжо пересохло в горле. Он не стал прямо говорить, что именно Лу Яньи, о котором так печется отец, и заставил его принять столь жестокое решение. Вместо этого он перевел тему:
— Я имею в виду, что после следующего месяца я не буду иметь к семье Лу никакого отношения. Расходы на твое лечение я возьму на себя, моих сбережений хватит на пару месяцев, а потом я найду способ заработать…
Молчание Е Чэнли давило на него так сильно, что Е Чжо едва мог продолжать. Отец, доведенный болезнью до такого состояния, не вынесет никаких потрясений, но и сам Е Чжо был на пределе. Если он не выложит всё как есть сейчас, последняя струна в его душе лопнет.
Спустя долгое время Е Чэнли спросил:
— Ты всё сказал?
Е Чжо кивнул.
— Подойди ближе, — велел Е Чэнли.
Е Чжо послушно сделал шаг вперед.
— Папа, я…
Хлесткий звук пощечины эхом отозвался в комнате.
Е Чэнли вложил в этот удар все свои оставшиеся силы.
— Е Чжо, ты совсем распоясался, крылья отрастил? Не забывай, кто тебя вырастил и дал образование! Семья Лу справится и без тебя, а вот ты, уйдя от них, станешь никем!
Е Чжо словно окаменел. Он так и стоял, подставив щеку, и тихо произнес:
— Я больше не нужен Лу Яньи. У него теперь есть выбор получше, и я — не единственный его друг, а тем более не идеальный помощник.
Лу Яньи велел ему найти свое место, родной отец велит ему делать то, что положено. Но как друг он недостаточно искренен, а как помощник — слишком самонадеян.
Кто он такой? Кажется, никто.
Но Е Чэнли не верил сыну, он больше доверял собственному чутью.
— Ты хочешь сбежать только потому, что у тебя что-то не получается? Е Чжо, ты должен выполнять свой долг. Не смей злить Лу Яньи, и забудь эти глупости об уходе!
Глаза Е Чжо защипало, горло сдавило спазмом, и слова приходилось буквально выдавливать из себя:
— Почему, папа? Почему мы должны продолжать быть запертыми в семье Лу?
Он просто хотел уйти, почему всё обернулось именно так?
Е Чэнли отрезал с ледяной решимостью:
— Раз ты носишь фамилию Е, ты обязан остаться.
Он из последних сил ухватился за воротник Е Чжо и прохрипел:
— Ты что, ждешь моей смерти, чтобы упорхнуть подальше? Так вот, я не умру. Даже если во мне останется лишь последний вздох, я не умру!
Е Чжо казалось, что он больше не может чувствовать боли, но щека продолжала гореть, словно от уколов игл. Однако куда сильнее болело слева в груди.
Он предполагал, что Е Чэнли придет в ярость, но реальность всегда преподносит сюрпризы, превосходящие любые ожидания. Точно так же, как вчерашнее «открытие» в доме Лу Яньи, родной отец угрожал собственной жизнью, чтобы удержать его в семье Лу, ставшей его тюрьмой на долгие годы.
— Убирайся отсюда, — бросил Е Чэнли, — и делай то, что должен!
Корзина с фруктами на столе полетела на пол. Красные яблоки покатились в разные стороны, рассыпавшись у ног Е Чжо. Первый шаг к свободе, который он так отчаянно пытался сделать, был разбит вдребезги.
***
Чертовщина какая-то.
Лу Яньи заявился на съемочную площадку вовремя. И что еще страшнее — был в прекрасном расположении духа, явился в одиночку и принес пакет с завтраком.
В сравнении с тем Лу Яньи, что снимался в прошлой рекламной кампании, он словно стал другим человеком. В прошлый раз он так разнес стажера, что тот рыдал до самого конца съемок. А сейчас — такая мягкость?
Неужели в него вселилось что-то нечистое?
Визажистка, тайно наблюдая за ним, терзалась сомнениями. Она давно в индустрии и видела не одну тысячу звезд. И даже с учетом того, что между знаменитостями и обычными людьми лежит пропасть, Лу Яньи все равно выделялся из толпы. Пока он не совершает ничего противозаконного, одно только это лицо обеспечит ему богатство и славу на всю жизнь. Но вот с его взрывным характером… тут как повезет.
Поклонники других звезд каждый день спорят в комментариях под постами студий, выбивая лучшие ресурсы для своих кумиров. И только фанаты Лу Яньи в комментариях умоляют поднять зарплату братец Е Цзы, а в идеале — одурманить его и заставить подписать пожизненный контракт, лишь бы он не увольнялся.
Похоже, во всем мире нет никого, кроме него, кто мог бы справиться с Лу Яньи.
http://bllate.org/book/31602/3856506
Готово:
