— Череп?
— Точно. Позже выяснилось, что какого-то расхитителя гробниц. А потом оказалось, что на дне той ямы скрывается гробница династии Цзинь. На следующий день Ассоциация по охране культурных реликвий прислала нам знамя с благодарностью, заявив, что хочет отметить его вклад в археологические раскопки. Ну и как после этого назвать его Структуру судьбы? С одной стороны — удача, десяток людей полезли внутрь, и только он один провалился в яму; с другой — надо же было такому случиться, что, падая, он пятой точкой приземлился прямо на ценные древности. Какое невероятное совпадение.
Будучи человеком с высшим образованием, он отроду не верил во всю эту чепуху, но судьба его собственного сына действительно не выдерживала пристального внимания.
В конце концов, подобных случаев происходило немало. Стоило ему поскользнуться на дороге, как он тут же избегал падения летящего сверху цветочного горшка; желанное, но упущенное из-за задержки изысканное блюдо оказывалось отравленным; а с деловыми партнерами, с которыми не удавалось прийти к соглашению, в итоге начинались проверки на предмет уклонения от налогов — слишком уж много было таких совпадений.
Ему даже казалось, что тот рекламный щит с самого начала метил именно в Лян Гуюаня, а Лу Сяньсянь просто оказалась ни в чем не повинной маленькой рыбкой, попавшей под горячую руку.
Именно поэтому Лян Чжэнь вечно чувствовал себя виноватым перед Лу Сяньсянем.
Лу Сяньсянь невозмутимо произвел нехитрые подсчеты на пальцах:
— У него такая Структура судьбы: удача переплетается с бедствиями, а величие — со смертельной опасностью, но в конце концов он всегда выходит сухим из воды, и ему неизменно помогают влиятельные покровители. Всю жизнь он проживет без болезней и бед, так что можешь не переживать.
Глаза Лян Чжэня засияли:
— Ты и этому обучен?
Он потер руки — уже давным-давно ему хотелось погадать сыну. Если бы не необходимость поддерживать образ здравомыслящего атеиста, он бы давно помчался на гору Утайшань.
— Тогда предскажи-ка, когда Гу Юань наконец сможет жениться? Он ведь уже в таком возрасте.
Лу Сяньсянь склонил голову набок: Лян Гуюаню исполнилось всего двадцать семь, разве это такой уж преклонный возраст? Во всяком случае, он был гораздо моложе его самого, перешагнувшего через вековой рубеж.
— Меня связывает с ним глубокая кармическая нить, поэтому многого я выведать не могу, вижу лишь общие контуры.
Говорят, что даосские жрецы никогда не гадают себе, потому что, узнав собственный жизненный путь, большинство людей стремятся его изменить, и дальнейшая судьба становится неопределенной и зыбкой. Вот почему Небесный Путь опутывает людей цепями кармических уз.
Свою собственную судьбу предсказать нельзя, и судьбу тех, с кем тебя связывает слишком много кармических переплетений, — тоже.
А Лян Гуюань был тем человеком, с которым их кармические пути переплелись сильнее всего — из всех, кому Лу Сяньсянь когда-либо гадал.
— И что же удается разглядеть?
— В скором времени в его брачных делах произойдут перемены, и после преодоления трудностей он встретит свою истинную любовь. С супругой у них сложатся глубокие и нежные чувства. Вот только потомство будет скудным, боюсь, в будущем у него не останется наследников.
Лян Гуюань, только что вышедший из спальни, замер на полуслове.
Во-первых, с чего бы ему, закоренелому гею, взяться потомству? Во-вторых, куда подевалась хваленая непоколебимая вера в материализм? Его собственный отец взял и вот так запросто переметнулся на сторону мракобесия?!
— Пап, что ты творишь?!
Глава 6
— То есть... мы тут ведем академическую дискуссию.
У него еще бред не до конца прошел.
Лян Чжэнь поймал в глазах сына недвусмысленный упрек: он ведь всего лишь бедный ребенок с травмированной головой, чья соображалка временно барахлит!
— Но сынок, то, что он говорит, звучит чертовски убедительно.
Лян Гуюань уже лишился дар речи от поведения собственного отца и перевел взгляд на Лу Сяньсяня.
— Ты чувствуешь себя плохо? Или опять что-то привиделось?
Заметив его встревоженный вид, Лу Сяньсянь озадаченно покачал головой:
— Нет.
— Тогда поехали домой, уже поздно.
Лян Чжэнь бросил взгляд на яркое солнце за окном: сынок, сейчас вроде бы еще далеко не вечер, ты ничего не путаешь?
— Нельзя мне тоже погадать перед уходом? — старый отец с умоляющей надеждой посмотрел на них.
Лян Гуюань холодно глянул на него.
— Людям свойственно любопытство, атеисты тоже могут исследовать загадочные явления, это нормально.
— По-моему, тебе самому стоит навестить доктора Ань, раз уж ты способен поверить бредням пациента с галлюцинациями.
Лян Чжэнь с опаской покосился на Лу Сяньсяня:
— Кто такой доктор Ань?
— Мой психотерапевт. Общаться с ним очень приятно, можешь тоже записаться на прием. — Он дал совет с самым искренним выражением лица.
Лян Чжэнь:
— ...Пожалуй, в этом нет необходимости.
Заботливый отец в шлепанцах проводил обоих до выхода.
— Тут всего два-три метра пути, можешь не провожать. — Лян Гуюань нажал кнопку лифта и подгонял отца возвращаться в квартиру.
Однако Лу Сяньсянь, присев на корточки, чтобы завязать шнурки, задумчиво поднял голову и бросил взгляд на противоположную дверь.
В той квартире, казалось, уже давно никто не жил: парные новогодние надписи на красной бумаге были наполовину содраны. Над дверным косяком висело медное зеркальце, перевернутое лицевой стороной к стене и привязанное красной нитью к железному гвозديку.
— Что такое? Забыл, как шнурки завязывать?
Лян Гуюань только собирался присесть рядом, как вдруг почувствовал, что у него перед глазами что-то мелькнуло.
Раздался сухой щелчок, резкий звук эхом отозвался в ушах обоих мужчин, и отец с сыном замерли.
Это был самый обыкновенный медный ключ, который сейчас с пугающей точностью вонзился прямо в центр зеркала, торча наружу своей ручкой. Поверхность зеркала пошла паутиной трещин, расходящихся от ключа во все стороны.
Отец и сын: ???
Затем они воочию наблюдали, как Лу Сяньсянь подхватил валявшуюся рядом зубочистку и лихим движением швырнул ее вверх, точно угодив в шляпку гвоздя.
Гвоздь вместе с осколками зеркала сорвался вниз. Он даже умудрился поймать на лету падающий ключ и зубочистку. Все его движения были настолько плавными и отточенными, что отец с сыном остолбенели.
Лян Гуюань: !!! У него что, пробудилась какая-то тайная родовая кровь? С чего бы безобидной шлюховатой зеленой чайке вдруг превратиться в мастера боевых искусств?
Зеркало с громким звоном рухнуло на пол, и Лян Чжэню показалось, что какая-то струна в его голове оборвалась со звонким звуком. Лу Сяньсянь, еще мгновение назад казавшийся ему до крайности жалким, в его глазах вмиг стал невыносимо раздражающим.
Особенно когда он вспомнил, как этот тип безуспешно пытался охмурить сына, а теперь решил зайти с тыла через отца.
Вот только какого черта он вообще нашел его милым и несчастным в тот момент? Только потому, что тот спас ему жизнь? Ох, а теперь этот же парень спас жизнь и его сыну.
— Что за дела? Может, купить им новое зеркало и повесить обратно? — спросил Лян Гуюань.
— Не нужно, это проклятие. — Лу Сяньсянь сделал хватательное движение в воздухе, и сгусток черной дымки растворился у него на ладони.
— Что за хрень? — Лян Чжэнь дрожащими руками вытащил из кармана очки для чтения.
Зеркальная гладь разбилась вдребезги, осталась лишь латунная оправа. Лу Сяньсянь поднял ее с пола и, поддев пальцем, выковырял спрятанные внутри маленький красный матерчатый узелок и два пучка волос.
http://bllate.org/book/31586/3854630
Готово:
