Происшествие у входа в открытый бассейн всё же в определенной степени испортило празднование дня рождения Линь Цзи. Хотя вечеринка шла своим чередом, улыбка на лице Линь Цзи явно казалась натянутой.
Хотя он и не был подвержен предрассудкам и суевериям, кому понравится видеть кровь в свой день рождения — разве это не дурная примета? Он не мог срывать злость на гостях, поэтому лишь через силу поддерживал улыбку и занимался гостями, но весь вечер не удостоил Гау Цзин ни единого доброго взгляда, предпочитая оживленно болтать с другими девушками.
Все видели, как Линь Цзи был недоволен. Раньше, каким бы ветреным он ни был, Линь Цзи никогда еще не позволял себе так пренебрегать лицом своей невесты Гау Цзин.
Гау Цзин держала бокал с красным вином, не в силах выдавить из себя и подобия улыбки, и, покраснев от слез, в упор смотрела на нескольких девушек, весело щебетавших вокруг Линь Цзи.
Видя, как ей тяжело, подруги Гау Цзин подошли и принялись утешать ее полушепотом. Сюн Мэйин тоже понимала, что в этой ситуации поступила некрасиво по отношению к Гау Цзин. На душе у нее скребли кошки — пожалуй, даже сильнее, чем у самой Гау Цзин, — но она не могла не подойти, чтобы выразить соболезнования и извиниться.
Гау Цзин оттолкнула ее руку, залпом осушила бокал и, круто развернувшись, куда-то ушла.
Сюн Мэйин стало тяжело на сердце, слезы навернулись на глаза. Она зажмурилась: как бы ей ни хотелось обратного, ей нужно было пойти и навестить ту девушку.
Цзинь Нань держал в руках тарелку с закусками, одновременно уплетая их за обе щеки и наблюдая за этой сценой. В его глазах мелькали разные мысли, и никто не знал, что у него на уме.
Вскоре появление Яна Су и Бай Цзычэня наконец разрядило несколько гнетущую атмосферу в зале. Когда эти двое вытащили из угла увлеченно уплетавшего еду Цзинь Наня и предъявили его всеобщему взору, атмосфера на площадке мгновенно накалилась до предела — одно время у Цзинь Наня даже возникало иллюзорное ощущение, будто он работает каким-то мощным стимулятором.
Увидев Цзинь Наня, Линь Цзи наконец-то перестал выглядеть таким мрачным. Он шагнул навстречу, тепло обнял всех троих и радушно произнес:
— Какая честь для меня, что Цзинь-шао удостоил нас своим присутствием!
Цзинь Нань, подражая тону мажоров, бросил:
— Разве я мог пропустить твой день рождения?
Обменявшись парочкой любезностей, Линь Цзи повел троицу к бассейну. Подсветка над водой заливала бассейн ярким, дневным светом, на плавающих в воде больших надувных шарах сидело множество парней и девушек в купальниках, а в самой воде резвился и шумел народ.
Линь Цзи указал на нескольких девушек в бикини, сидевших верхом на желтых надувных утках:
— Ну как? Фигурки, личики — огонь?
Цзинь Нань нахмурился и промолчал: ему не слишком нравилась подобная атмосфера.
Бай Цзычэнь в таких вопросах находил с Линь Цзи полное взаимопонимание:
— Огонь! Черт возьми, где ты их откопал? Как это я раньше их не заметил?
Линь Цзи хмыкнул:
— Первокурсницы-художницы из Западной школы, только в этом году поступили. Познакомился в библиотеке на днях.
Бай Цзычэнь протянул:
— Повезло же тебе с бабниками...
Линь Цзи, услышав это, словно о чем-то вспомнил. Его лицо на секунду окаменело, но он тут же взял себя в руки:
— Я к ним еще не подкатывал, хочешь забрать?
Бай Цзычэнь знал, что тот не решается действовать дальше исключительно из опасений перед Гау Цзин.
Семья Линь Цзи сколотила состояние на производстве электронных компонентов, а позже занялась самостоятельной разработкой электроники и основала собственный бренд, завоевавший известность, однако в последние годы они активно переориентировались на сферу программного обеспечения, где позиции семьи Гау Цзин оставались незыблемыми. Заключив партнерское соглашение, ради укрепления связей семьи даже помолвили молодых. Поскольку в финансово-деловом плане семья Линь Цзи зависела от семьи Гау Цзин, Линь Цзи во многом приходилось считаться с невестой. И хотя на этот раз Гау Цзин была всецело виновата сама, Линь Цзи не собирался упускать такую возможность. Бай Цзычэнь, неплохо разбиравшийся во всей этой мышиной возне, прекрасно понимал подводные течения в головах таких людей, а потому предложил:
— Что, выпал шанс, а ты не собираешься им воспользоваться?
Линь Цзи пригубил шампанское из бокала, посмотрел в сторону той девушки и улыбнулся:
— Та, что в красном рядом с ней, мне нравится куда больше.
Бай Цзычэнь проследил за взглядом Линь Цзи. Девушка в красном бикини обладала самой заурядной, миловидной внешностью — ей было далеко до первокурсницы-художницы, стоявшей поблизости. Зато фигура у незнакомки в красном была донельзя горячей: пышная грудь, тонкая талия и округлые бедра — от одного вида кровь закипала в жилах.
Бай Цзычэнь взвизгнул:
— Так вот почему ты готов уступить ее мне! Сам-то приберег себе такую бомбу!
Линь Цзи усмехнулся и поддался ближе к Цзинь Наню:
— Цзинь-шао, как тебе? Я еще не прикасался, хочешь взять?
Цзинь Нань отступил на два шага, сохраняя дистанцию, взял со столика клубнику и отправил ее в рот:
— Не хочу.
Пустой и глупый треп лишь впустую тратил его и без того на вес золота драгоценное время.
Линь Цзи перевел взгляд на Яна Су:
— А ты, Янь-шао?
Ян Су легко кашлянул:
— Пожалуй, воздержусь. Да и тебе советую поумерить пыл: с такими запросами смотри, как бы тебя совсем не выжали.
Остальные рассмеялись.
Цзинь Наню надоело слушать их бессмысленную болтовню, и он принялся рассеянно озираться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь развлечения.
В этот момент в тихом уединенном уголке справа он заметил Цзян Чжаня, который с мрачным лицом о чем-то спорил с девушкой с заплаканными глазами. Вглядевшись, Цзинь Нань узнал в ней ту самую лучшую подругу Линь Сяося.
Он заинтересовался, бросил тем, кто стоял рядом:
— Я отойду вон туда, гляну кое на что.
С этими словами он направился в ту сторону.
Цзинь Нань остановился у столика, стоявшего ближе всего к спорящим, взял тарелку с закусками и принялся неторопливо их поглощать. Расстояние было идеальным, чтобы расслышать каждый их звук.
Цзян Чжань глубоко вздохнул, словно сдерживая желание сорваться на собеседницу:
— Цици, повторяю еще раз: держись от этой девчонки подальше!
Девушка, которую назвали Цици, обиженно запротестовала:
— Почему! Цзян Чжань, ты же прекрасно знаешь, что Сяося ни в чем не виновата. Это они пришли и начали к ней приставать, она не сделала ничего дурного, а в итоге еще и так сильно пострадала. Во всем виновата я, не нужно было ее сюда тащить. Если ее лицо останется испорченным шрамами, как я смотрю ей в глаза, у-у-у...
Цици говорила с таким надрывом, что в конце концов не выдержала и всхлипнула.
Цзян Чжаню стало ее жаль. Он протянул руку, желая утешить девушку, но в последний момент отдернул ее, заставляя себя проявить жесткость, и спросил:
— Цици, зачем ты вообще притащила сюда эту девицу? Неужели она сама увязалась за тобой?
Цици поспешно замахала руками:
— Нет, это... это я сама попросила ее поехать со мной...
Цзян Чжань не понимал:
— Зачем? Разве моего общества тебе недостаточно?
Цици помолчала немного и тихо пробормотала:
— Мне немного страшно. Боюсь, что ты уйдешь развлекаться с другими парнями, а я останусь одна, мне жутко. Здесь все девчонки... ну, с ними тяжело ладить.
Цзян Чжань нахмурился:
— Цици, пойми ты, ты моя девушка, с какой стати мне бросать тебя ради кого-то другого? К тому же, девчонки из Восточной школы совсем не такие сложные, как тебе кажется. Если ты сама не будешь лезть на рожон, они тебя не тронут.
Цици опустила голову и молчала.
Сердце Цзян Чжаня дрогнуло, он смягчил тон и попытался ее утешить:
— Цици, послушай меня: у той девицы на уме черт знает что, перестань с ней водиться и уж тем более не приводи ее больше в Восточную школу. Сегодня она перешла дорогу слишком многим. Это не то место, куда ей следовало соваться. Ты — моя девушка, ради меня никто не станет устраивать тебе проблем, но насчет той девчонки я бы не поручился.
Цици запаниковала:
— Они что, собираются с ней расправиться, А-Чжань? А-Чжань, ты можешь помочь? Сделай так, чтобы они оставили Сяося в покое, во всем виновата я, только я, это я ее притащила, она же ради меня старалась... У-у-у... А-Чжань, умоляю, помоги ей! Каждый раз, когда меня обижали, она всегда заступалась за меня, я не могу просто сидеть сложа руки, у-у-у...
Глядя на Цици, которая наотрез отказывалась слушать голос разума, Цзян Чжань вдруг почувствовал невыносимую усталость. Тот самый жалкий, вызывающий умиление вид, который некогда заставлял его сердце сжиматься от жалости, теперь вызывал лишь глухое раздражение. Он потер переносицу и обессиленно произвел:
— Цици, за кого ты меня принимаешь? Ты слишком высокого мнения обо мне. Если уж они решили против кого-то ополчиться, с какой стати мне обладать силой это остановить?
Цици в испуге вскинула заплаканное личико, не веря собственным ушам. В ее глазах Цзян Чжань всегда был таким солидным и влиятельным, его окружала толпа состоятельных друзей, и она искренне верила, что его слово в Восточной школе имеет огромный вес:
— Но... но ведь... Точно, Цинь Сыхуэй! Цинь-шао ведь помог Сяося... И еще! Еще Цзинь-шао! Цзинь-шао... он же неравнодушен к Сяося! Он точно защитит Линь Сяося!
— Пф! Кхе-кхе-кхе... кхе-кхе...
Цзинь Нань выплюнул глоток сока и подавился так, что чуть не отдал концы. Зажав ладонью грудь, он зашелся в надрывном кашле.
Шум, поднятый им, был слишком громким, чтобы те двое могли его проигнорировать.
Цзян Чжань обернулся в его сторону и ошеломленно произнес:
— Цзинь-шао!
Цзинь Нань прекратил кашлять, постепенно выровнял дыхание, промокнул уголки ртов салфеткой и постарался принять как можно более невозмутимый вид. Его лицо выражало странную смесь эмоций; он медленно облизал губы, и это небрежное движение выдало нотку опасной, порочной привлекательности:
— Прошу прощения, кажется, я только что услышал кое-что... касающееся меня лично...
На сердце у Цзян Чжаня скребли кошки, но на лице он не смел показать и тени недовольства:
— Извините, Цзинь-шао, Цици просто глупая девчонка, несет всякую чушь, не принимайте всерьез ее детский лепет.
Игнорируя Цзян Чжаня, Цзинь Нань перевел взгляд на Цици:
— Могу я узнать, кто тебе сказал, будто я...
Цзинь Нань физически не мог произнести ту фразу вслух, но надеялся, что собеседница сама поймет, о чем речь.
Увидев перед собой лицо парня, чья смазливость источала едва ли не смертельную опасность, Цици испуганно спряталась за спину Цзян Чжаня. Слезы градом покатились из ее глаз — ей было по-настоящему страшно.
Цзян Чжань с болью в сердце бросил на Цзинь Наня умоляющий взгляд:
— Цзинь-шао.
Цзинь Нань проигнорировал его. Ему до зарезу хотелось узнать: с чего эта девица вообще такое мелет? Кто ей это внушил? Или что заставило ее прийти к столь безумному выводу? Он ведь даже не собирался ничего ей делать — с чего реветь-то? Неужели он похож на какого-то монстра?
Цзинь Нань произнес тоном, не терпящим возражений:
— Выкладывай, кто сказал.
Цици втянула голову в плечи и тихо пролепетала:
— Это... это Сяося сказала.
Цзинь Нань холодно кивнул:
— Раз у вас такая крепкая сестринская дружба и время бьет ключом, вместо того чтобы языками трепать, бежала бы ты проведать подругу. Да, кстати, советую при визите захватить ее к психиатру.
Цици испуганно пискнула:
— У нее что, с головой что-то?!
Цзинь Нань бесстрастно бросил:
— По-моему, у нее изначально были проблемы. Мания величия там, галлюцинации...
С этими словами Цзинь Нань развернулся и зашагал прочь.
Цици так и застыла на месте, еще не успев переварить услышанное.
Цзян Чжань тяжело вздохнул, подошел ближе и прижал Цици к груди.
Растерянная Цици переспросила:
— Что имел в виду Цзинь-шао?
Цзян Чжань ответил:
— Он имел в виду, что у Линь Сяося не все дома. С чего бы Цзинь-шао вообще на нее запасть?
http://bllate.org/book/31589/3855145
Готово:
