Во дворцовой темнице, располагавшейся в самом глубоком месте под искусственными горами на западной стороне, вел извилистый туннель глубиной около десяти и длиной двести метров. Пройдя по нему до конца, можно было оказаться перед чистыми и аккуратными камерами.
Стоило только бросить первый взгляд вокруг, как обнаруживалось, что стены сплошь увешаны орудиями пыток. Если подсчитать все вместе, их наберется по меньшей мере около сотни разновидностей. Тем не менее, все они содержались в идеальном порядке и тихо красовались на стенах, словно товары на витрине, однако тяжелая, убийственная атмосфера давила невероятно сильно.
И в этой мрачной, пронизанной смертельным холодом обстановке вдруг раздался наглый и в то же время жалобный вопль:
— Есть тут кто живой? Найдется у кого-нибудь поесть? Хоть глоточек воды дайте! Или развяжите меня ради всего святого?!
Стражник по имени Чжэнь Юй шагнул вперед:
— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество Короля Инь и Одиннадцатого принца. По приказу Красного Вана я охраняю этого чужака до начала допроса. Осмелюсь спросить, Ваше Величество, можно ли приступать?
Пока он говорил, из камеры снова донеслось жалостное нытье:
— Ах, как есть хочется, как плохо... Раз вы не обращаете на меня внимания и не кормите, приведите-ка вчерашнюю большеглазую красавицу, хоть глаза отведу.
Суровое лицо Чжэнь Юя слегка дернуло:
— Этот малец только и делает, что шумит, стоило лишь вытащить кляп из его рта. Боюсь, он лишь осквернит слух и взор Вашего Величества и принца.
Су Цзуй слегка взмахнул рукой:
— Неважно, веди.
Их привели в самую дальнюю камеру. Какой-то несчастный кокон из веревок жалко лежал на полу. Заметив людей за прутьями решетки, он тут же заизвивался огромной гусеницей, подползая ближе, и заорал так, будто у него вот-вот брызнут слезы:
— Наконец-то кто-то пришел!
Затем в поле его зрения попали короткие сапожки из белой кожи с вышитыми розовыми павлинами. Подняв взгляд выше... облегающий длинный халат без рукавов в стиле танских династий нежно-желтого цвета подчеркивал стройную и точеную фигуру. Тончайшую талию обвивало несколько слоев широкой розовой шелковой ленты, концы которой длинно свисали до самого пола. Ровные, белизной напоминающие слоновую кость руки были с гордым видом заведены за спину. Лицо юноши — изысканное до предела и полное дерзкого, неукротимого нрава, с чуть приподнятым подбородком — смотрело свысока. Весь его облик казался поистине прекрасным, высокомерным и благородным до крайности!
Стоявший рядом статный красавец средних лет тоже был весьма неплох... Широкие плечи, узкая талия, мощное телосложение зрелого мужчины — его сила ощущалась даже сквозь просторные одежды. Черты лица сочетали в себе утонченную интеллигентность с благородным спокойствием, а на коже, казалось, не было ни единого следа времени. Если бы не поразительная, глубоко скрытая аура, выдававшая человека, закаленного долгими годами, определить его возраст было бы поистине невозможно!
Хотя оба этих великолепных экземпляра заставили брата-кокона пускать слюнки, но... властная аура этого зрелого мужчины была слишком тяжелой, связываться с ним не стоило и помыслов не возникало — их уровни влияния находились слишком далеко друг от друга... Зато эта маленькая прелестница... просто ослепительна!
— Ах... малышка... ты... — стоило брату-кокону раскрыть рот, как Фан Мин среагировал с молниеносной быстротой: он просунул ногу сквозь прутья решетки и со всего маху врезал прямо ему по лицу!
Из носа хлынула кровь, брызнули слезы, и с жалким воплем пленника вытащили из камеры, отволокли в противоположную пыточную и бросили на пол.
Фан Мин почувствовал на себе чей-то раздевающий догола взгляд и испытал глубокое отвращение... Подумать только, в былые годы он, молодой господин Фан, славился ветреным и обаятельным нравом — кто посмел бы с такой наглостью мысленно домогаться его взглядом?! Этот человек просто... зря носил столь суровое и мужественное лицо, каким оно казалось в бесчувственном состоянии!
— Откуда ты? — спокойно спросил Су Цзуй, но его нога уже опустилась на живот пленника.
Как он смеет заглядываться на его сокровище прямо у него на глазах?! Жить надоело... Хотя происхождение этого типа было в целом понятно, ради того чтобы доиграть спектакль перед стражниками Красного Вана, он продолжал допрос лично:
— Зачем ты напал на Облачную Ладью Вашего Величества Красного Вана? Как ты посмел в одиночку чинить бесчинства на землях моего Инье... Кто стоит за твоими спинами? Называй всех подельников и помощников, выкладывай всё как на духу.
Брат-кокон испустил пару жалобных стонов, ускользая от белого сапога Су Цзуя, и с жалобным видом затянул:
— Помилуйте, великий герой! Ой, нет... вы император или кто? В общем, я правда не со зла... У меня нет никаких сообщников, это просто случайность...
Затем он устремил на Фан Мина взор, полный сияющих звездочек:
— Скажите, прекрасный незнакомец, как вас зовут? Оставьте свой номер телефона! Хотя здесь, пожалуй, телефонов нет... Тогда скажите, где вы живете? Я найду вас, красавчик... Ай, спасите... больно!
Взгляд Су Цзуя слегка похолодел: не будь у него намерения выяснить, как этот тип попал сюда из того мира, он бы сейчас с радостью отправил его пинком на тот свет! Он сильнее надавил ногой, и кокон без всякой гордости завопил во всю глоть, словно на него наступили не ботинком, а тяжелым молотом.
— Чего вы еще хотите? Сжальтесь... Я ведь действительно одиночка, вертолет потерпел крушение, напарник выпрыгнул с парашютом, а я не справился с управлением и меня вынесло в море... Как я врезался в этот летающий корабль, я понятия не имею! Спасите... больно, больно...
Фан Мин с отвращением потер уши: почему этот человек такой шумный? Его голос страшнее бабьего визга... Затем он подошел и с омерзением врезал каблуком по тому самому лицу, которое в обычной ситуации выглядело весьма мужественно и сурово, но стоило ему заговорить, как оно тут же принимало донельзя глупое выражение:
— Как тебя зовут, сколько тебе лет, где твой дом, чем занимаешься... Выкладывай всё до последнего слова! Не скажешь ни единой правды — я велю кастрировать тебя, именуемого моей особой!
Раздраженные вопли наконец утихли. Под угрозой лишения мужского достоинства брат-кокон заговорил на редкость бойко и затараторил, словно из пулемета:
— Докладываю! Меня зовут Хань И! Мне двадцать два года! Живу... Докладываю! Я сирота! С детства жил в детском приюте, потом в другом! С шестнадцати лет верчусь как могу! Сейчас служу рядовым пилотом военного вертолета! Доклад окончен!
После этого он жалобно уставился на Фан Мина:
— Больше ничего нет, всё правда... Если не верите, можете посмотреть на татуировку у меня на спине, там указаны мое имя и личный номер, не совру...
Фан Мин бросил взгляд на Чжэнь Юя у входа:
— Проверьте.
Чжэнь Юй подошел и парой движений развязал пеньковые веревки. Этот брат-кокон — теперь следовало звать его не иначе как Хань И — не сопротивлялся. То ли потому, что из-за почти суточного пребывания в связанном состоянии тело онемело и не слушалось, то ли он трезво оценивал свое положение и понимал, что сопротивление только ухудшит дело. Так что он послушно дал себя развязать, после чего его заломили руки за спину и надежно зафиксировали.
На крепкой, мускулистой спине бронзового оттенка на правой лопатке действительно чернела татуировка темно-синего цвета, выполненная шрифтом примерно двенадцатого размера. На фоне темной кожи ее можно было разглядеть лишь при самом внимательном рассмотрении: там четко читалось имя Хань И, ниже шел аккуратный штрих-код, а под ним — тринадцать арабских цифр. Помимо этого, над именем красовался крошечный и лаконичный узор черного цветка пау-пау со срезанным лепестком.
Сердце Фан Мина дрогнуло: этот символ был ему знаком. Благодаря тому, что его отец вечно всё запрещал, за те годы праздности и разгула, а также после успешного создания собственного бизнеса, ему довелось столкнуться с самыми разными людьми из преступного мира. Этот частично обрезанный узор черного пау-пау он уже видел раньше — это был знак одной международной группировки наемников по имени Хангри, что означало Я голоден, а в сокращенном виде — Ай-Эм.
Даже название такое кровожадное... Говорят, стоит заплатить этой банде наемников достаточную цену, и они выполнят любую грязную работу. Во многих тайных войнах и противостояниях правительственных сил не обходилось без их участия.
Фан Мин невозмутимо переглянулся с Су Цзуем, после чего они задали еще пару дежурных вопросов и на этом формальный допрос завершили.
Покинув темницу, Фан Мин и Су Цзуй направились по извилистым коридорам в восточный сад, попутно вполголоса обсуждая впечатления от Хань И.
Фан Мин нахмурился:
— Происхождение этого кокона мне в целом понятно, он далеко не так прост, как обычный пилот.
Затем он вкратце описал значение татуировки Хань И и характер той организации наемников, после чего продолжил:
— Этот человек кажется туповатым, но на самом деле он очень умен. Он выбрал лучшую линию поведения для своего бедственного положения и сумел себя обезопасить.
Су Мин тоже с легкой улыбкой кивнул:
— У меня складывается такое же впечатление. С виду он кажется тупым, импульсивным и легкомысленным, но на самом деле у него очень глубокие расчёты, он мастерски умеет скрывать свое истинное лицо.
Тут же помрачнев, он добавил:
— Однако мы все уверены в одном: он прибыл из того самого мира. Появление человека из неизведанных мест без всякой на то причины — вряд ли к добру... Мы обязаны удержать его здесь и выведать причину.
— Да, я придерживаюсь того же мнения, — Фан Мин продолжил кивать в знак согласия. — Но раскрывать свою личность я не намерен, полагаю, ты думаешь так же?
(21) Исчезнувшие вещи
Су Цзуй кивнул:
— Раз уж он столь непростой человек, нельзя исключать, что его заслали с разведкой... Не будем пока показывать ему, что мы бывали в том мире. Дадим ему шанс выкрутиться и проявить себя, а сами понаблюдаем за его действиями и одновременно постараемся выяснить его истинные цели.
Фан Мин одобрительно улыбнулся, обвив рукой талию Су Цзуя и прильнув к его плечу, продолжая неспешный путь:
— Отец есть отец, реакция просто молниеносная. Задача заставить его разговорить лежит на мне — у тебя слишком сильна аура императора, этот парень с самого начала не посмел бы тягаться с тобой, и уж точно не стал бы откровенничать о своих истинных намерениях.
Заметив, как Су Цзуй слегка улыбнулся на столь высокую оценку его достоинств, а затем лицо вновь окаменело, Фан Мин крепче обнял его и ласково защебетал:
— Не переживай, этот тип всего лишь хвастун, я сумею заставить его проиграть. Разве ты еще не знаешь моих способностей?
Он хихикнул и потерся щекой о плечо Су Цзуя:
— Расслабься, я с ним просто играю, никакой жертвы красотой. На этом свете есть лишь один человек, ради которого я готов поступиться своей привлекательностью — и это ты.
Выражение лица Су Цзуя чуть смягчилось, его рука сжалась сильнее, отчего Фан Мин едва не потерял равновесие:
— Ладно, играй... Но если он посмеет распускать руки, я велю отрубить ему и руки, и ноги.
Фан Мин снова рассмеялся:
— Ревнивец!
Затем он страстно чмокнул его в щеку:
— Обожаю... Ревнуй меня побольше.
Оглядевшись по сторонам, он спросил:
— А где Су Мин? Он же вечно следовал по пятам, непривычно как-то не видеть этого наглеца.
Сегодня за ними повсюду ходили лишь двое элитных стражей из числа подчиненных Су Мина, а сам он до сих пор так и не показался.
Фан Мин широко распахнул глаза:
— Неужели ты наконец продал Су Мина Красному Вану?!
Су Цзуй легко щелкнул его по лбу:
— О чем ты думаешь... Разве я настолько плох? Разве я не отправлял его вчера на границу? Стражники докладывали, что он всю ночь мотался туда-сюда без сна, так что скоро должен вернуться.
Фан Мин потрогал ушибленное место:
— И с каких пор он стал таким верным и работящим?
Су Цзуй улыбнулся:
— Разумеется. Я подобрал его на охваченном войной островном рубеже, когда ему было всего девять лет. Сейчас ему двадцать три, и все эти годы он неотлучно находился подле меня. Даже когда я предлагал ему собственные уделы и титул вана, он отказался уходить.
Фан Мин тут же вспомнил Линь Цюаня, который в прошлые годы тоже повсюду следовал за Су Цзуем. Он вцепился в воротник Су Цзуя и проскрежетал зубами:
— Отвечай мне честно! Ты спал с Су Мином точно так же, как спал с Линь Цюанем?! Было?! Было или нет?! Иначе с чего бы ему не хотеть уходить?!
Су Цзуй торопливо замахал руками:
— Маленький предок! Да как ты мог подумать?!
Затем он прижал к себе ревнующего и скрипящего зубами сокровища и произнес вполголоса:
— К тому же, неужели ты думаешь, что Линь Цюань был счастлив со мной? Разве ты не знаешь, что я никогда не был с ним мягок... Даже в постели я ни разу не владел им спереди, я просто обнимал его, представляя на его месте тебя.
Фан Мин одновременно возненавидел и изумился:
— Ты всё это время...?!
Су Цзуй кивнул:
— Он проводил с тобой больше всего времени, его манеры и повадки отчасти похожи на твои. Он последовал за мной с двадцать одного года — то есть с твоего восемнадцатилетия — и до двадцати восьми лет. Целых семь лет...
На этом моменте Фан Мин с неудовольствием прервал его:
— Хватит, хватит! Больше ни слова... От этих разговоров в груди становится тесно...
Он бросил на Су Цзуя косой взгляд:
— Пусть даже он и провел со мной семь лет в обиде, но и я из-за его присутствия мучился семь лет... Всё это уже в прошлом, правых и виноватых больше поминать не будем. Я знаю лишь то, что ты больше не покинешь меня, и между нами больше не встанет никаких преград. С меня хватит и этого.
Су Цзуй с вздохом прижал его крепче:
— Я знаю, как тебе досталось... Впереди тебя ждет такая счастливая жизнь, что ей будут завидовать все вокруг... Обещаю.
Фан Мин ткнул его в крепкую грудь, состроив свирепую мордашку:
— То-то же! ...Впрочем, я и сам намерен сделать отца счастливым...
Су Цзуй легко улыбнулся и нежно произнес:
— Договорились.
Позвав Ли Цяньцина разделить с ними трапезу, Су Цзуй сообщил, что допросил пришельца, но установить его личность не удалось — очевидно, тот был чужаком из неведомых земель. Одновременно с этим он приказал принести изъятые при обыске вещи.
— Докладываю обоим великим ва... Вашим Величествам... — Двое стражей Инье и двое стражей Красного Вана, отвечавшие за охрану чужака и сохранность улик, дрожали всем телом, бледные как полотно, и падали на колени. — Не знаем, в чем ошибка... Все эти вещи прямо на наших глазах... превратились в горстку пепла!
— Что? — Су Цзуй и Ли Цяньцин потрясенно переглянулись и в один голос воскликнули: — Как такое могло случиться?!
— Подчиненные и сами не знают... — стражники дрожали, перебивая друг друга. — Эти вещи начали пузыриться прямо у нас на глазах, а потом рассыпались в пыль! Ваше Величество, помилуйте! Это правда, они обратились в пепел, мы просто не успели доложить! Ваше Величество, пощадите! Мы говорим чистую правду...
Что за напасть... Трое правителей уставились на поднос, полный серой пыли, принесенный стражниками... Изначально они поручили охрану двум собственным стражам с каждой стороны именно ради спокойствия и взаимного доверия, чтобы доказать свою невиновность.
Теперь же обе пары стражей заслуживали доверия и не стали бы лгать; к тому же, находясь под перекрестным надзором, у них просто не было возможности солгать... Сговориться и нагло соврать обоим владыкам такую чушь о превращении улик в пепел не было ни малейшей возможности, да и смысла никакого не имело... Похоже, всё произошедшее — сущая правда.
— Неужели это колдовство?! — поразился Ли Цяньцин. — А где же сам пришелец?!
Стражники доложили, что с пришельцем творится нечто странное... Поскольку вся его одежда, обувь и прочее тоже обратились в пепел... теперь он представляет собой поистине раздетого догола кокона.
Фан Мин на мгновение задумался, поднял голову и спросил:
— Выходит, все вещи, имевшие отношение к чужаку — независимо от их размера и материала... абсолютно все превратились в пепел?
Стражники утвердительно кивнули. Поразмыслив еще немного, Фан Мин снова поднял взгляд и перехватил у Су Цзуя точно такой же догадливый взгляд. Оба пришли к единому выводу: распад материи.
Возможно, материя, не принадлежащая этому пространству, оказавшись здесь, просто не способна существовать в данном мире, а потому за одну ночь подверглась некому особому окислению и коррозии, после чего разложилась. И лишь сам Хань И уцелел потому, что строение его тела схоже с обитателями этого мира, в худшем случае отличаясь лишь деталями структуры... Так что он отделался легким испугом, в то время как все прочие вещи распались.
Тогда, разумеется, и те обломки самолета, что оставались под охраной на границе, наверняка постигла та же участь. Словно подтверждая догадки Фан Мина, покрытый дорожной пылью Су Мин быстрым шагом направлялся к ним. Несмотря на усталость на лице, вид у него был крайне сосредоточенный.
Он тут же отдал положенный поклон и доложил, что незадолго до его ухода обломки странного летательного аппарата внезапно разрушились и превратились в кучу пепла. Су Цзуй мысленно уже почти угадал это, а услышав слова Су Мина, сдержанно кивнул в знак понимания:
— Я понял, ступай отдохни, дело не срочное.
Хотя Су Мина снедали сомнения, он доверял своему господину, а потому благопристойной походкой удалился. Ли Цяньцина же сейчас волновали совсем другие вопросы, и он не стал по привычке отпускать шуточки или заигрывать.
(22) Старый конь борозды не испортит
— Вещи разом исчезли безо всякой причины... Интересно, доводилось ли Отцу и дядюшке слышать о подобном прежде? — нарочно поинтересовался Фан Мин, украдкой бросая на Су Цзуя взгляд, в котором читался немой вопрос: как теперь заставить Красного Вана избавиться от подозрений насчет распада материи?
Су Цзуй тоже явно нашел эту внезапную ситуацию довольно щекотливой... Однако его глубокие глаза лишь слегка блеснули, и он тут же перевел взгляд на Красного Вана:
— Похоже, нам придется допросить его еще раз. Возможно, этот пришелец действительно владеет какими-то темными чарами.
Убедившись, что Красный Ван и его стража не смотрят, Фан Мин тайком показал Су Цзую большой палец:
— Не зря старик! Высоко! Поистине высоко!
Раз уж этот кокон — пришелец, а все вещи, связанные с ним, обратились в прах... подозрения Красного Вана неизбежно падут на него самого. Что ж, пусть этот прикидывающийся дурачком тип сам объясняется с Красным Ваном. Как спасти собственную шкуру, какую чушь нести, чтобы растолковать какому-то древнему правителю понятия химических реакций и пространственных законов — пусть это будет головной болью самого кокона.
Старый конь борозды не испортит... Су Цзуй и впрямь задумывал именно это. Подобную необъяснимую задачу он ловко перекинул на Хань И, дабы посмотреть, как тот станет одурачивать Красного Вана... заодно можно будет оценить его умственные способности. Су Цзуй был уверен: столкнувшись с угрозой смерти, брат-кокон извергнет из себя самое изощренное объяснение, которое Красный Ван хоть как-то сможет усвоить — пусть даже наплетет с три короба, но выйдет чертовски занимательно.
Затем он отдал приказ стражникам:
— Эй, кто там! Ступайте в храм в задних горах, позовите Верховного жреца помочь допросить колдуна в пыточной! А мы с Вашим Величеством Красным Ваном пока пройдем в камеры.
Сколь бы умен ни был Ли Цяньцин, ему и в голову не могло прийти, что Су Цзуй осведомлен о существовании иного мира, а потому он не испытывал ни малейших подозрений и вместе с Су Цзуем направился в темницу.
Однако, оказавшись внутри, Красный Ван, памятуя о недавних домогательствах со стороны кокона, благоразумно решил держаться от этого безумца подальше. Он велел двум личным стражникам, Чжэнь Юю и Ся Юю, сопровождать Фан Мина на допрос, а сам вместе с Су Цзуем прошел в соседнюю с пыточной камеру, чтобы в тишине прислушаться к происходящему за стеной.
Стражники Чжэнь Юй и Ся Юй являлись доверенными людьми Красного Вана, так что в их боевых навыках сомневаться не приходилось. Разница заключалась лишь в том, что Чжэнь Юй был рослым, крепким, простодушным и прямолинейным парнем, в то время как Ся Юй — напротив, точеным и изящным юношей, чьи черты лица излучали живость и сообразительность. В делах и разговорах он проявлял куда больше изворотливости и ума, чем простоватый Чжэнь Юй.
Нынешний вид брата-кокона Хань И можно было назвать поистине плачевным... Ся Юй едва не рассмеялся, переступив порог: по сравнению с вчерашним днем зрелище разительно отличалось!
Верхняя одежда и штаны брата-кокона, короткие трусы, носки и обувь... включая часы на запястье с компасом, функцией глубокого погружения, глобального позиционирования и связи, а также серьги в ушах и подвеску на шее — короче говоря, от внешнего до внутреннего всё было чисто и начисто отсутствовало.
Хуже всего пришлось в тот момент, когда его освобождали от оков: в ту секунду, когда вся одежда и вещи окислялись и распадались, выделилось немало тепла, отчего беднягу изрядно обожгло. Теперь его голое тело сплошь покрывали волдыри от мгновенно охватившего его жара.
Внезапный распад материи, внезапное обнажение и внезапные ожоги — пусть всё это и не было величайшей катастрофой на свете, но заставило кокона с крайне смущенным видом жаться в углу камеры. С руками и ногами, скованными тяжелыми кандалами, он под конвоем Чжэнь Юя и Ся Юя проследовал в противоположную пыточную и теперь довольно неловко прикрывал руками причинное место.
Впрочем, смущение было мелочью по сравнению с тем фактом, что его достоинство пострадало от соприкосновения с двумя слоями горящей ткани сильнее прочих частей тела. Шагать без какой-либо защиты... при каждом движении отзывалось резкой болью.
Прикрывая пах руками, он вошел в пыточную и, заметив спокойно потягивающего чай Фан Мина, тут же попытался с восторженным и глуповатым видом придвинуться ближе. Разумеется, его тут же схватили Чжэнь Юй с Ся Юем и приволокли к распятому в форме буквы Х деревянному кресту в самом дальнем углу, надежно зафиксировав.
— Малыш-красавчик... — глаза Хань И загорелись, он в упор уставился на Фан Мина, облаченного сегодня в белые одежды с фиолетовым поясом. — Это тебе выпала честь допрашивать меня? Как это мило с твоей стороны... Я так счастлив!
Фан Мин даже не рассердился. Медленно смахнув крышкой чашки пенку с чая, он, не поднимая головы и сохраняя полнейшую невозмутимость, произнес:
— Можешь продолжать нести чепуху. Моя особа вовсе не против вырвать тебе язык, просто если вырвать его сейчас... допрос не удастся продолжить, так что побуди пока с ним.
Затем он бросил взгляд на обожженное в нижней части тела важное местечко Хань И, слегка улыбнулся и, пока тот млел от этой улыбки, холодно добавил:
— Но если ты еще хоть раз позволишь себе неучтивые речи или уставишься на меня подобным образом... твое хозяйство подожгут во второй раз. На сей раз жар окажется таким, что контролировать его на уровне легких ожогов я уже не стану.
Хань И, будучи законченным поклонником собственной плоти, испуганно опустил глаза в пол и затараторил:
— Больше не буду... Честно, больше не буду смотреть!
Фан Мин с удовлетворением кивнул:
— Вот и славно.
После этого он поднялся и суровым голосом отдал приказ Чжэнь Юю и Ся Юю:
— Все вещи, имевшие отношение к этому человеку, бесследно обратились в пепел. Очевидно, он владеет зловещим колдовством и пытался уничтожить улики... Применить к нему страшные пытки! Если он не признается, кто его подговорил, каковы его цели и есть ли сообщники... сжечь его дотла, дабы чары не несли бед миру!
Получив приказ, Чжэнь Юй и Ся Юй достали орудия пыток: железные приспособления с острыми концами, крупные с одного конца и мелкие с другого, снабженные крючьями, а также множество маленьких железных шариков с колечком на одном конце и крошечным крючком на другом.
Фан Мин совершенно не представлял, как именно применяются эти штуковины, но предпочел сохранить вид человека, которому всё предельно ясно. Привычным жестом задрав подбородок, он произнес:
— Чжэнь Юй, Ся Юй, разъясните ему принцип действия этих орудий, проявите наше гостеприимство.
Хань И завопил:
— Постойте!! Герои, я же не говорил, что отказываюсь говорить! К чему пытки-то?!
Фан Мин проигнорировал его, лишь едва заметно качнув подбородком, что означало: приступайте к объяснениям. Ся Юй кивнул, взял железный крюк и приблизился к распятому наподобие Христа Хань И. Покачивая перед его носом крупным крючковатым концом, он произнес:
— Видишь эту сторону? Она создана для того, чтобы зацепить твои ребра... Вот так.
Он слегка улыбнулся и поднес острый железный крюк к боку Хань И, изображая движение, будто втыкает его внутрь:
— Ну вот так, впивается в плоть, цепляется за ребра, а потом...
Он взял один из маленьких железных шариков и легонько зацепил его за другой крючок. Размером с ладонь железный шар закачался на крюке.
— И так до тех пор, пока все ребра не окажутся усеяны ими, подвешиваемыми один за другим... пока ребра не начнут ломаться одно за другим. После этого я сделаю разрез у тебя на животе и аккуратно вытащу кости наружу, чтобы невзначай не повредить твои внутренности.
— Нет-нет-нет... не надо! Мне правда нечего скрывать, я вас не обманываю! Это был распад материи... обыкновенный распад материи! — вопил Хань И. — Да я же толком ничего вам не могу объяснить... Ой... помилуйте, красавчик... какое к черту колдовство?! Будь я и впрямь колдуном, разве стал бы страдать здесь?! Сами посудите...
http://bllate.org/book/31574/3853288
Готово:
