Смутное зарождение чувств
Эта шутливая шпилька заставила лицо Лянь Цзиньчуня, казалось, покраснеть еще сильнее. Выражение его лица вмиг стало невероятно живым: в нем смешались неловкость, досада, испуг, но больше всего — смущение и робость человека, чью тайну внезапно раскрыли.
— У тебя есть время отпускать шуточки в мой адрес, лучше бы подумал, как нам отсюда выбраться!
Лянь Цзиньчунь свирепо зыркнул на него, а слова прозвучали сквозь стиснутые зубы.
Кэ Ланшэн улыбнулся — глаза изогнулись полумесяцами, а во взгляде разлилась мягкость, словно этот свирепый взгляд не причинил ему ни малейшей боли, а, напротив, пришелся невероятно по душе. На свете и впрямь оставалось всего ничего людей, способных заставить Лянь Цзиньчуня в одно мгновение перемениться в лице.
— ...Ты все еще улыбаешься? — Его шея уже лежала на чужом ноже, а он все еще умудрялся скалиться.
Кэ Ланшэн моргнул и с улыбкой произнес:
— Умереть с тобой в один день — благословение, вымоленное в прошлых жизнях. Я счастлив, почему же мне не улыбаться?
Зная, что этот человек вечно несет какую-то чепуху и воспринимать его всерьез нельзя, Лянь Цзиньчунь все же не смог совладать с собственным сердцем — оно дико и судорожно заколотилось. Прикусив губу, он холодно бросил:
— Если я не ослышался, сжигать заживо они собираются, кажется, только тебя одного...
Глаза Кэ Ланшэна были глубокими, как море. В них отражалось его лицо — столь отчетливое, словно нарисованное тончайшей кистью, мазок за мазком. На мгновение ему даже показалось, будто его по-настоящему глубоко любят.
— Вот как? — Голос Кэ Ланшэна был тихим, с легким оттенком улыбки. — Но мне кажется, ты меня не бросишь.
Лянь Цзиньчунь на миг замер, и сердце заколотилось о ребра с такой силой, что в груди даже кольнуло.
Кэ Ланшэн снова перевернулся, все так же прижимая Лянь Цзиньчуня к земле. Его взгляд дюйм за дюймом блуждал по чужому лицу, а улыбка чуть померкла:
— Лянь Цзиньчунь, у тебя хватит духу сказать мне правду?
— Да когда я тебе лгал? Не зарывайся.
Лянь Цзиньчунь опустил глаза, а в его паническом голосе проскользнула едва заметная дрожь:
— Знаешь, почему я заставил тебя остаться в борделе? Да потому что ты мне надоел! Ты же прекрасно знал, что я тебе не рад, но как ни гони, от тебя не избавиться!
— Раз так, почему, когда я вернулся на Гору Даофэн, ты не пожелал объясниться со мной толком? — Кэ Ланшэн в упор смотрел на него. — Пусть у меня толстая шкура, но я не из тех, кто станет навязываться до бесконечности!
— ...Я не люблю хлопот, к тому же нам совершенно незачем видеться.
— А скрытые механизмы? — Гнев Кэ Ланшэна вспыхнул в одно мгновение. — Если ты не боялся, что я пострадаю, почему убрал все ловушки? Ты видел меня, слышал мои слова, но упорно не хотел показываться — потому что боялся! Боялся, что, увидев меня, дрогнешь!
Сердце судорожно сжалось. Лянь Цзиньчунь поднял на него взгляд и холодно усмехнулся:
— С чего бы мне дрожать? Кэ с чересчур высокого мнения о себе, я лишь боялся, что твоя кровь понапрасну испачкает землю Горы Даофэн!
— И что же? Поэтому ты побежал следом, чтобы проверить, не сдохну ли я где-нибудь на чужбине?
Кэ Ланшэн сквозь зубы процедил:
— До чего же у тебя уникальный способ ненавидеть людей! Ненавидеть настолько, что боишься за его безопасность и готов пострадать сам; ненавидеть так, что отдаешь ему все свое состояние, да еще и притворяешься невесть кем, предупреждая не есть отравленную еду; у тебя был шанс сбежать, но ты предпочел связать свою судьбу с этим ненавистным типом и отдать себя на милость палачей! Я не слепой! Даже если ты сам не видишь того, что творишь, я все замечаю! Что? Или ты попытаешься внушить мне, будто все это мне приснилось? Будто я все это выдумал от избытка чувств?!
Лянь Цзиньчунь приоткрыл рот, но тут же сердито захлопнул его, на какое-то время лишившись дара речи.
С каких это пор они препирались подобным образом?
Это он глуп, это он неисправим: каждую секунду напоминает себе держать сердце в узде, но каждую же секунду не в силах совладать с собой и перестать переживать за него. С умом Кэ Ланшэна разве удивительно, что тот раскусил его чувства?
Все маски рухнули в один миг, обратившись в пыль, и Лянь Цзиньчунь ощутил небывалую, всепоглощающую усталость.
Остолбенело глядя на Кэ Ланшэна, он с трудом, едва слышно выдавил:
— Верно, ты мне не противен...
Глаза Кэ Ланшэна чуть блеснули. Инстинктивно подавшись ближе, чувствуя, как сердце бьется все быстрее, он почти ласково, с уговоркой в голосе спросил:
— Так... любишь? Ты не испытываешь отвращения, но любишь ли ты меня?
Подобные вопросы ставили в тупик — и отвечать на них он совершенно не умел. Лянь Цзиньчунь тупо уставился на него, выказав на редкость глупый вид.
Кэ Ланшэн вздохнул про себя, легко улыбнулся и непринужденно перевел тему:
— Ладно, впереди еще много времени... Ты чувствуешь, что у тебя совсем не осталось сил?
Стоило ему задать вопрос, как Лянь Цзиньчунь по-прежнему таращился на него во все глаза. В этом его простодушном выражении было что-то до боли жалкое и в то же время невероятно милое.
Внутри все сладко и щемяще заныло, пробуждая неуемное желание совершить какую-нибудь глупость.
Улыбка на губах постепенно угасла. Кэ Ланшэн приподнял бровь и с мягкой насмешкой произнес:
— Если ты будешь продолжать смотреть на меня вот так, я ручаюсь головой, что натворю что-нибудь эдакое.
Низкий, хрипловатый голос звучал так, будто в нем теплился огонь, готовый вспыхнуть в любую секунду.
Только тогда Лянь Цзиньчунь пришел в себя, с изумлением осознавая, что все это время беспрерывно пялился на него. Он принялся яростно корить себя за дурость в самых мрачных красках: разве можно разглядеть искренность или фальшь за чужим лицом, просто уставившись на него?
Словно опаленный чужим взглядом, он поспешно отвел глаза в сторону, уставившись вбок с видом полного безразличия, однако сверху тут же донесся довольный, тихий смешок Кэ Ланшэна. Ощущение было такое, будто над ним только что жестоко подшутили. Не выдержав, Лянь Цзиньчунь снова смело устремил взгляд прямо на лицо Кэ Ланшэна, отчаянно пытаясь вернуть только что бесславно утраченное лицо.
— Больше не боишься? — уголки губ Кэ Ланшэна изогнулись в улыбке.
— С чего бы мне бояться? — парировал Лянь Цзиньчунь. — И что же ты такого сделаешь?
— ...А как ты думаешь?
Кэ Ланшэн резко качнул головой и опустился ниже. Его горячее влажное дыхание скользнуло по чуть приоткрытым губам. Лянь Цзиньчунь испуганно дернулся, поспешно пряча лицо, а щеки в ту же секунду запылали огнем.
Ночь была холодной, но тело словно лежало у раскаленной печи, не давая даже нормально выровнять дыхание.
Еще никогда в жизни все вокруг не казалось настолько тихим — тихим до того, что, казалось, был слышен лишь один безумный, грохочущий стук собственного сердца. Лянь Цзиньчунь не смел поднять головы. И хотя сейчас, даже если бы Кэ Ланшэн вздумал поцеловать его по-настоящему, увернуться было бы абсолютно некуда, им овладело странное, беспричинное чувство: в этот самый миг он растерял всю свою храбрость.
Быть может, именно потому, что этого ждали так долго, он до боли боялся выказать перед ним хоть капельку настоящих чувств.
Прижавший его к земле мужчина тяжело выдохнул и опустился еще ниже. Лянь Цзиньчунь инстинктивно зажмурился, до побеления сжав губы. Однако желанного влажного тепла на губах не последовало — Кэ Ланшэн уткнулся носом ему в шею, легко потерся кончиком носа и с тихим, самоироничным смешком промолвил:
— Устал до смерти, давай-ка передохнем.
— ...
Лянь Цзиньчунь немного подождал, но вместо этого до его слуха донеслось ровное и размеренное дыхание мужчины.
В какое время они вообще находятся?! Как он может спать в такой момент!
К тому же, только что он явно...
Лянь Цзиньчунь уставился на навалившегося на него человека и, сердито заворочавшись, зашипел:
— Кэ Ланшэн! Хватит спать! Слышишь меня?! Неужели ты и вправду хочешь здесь сдохнуть? Эй!
У самого уха раздался хриплый смех, а грудная клетка мужчины слегка завибрировала.
— Я заметил, за весь сегодняшний день ты сказал мне больше слов, чем за все предыдущее время, — усмехнулся Кэ Ланшэн. — Ладно, ты тоже подремли, наберись сил. С такой-то внешностью кто знает, не вздумают ли они вдруг передумать и продать тебя какому-нибудь покупателю побогаче.
Меньше всего на свете Лянь Цзиньчунь выносил подобные речи, особенно когда их произносил именно он. Вспылив от гнева и стыда, он попытался задействовать еще не до конца скованные ноги и пихнуть наглеца, разъяренно гарнув:
— Заткнись!
Удар не достиг цели, и он тут же добавил второй.
От этой возни их тела затерлись друг о друга еще сильнее. Кэ Ланшэн лежал тихо, вопреки обыкновению не пытаясь его раззадорить. Услышав его сдавленный стон и заметив, как его дыхание вмиг участилось, Лянь Цзиньчунь почувствовал, как сердце взлетело куда-то под горло.
Связанному по рукам и ногам лягаться и без того было неудобно, и по идее при такой силе удара Кэ Ланшэн не должен был сильно пострадать.
Но его реакция выглядела чересчур странной...
Охваченный дурным предчувствием, Лянь Цзиньчунь уже собирался расспросить его, в следующее же мгновение вытаращил глаза и замер от ужаса, не смея пошевелить и пальцем. В столь щекотливой ситуации, когда в него упирался этот твердый, как железо, предмет, мог ли он не догадаться, в чем дело?
http://bllate.org/book/31598/3856235
Готово:
