Время нежностей
Су Цзуй тоже сел, и Фан Мин тут же, пользуясь случаем, вскарабкался ему на колени и устроил голову на его бедре. Су Цзуй принялся гладить его длинные волосы, ловко развязывая ленту, и вмиг густые черные пряди рассыпались по его ногам, стекая на драконье ложе и извиваясь на подстилке из нежно-красных звериных шкур.
— Ты не ослышался, это я забыл тебе сказать, — произнес Су Цзуй. — В Государстве Хунжань мужчины с чистокровной кровью, как и женщины, способны зачать и родить ребенка. И ты, и Седьмая принцесса Пяньпянь... э-э, оба были рождены Василисой Ли Ло... э-э...
На этом месте он почувствовал легкую боль в коже головы. Взглянув вниз, Су Цзуй увидел, что его сокровище, злобно сверкая глазами, вцепилось зубами в его плечо, а руками впилось в прядь его волос, словно пытаясь выместить на них всю свою ярость.
Су Цзуй поспешно опустил голову и, сияя виноватой улыбкой, принялся целовать готового взорваться от гнева любимого:
— Минмин... Минмин... то было в прошлом... Клянусь, такого больше не повторится... Смотри, я ведь официально съехался с тобой, — после чего добавил уже тверже: — И ни одной из тех двух красавиц не смей касаться!
— Хм! Успокойся, я же не ты... — Фан Мин с досадой нахмурился и заскрипел зубами. — Ну почему у тебя столько любовных приключений?.. Одно воспоминание об этом выводит из себя. — Он быстро отбросил эту тему, и выражение его лица сменилось на искренне заинтересованное: — Но как мужчины могут рожать детей? Они что, гермафродиты?
— Нет, просто их организм обладает двумя полноценными репродуктивными системами.
Су Цзуй смотрел на изменчивое личико перед собой, на эти приоткрытые алые губы... и все его мысли были поглощены лишь этим. Легкий поцелуй, призванный задобрить Минмина, перерос в глубокий, а затем... он продолжил то, что было прервано в полдень.
Горячее дыхание опалило ухо Фан Мина. Тот прекрасно понимал значение этой близости. Завершив короткий разговор, Фан Мин с готовностью обвил руками шею мужчины и прошептал:
— Возьми меня... Я весь твой... Папа, я весь твой... — в конце фразы его голос едва заметно дрожал.
— Тогда папа не будет церемониться... — Су Цзуй, целуя и покусывая нежную кожу, потянул за те же завязки, которые уже развязывал днем. На этот раз дело пошло гораздо быстрее, и легкая шелковая одежда вмиг соскользнула на пол. Красные пятна, оставленные еще днем, все еще виднелись на коже, но теперь их число под губами Су Цзуя стремительно росло.
Фан Мин тяжело дышал, выгибаясь навстречу ласкам, и с хриплым смешком проговорил:
— Заставил же ты Его Величество Короля Инь полдня томиться... М-м... Ох, еще... Да, именно там... А-а...
Су Цзуй, глядя на то, как этот малец одновременно наслаждается, полностью отдается ему и при этом умудряется дразнить его словами, улыбнулся и погрузил пальцы в цветок. Хотя там было невероятно тесно, внутри все еще оставалась смазка с полудня, поэтому пальцы легко входили и выходили.
— Я ждал, чтобы сорвать этот редчайший цветок по имени Минмин... — Су Цзуй продолжал ласкать его изнутри. — Стоит подождать сколько угодно... Тем более, сегодня ночью я собираюсь получить свое сполна.
Фан Мин бросил на него взгляд, желая улыбнуться, но странное возбуждение внутри лишило его возможности говорить. Он мог лишь судорожно цепляться за мужчину, тяжело дыша и издавая хриплые, завораживающие стоны:
— Папа... А-а!
Видя, как алый цветок полностью раскрылся, Су Цзуй медленно подался вперед. Наклонившись, он поцеловал белоснежную грудь Фан Мина, покрытую капельками пота, и хрипло прошептал:
— Папа входит, Минмин... Потерпи немного.
Затем он выпрямился, опустился на колени, поднял ноги Фан Мина и положил их себе на плечи, прижимая бедра любовника к основанию своих бедер. Обхватив ягодицы Фан Мина руками, он мягко раздвинул их, прицелился в самый центр влажного цветка и толкнулся вперед.
— Ах... м-м! — Фан Мин вцепился в плечи Су Цзуя, прищурив глаза. Он отчетливо чувствовал, как огромный, раскаленный стержень медленно погружается в его тело. Ощущение разрывающих тканей ударило в мозг, жаркое трение и тупая, распирающая боль распространились по всей нижней части тела, отдаваясь даже в ступнях, отчего пальцы ног непроизвольно сжались.
Когда огромная плоть вошла до самого конца, это неоспоримое присутствие заполнило его целиком. Су Цзуй начал двигаться. Фан Мин чувствовал, как сокращаются стенки его кишечника, как он сам, стараясь расслабиться, инстинктивно подстраивается под этот ритм... Странное чувство — словно его внутренности вытягивают наружу и вталкивают обратно, но каждый раз они возвращаются на место, а огромный стержень раз за разом ударяет в область предстательной железы.
В омуте невероятных ощущений он увидел, что его собственная алая, твердая плоть, зажатая внизу, подрагивает, а из самого кончика сочится вязкая влага. Он был охвачен безумным возбуждением.
Это было какое-то безумие...
Су Цзуй обещал взять сполна и сдержал свое слово, не давая Фан Мину передышки почти до самого рассвета.
Фан Мин никогда бы не подумал... Даже в свои самые распутные времена он не встречал никого, кто умел бы играть так искусно, как Су Цзуй! О боги, в словаре интимной жизни этого мужчины, по-видимому, вообще не существовало понятия перерыва. После первых нескольких минут, когда он дал Минмину привыкнуть, начался такой неистовый напор, что Фан Мин мог только срываться на крик.
Сегодня он увидел своего отца с другой стороны... Кто бы мог подумать, что такой нежный и утонченный мужчина в постели станет совершенно другим человеком. Он относился к тому типу любовников, у которых в арсенале море техник, превосходное мастерство, огромный запас сил и выносливость, но при этом они почти ничего не говорят. Только в моменты высшего возбуждения он непрерывно звал его по имени, в порыве страсти вскидывал голову и издавал дикие, приглушенные стоны, от которых все тело загоралось огнем.От передовых, тыловых, боковых позиций до позы наездника и объятий — были перепробованы практически все способы, из-за чего Фан Мина, которого то и дело переворачивали, не переставая мучили стоны и непрерывные вскрики. Не стесняясь, он дважды подряд проглотил семя Фан Мина, а затем, перевернув его, принялся одновременно руками и ртом дразнить и с силой всасывать этот распустившийся темно-красный цветок. Фан Мин, доведенный до череды оргазмов, визгливо молил о пощаде, а к самому концу из его глаз покатились слезы, тело сотрясала дрожь, и он почти лишился голоса.
Фан Мин окончательно сдался. Отец — это отец! В постели он не признает никого, и как бы сын ни молил о пощаде или ни показывал свою слабость, это его ничуть не трогало, он упорно доводил Фан Мина до того, что глаза едва не распухли от слез. Стоит понимать, что слезы — это тоже своего рода реакция организма: когда тело доведено до предела, они начинают течь сами собой. Это не зависит от силы воли, а является лишь крайней реакцией организма.
В конце концов, изможденного Фан Мина, который чувствовал себя так, словно его парализовало, понесли в ванную комнату. В углу коридора он отчетливо увидел первые лучи рассвета. Боже! Всю ночь! Целую ночь! У него не осталось сил даже на то, чтобы стиснуть зубы. С безграничной тоской и такой усталостью, что не было сил даже злиться, он посмотрел на мужчину, который ступал легкой походкой и сиял довольством: Папа, ты слишком жесток.
Прислушиваясь к голосу Фан Мина, который от криков явно охрип, Су Цзуй, уже успевший превратиться из безумного сексуального маньяка в мягкого и интеллигентного отца, нежно поцеловал свое сокровище в объятиях: Это потому, что Минмин слишком соблазнителен, как я мог сдержаться? Умница, я сделаю тебе массаж в ванной. После чего он, медленно обнимая Фан Мина, погрузился в теплую воду. Ванна была в форме перевернутой трапеции, с одной стороны у нее был пологий склон, усыпанный круглыми речными камнями, на которые можно было лечь — ощущение было невероятно приятным.
Фан Мин лег на этот пологий бережок и протяжно вздохнул: Как приятно, кажется, я наконец ожил.
Теплая вода вызывала легкое покалывание в заднем проходе, но по большей части она снимала ломоту и скованность со всего тела. Су Цзуй мягко придвинулся ближе и обнял его за талию. Хотя сразу после близости он развел ноги Фан Мина и вывел большую часть того, что ввел внутрь, кое-что все же осталось. Он осторожно ввел палец в припухший цветок, чтобы удалить остатки белой жидкости, и Фан Мин тихо выдохнул. Су Цзуй с виноватым видом нахмурился: Кажется, я все же немного повредил тебя. Тела Инье, когда дело доходит до постельных дел, довольно хрупкие, независимо от пола.
Неудивительно… Я чувствую себя так, словно стал калекой. А ведь я был уверен, что не настолько слаб… Но ты и правда слишком много раз это делал… Фан Мин даже головы не мог поднять — он был неимоверно утомлен. То, что он вообще мог шевелить губами, было уже достижением. Продолжая говорить, он вскоре перестал издавать звуки, шевелились только губы, а потом и они замерли, а веки закрылись сами собой, и он уже не знал, когда именно.Су Цзуй нежно и бережно вытащил Фан Мина из воды, тщательно обтер его, а затем, вернувшись на ложе дракона, осторожно прижал к себе. Достав мазь от воспалений и отеков, он аккуратно, стараясь не разбудить, нанес её на слегка поврежденные внутренние ткани. На его лице застыло выражение вины, однако, когда взгляд скользил по стройному, тонкому, белоснежному и нежному телу Фан Мина, в глазах вспыхивало невыразимое чувство триумфа — кожа была покрыта множеством красных отметин, даже на внутренней стороне бедер.
Минмин наконец стал его. Он наконец-то заполучил то маленькое существо, о котором мечтал долгие годы… свою драгоценность… они по-настоящему достигли самой близости, о какой только можно было помыслить.
— М-м…Из-под белоснежного одеяла донеслось тяжелое фырканье. Две белоснежные руки показались наружу, а следом одеяло немного приподнялось, открывая изящное лицо юноши. Длинные, как смоль, волосы разметались по подушке, отчего кожа и лицо юноши казались невероятно притягательными.Он зажмурился, нахмурился и потянулся, легонько толкнул ногой одеяло, и оно упало на пол, обнажая стройное, белоснежное тело. Это тело, тонкое, но не истощенное, с пропорциональными костями и плотью, обладало какой-то яркой, ослепительной красотой, стирающей грань между мужским и женским началом.Ху... — раздался долгий вздох. Су Мин медленно открыл глаза. Свет не показался ему таким ослепительным, как он ожидал: он был окрашен в тусклые желтовато-красные тона — наступил закат. Он проспал с самого рассвета!— Фу... — он протяжно вздохнул и медленно открыл глаза. Свет казался не таким ослепительным, как можно было вообразить, а нёс в себе тускло-жёлтый розоватый оттенок — уже наступило время заката... Проспать с самого рассвета до текущего момента одним махом!
Фан Мин лениво потянулся на кровати: — Ох, всё тело просто ломит! Куда ни кинь взгляд, везде виднеются — где густо, где редко — багровые следы от поцелуев. Судя по воспоминаниям о вчерашнем дне, на лопатках и спине их должно быть немало... Как же этот человек мог так искусно скрывать волчью сущность под овечьей шкурой?! — мысленно жаловался он, постепенно приподнимая своё разваливающееся на части тело, однако уголки его губ при этом изогнулись в улыбке. Он снова открыл для себя одну из граней этого мужчины... Словно узнал его ещё чуточку лучше, и этот мужчина стал ещё немного глубже принадлежать ему... На душе стало ещё чуточку спокойнее.
Вчера был самый безмятежный и комфортный сон с четырнадцатилетнего возраста... И дело было не только в усталости после полного физического освобождения, куда большее значение имело чувство душевного наполнения. Казалось, будто в самом его теле и по сей день тлеет жгучее ощущение от недавних толчков и трения... Эм, не казалось, а так оно и было на самом деле... Его действительно вымотали настолько жестоко, что всё болело до сих пор.
— Ваше Высочество... Прошу, помедленнее, ваш слуга поможет вам... — заметив жалкое состояние Фан Мина, который дрожащей походкой спустился с кровати, одной рукой поддерживая поясницу, а другой цепляясь за постельный столб, дежуривший у ширмы слуга тут же с опущенной головой подбежал поддержать его. Он помог достать одежду и облачить его, а затем заботливо подложил толстую мягкую подушку на стул у туалетного столика, усадил господина и бережно принялся расчёсывать его растрёпанные и спутавшиеся длинные волосы.Глядя на почтительное, покорное, но при этом быстрое и услужливое поведение слуги, Фан Мин остался доволен:
— Как тебя зовут? Кажется, эти два дня за мной ухаживал именно ты?
К остальным людям Фан Мин обычно никогда особо не привыкал — это была выработанная с детства привычка, с которой ничего нельзя было поделать. Хотя за ним ухаживали целых два дня, он всё же так и не удосужился по-настоящему обратить внимание на этого человека. Впрочем, преувеличением это не назовем: для молодого господина Фаня те, кто не обладал особой значимостью и не казался по-настоящему приятным глазу, просто не могли оставить в его памяти хоть какой-то след.
Необычайно красивый и мягкий на вид мальчик слегка замер и нежно произнес:
— Ничтожный слуга зовется Цици. «Ци» из фразы «Хун гэ тянь» означает даровать хозяином великое благословение.
Он легко забросил пальцы в волосы и принялся прядка за прядкой расчесывать их снизу доверху, не причинив Фан Мину ни малейшей боли.
Хм, подумалось Фан Мингу: и голос, и манеры вполне хороши, к тому же этот Цици кажется весьма сообразительным — о чем не следует, он не говорит ни слова, а когда Фан Мин спросил его имя, без сожаления выдал короткое представление. Иметь рядом такого человека для ухода было довольно удобно, поэтому Фан Мин решил запомнить это имя и везде брать его с собой. Так он вслух и заявил:
— Отныне будешь следовать за мной. Всюду, где нахожусь я, ты будешь прислуживать мне лично.
Заметив, что Фан Мин не из тех, кто любит попусту болтать с простыми людьми, Цици тихо ответил, что понял, и продолжил свою работу.
Именно такую картину застал Су Цзуй, когда вошел внутрь.
У окна во внутренних покоях огромной спальни юноша в белой безрукавке стоял вполоборота к нему, слегка приподняв подбородок. Мягкие лучи заходящего солнца лениво ложились на это изящное, почти полупрозрачное лицо, а нежно-розовые губы тронула едва заметная улыбка — полуусмешка, излучавшая бесконечную расслабленность. Длинные волосы, ниспадавшие из-за сидячей позы почти до самого пола, слуга бережно расчесывал, стоя на коленях.
На самом деле Су Цзуй уже давно привык к этой внешности, и при виде её в его сердце не возникало никаких лишних чувств. Однако теперь в этом теле обитала душа его Минмина — с её высокомерием, уверенностью, свободолюбием и в то же время скрытой глубиной и дерзостью... Такая осанка сама по себе излучала изящество, способное затмить саму телесную оболочку.В глазах Су Цзуя с того самого момента, как произошла смена владельца души, его Минмин никак не мог слиться воедино с сыном по имени Су Иньян.
Минмин, которого он видел перед собой, обладал гордой и необузданной душой.
— Я как раз считал про себя, на каком счете ты войдешь, — улыбнувшись, Фан Мин прижался спиной к теплому телу и поднял голову. Прямо над ним возвышалось благородное и мягкое лицо.
Он протянул руку и подцепил пальцем прядь волос, упавшую ему на щеку:
— Насмотрелся? Я привлекателен?
— Мм, откуда ты знал, что я стою у ширмы? — Су Цзуй опустился ниже и нежно поцеловал его в гладкий лоб.
Фан Мин вскинул руку, закинул её назад, притянул его шею к себе и со смешком произнес:
— Почувствовал твою ауру. Стоит Вашему Величеству Королю Инь появиться поблизости, как следом тут же притягивается твоя властная аура.
Су Цзуй улыбнулся, усадил Фан Мина себе на колени, а сам опустился на стул. Фан Мин, подчиняясь его движениям, устроился в удобной позе полубоком и привычно обвился руками вокруг его шеи. Су Цзуй подался вперед и потерся носом о нос сокровища:
— Разве я властный?
Фан Мин ткнул его в крепкую широкую грудь и заявил с абсолютно невозмутимым видом:
— А разве нет?! Где это видано, чтобы в первый же раз проявлять такую властность? Я же говорил, что больше не могу, а ты даже не остановился!
Су Цзуй поймал его палец и легонько прикусил кончик:
— Минмин, в таких делах невозможно просто взять и затормозить по приказу...
Фан Мин приподнял брови, изображая крайнее презрение:
— Подумать только, у самого Короля Инь такая слабая выдержка? Вот уж поистине слабовольный человек...
Выглядя вызывающе, он тем не менее послушно прижался телом к его груди, позволяя покусывать свои пальцы и даже не пытаясь их выдернуть.
Су Цзуй опустил голову и продолжил покусывать кончики его пальцев, двусмысленно проводя по ним языком, а его глаза с нежностью следовали за взглядом Фан Мина:
— Моя воля дает слабину только тогда, когда я смотрю на тебя.
Фан Мин усмехнулся и другой рукой ущипнул его за подбородок:
— Ладно, мне тебя не переспорить... Столкнувшись с тобой, я заведомо обречен на поражение.
Су Цзуй сиял от улыбки:
— Минмин недоволен?
Воспользовавшись моментом, Фан Мин подался вперед и впился в эти сочные губы, игриво покусывая и подтягивая их, после чего легонько обвел языком по кругу и выдохнул, обдав их теплым дыханием:
— Нет, я делаю это по доброй воле и от всего сердца.
Они переглянулись и рассмеялись. Внутри разлилось то самое чувство счастья, не нуждающееся в словах.
— Я умираю с голоду... — по привычке потирая живот, произнес Фан Мин. — Я проснулся от голода. Боюсь, это тело все еще растет, так что питательные вещества расходуются очень быстро.
Внезапно что-то вспомнив, он резко оживился, его глаза заблестели, а лицо озарилось задором:
— Хм-м, раз уж мое нынешнее тело еще будет расти, в прошлый раз ты говорил, что во мне сейчас примерно метр семьдесят восемь, так что, думаю, я скоро перегоню отметку в сто восемьдесят, а там, глядишь, и тебя обойду.
Су Цзуй на мгновение замер, вспомнив Минмина, который раньше был выше его на целых два сантиметра... Это был бесшабашный и безудержный мужчина... При этой мысли он опустил взгляд на выглядевшего сейчас столь хрупким, прекрасным и донельзя послушным Минмина, и у него в горле от редкого волнения пересохло:
— Пожалуй, ты прав... Не исключено, что не пройдет и двух лет, как ты вернешь себе прежний рост...
Стоило ему это произнести, как он действительно уловил в глазах Минмина промелькнувшие нотки торжества и предвкушения. У Су Цзуя тут же холодок пробежал по спине — перспективы рисковали оказаться весьма туманными...
Глядя на сомневающийся взгляд Су Цзуя, который явно не знал, чего именно опасаться, Фан Мин громко расхохотался:
— Ха-ха, боишься? Боишься, что, когда я окрепну, стану притеснять тебя?!
Затем он обнял Су Цзуя за шею и ласково, по-детски потерелся щекой о его щеку:
— Чего тебе бояться? Клянусь, как бы ты ни изменился, я всегда буду любить тебя. Точно так же и я, как бы ни менялся, остаюсь твоим Фан Мином. И как бы Фан Мин ни менялся, для него ты навсегда останешься отцом.
Су Цзуй улыбнулся, протянул большую руку и потрепал его по макушке:
— Ладно, я понял. Раз уж зашел разговор, мы оба взрослые мужчины, поэтому кое-какие вещи нужно обсудить с тобой как положено прямо сейчас.
Закончив трапезу, Су Цзуй мягко пододвинул салфетку, протянул Фан Мину чашку цветочного чая и, пока тот, устроившись на кушетке с чашкой в руках, испускал довольный вздох, сел рядом. Приняв более серьезный и строгий вид, он обнял Фан Мина за плечи и заговорил:
— Минмин, мы находимся на Континенте Инье. Общую обстановку ты уже знаешь со слов Су Мина, основные детали тебе должны быть ясны.
Фан Мин кивнул, и Су Цзуй продолжил:
— Я, Су Цзуй, тридцать второй правитель Инье. Мои предки из поколения в поколение жили на этом континенте в качестве правителей. Наша власть на самом деле неотделима от той отдачи, которую мы вкладываем в народ, и, занимая высочайшее положение, мы обязаны всей душой бороться за процветание нашей страны. До того как оказаться в XXI веке, я был Королем Инь Континента Инье, и все мои убеждения, все устремления крутились исключительно вокруг моего государства.
— Там, в XXI веке, у меня появился ты. Пройдя через многое, мы наконец воссоединились здесь, на Континенте Инье, и теперь принадлежим друг другу.
С нежной тоской он потерся подбородком о макушку Фан Мина:
— Я знаю, что, попав в незнакомый мир, ты столкнешься со многим, что, возможно, лежит за гранью твоего понимания, но я всегда буду рядом с тобой.
Фан Мин прервал его, глядя на него столь же серьезным взглядом:
— Об остальном можешь не говорить. Ты сам с самого начала упомянул, что мы оба зрелые мужчины, так что чего я стою, ты знаешь лучше кого бы то ни было. Я, Фан Мин, не собираюсь менять свою суть из-за того, что сменилось место или тело.
Он улыбнулся:
— Разве я не твоя гордость? Если у меня не хватит даже такой малости адаптивности, это лишь докажет провал твоего воспитания. Если ты уверен в себе, то окажи мне точно такое же доверие.
На лице Фан Мина снова появилась дерзкая, высокомерная улыбка:
— Поверь мне, куда бы ни отправился истинный властитель, он везде останется властителем. Я ничего не боюсь. Раньше было так же, а теперь, когда у меня есть ты, моя уверенность в жизни только укрепилась.
Су Цзуй был настолько без памяти влюблен в дерзость Фан Мина, что крепко обнял этого гордеца, излучавшего ослепительное сияние:
— Конечно же, я верю, что мой Минмин в любом месте будет сильнейшим среди сильных.
Фан Мин сбросил с себя напускную важность и дерзость, лукаво усмехнувшись:
— Еще бы! К тому же, если раньше у меня за спиной стоял император бизнес-империи, то теперь моя опора — само Ваше Величество Король Инь! При столь прекрасных исходных данных разве найдутся ситуации, с которыми я не смогу справиться?
Су Цзуй прыснул со смеху и шутливо щелкнул его по носу:
— Подлизываешься!
Фан Мин нагло прильнул к нему:
— Разве тебе не понравилось?
Су Цзуй закивал:
— Конечно понравилось... Понравилось так сильно, что я до сих пор, весь сегодняшний день, мысленно возвращаюсь к этому...
— Глядя на то, как пошло ты ухмыляешься... Не думай, будто я не знаю, о чем ты думаешь! Ну ты и извращенец!
— Разве Минмину не понравилось? К тому же, я твой отец, и если я извращенец, то кто ты тогда, как не маленький извращенец?
...
Су Мин стоял снаружи, прислушиваясь к перебранке и смеху двоих людей внутри. Ну и парочка, до чего же странная: то ведут себя донельзя серьезно, то отпускают столь откровенные шуточки...
Несчастливый гость из запределья
— Повелитель, пока Красный Ван и его люди еще не покинули пределы Инье, произошло ЧП.
Стоило им предаться шуткам, как Су Мину поступил доклад от стоявших снаружи стражников. Войдя в дворец, он остановился перед ширмой, разделявшей внешние и внутренние покои, и доложил:
— Их Облачная Ладья столкнулась с каким-то странным предметом и получила серьезные повреждения. Им пришлось вернуться в Инье для ремонта.
— Странная вещь? На них было совершено нападение? — Су Цзуй слегка прищурился и, отпустив Фан Мина, вышел наружу. — Есть ли жертвы и пострадавшие? Какова ситуация в остальных трех государствах?
Су Мин покачал головой:
— Похоже, это не было намеренным нападением, возможно, просто случайность... Поскольку нарушитель был всего один, и он уже ранен и без сознания. К счастью, Красный Ван и его свита абсолютно не пострадали и благополучно вернулись назад. Остальные три государства не задеты, они уже беспрепятственно покинули границы нашей страны. Я только что распорядился отправить стражников на Облачной Ладье к границе Инье, чтобы встретить Красного Вана и остальных. Нарушителя тоже забрали назначенные Красным Ваном стражи, они должны прибыть часа через три.
Су Цзуй с одобрением кивнул, а затем добавил:
— Сделай так: пока Красный Ван не покинул пределы нашего государства, усильте охрану на границах и у всех городских ворот. В сегодняшнем месте происшествия расставьте людей для тщательного повторного досмотра.
Су Мин кивнул:
— Как всегда, Ваша Светлость все предусмотрели, я сию минуту займусь организацией.
С этими словами он слегка поклонился и удалился отдавать распоряжения.
Фан Мин неторопливо вышел из внутренних покоев с улыбкой на губах:
— Если верить всему, что ты рассказывал в последнее время: сначала на тебя совершали покушения, травили ядом, следом Су Иньян замышлял мятеж и тоже травил тебя... А теперь Красного Вана и его людей атаковали еще до того, как они успели покинуть земли Инье... Похоже, кое-кто отчаянно хочет нацелиться на тебя.
Су Цзуй тоже легко улыбнулся и приблизился к Фан Мину, который кутался в наброшенную на плечи одежду:
— И то верно. Похоже, кому-то не по душе видеть меня счастливым, вот и норовят подкинуть мне забот для развлечения!
Фан Мин с неподдельным интересом загорелся:
— Не смей развлекаться в одиночку, я ведь уже целую вечность не встречал ничего забавного... Обожаю тех, кто, переоценивая свои силы, бросает вызов абсолютной мощи. Без них жизнь была бы слишком скучной.
Су Цзуй улыбнулся, и его мягкое лицо приобрело утонченные черты:
— Верно ведь? И кто, как не Минмин, постиг истинный смысл игры со смертными.
После этого они вдвоем прислонились к окну, люглясь на утопающее в лучах заката прекрасное море цветов в конце длинного коридора...
Прошло несколько часов, и когда стемнело окончательно, пришло известие, что Красный Ван и его спутники вернулись. Су Цзуй вместе с Фан Мином отправились в самый большой внутренний двор в северной части дворца под названием Южная Снежная Ночь, где временно остановился Красный Ван, чтобы нанести визит вежливости и во всём разобраться. Когда они были уже метрах в двух от входа, до них донеслись чьи-то голоса... На мгновение сосредоточившись, Су Цзуй быстро распознал их, после чего на его губах заиграла загадочная и игривая улыбка. Приложив палец к губам, он сделал Фан Мину знак соблюдать тишину и, потянув за собой, бесшумно приблизился к стене, прислушиваясь.
Три года не виделись, а генерал Су уже получил титул князя первого ранга. К чему же так унижаться и занимать столь ничтожную должность начальника дворцовой стражи столицы?
Фан Мин отчетливо узнал этот довольно бархатный голос — говорил Красный Ван Ли Цяньцин. Судя по тону, собеседник был ему отлично знаком. И этот человек... судя по всему, речь шла о...
Как и предполагалось, оправдав догадки Фан Мина, раздался слегка надменный и холодный голос Су Мина:
— Ваше Величество Красный Ван, о делах такого слуги, как я, вам беспокоиться не стоит. Если Ваше Величество здоровы, то Су Мин покинет вас.
Ну надо же, настоящий Су Мин. Даже перед Красным Ваном держится столь заносчиво... Фан Мин молча усмехнулся, а Су Цзуй улыбнулся и кивком головы указал слушать дальше, обещая куда более интересное зрелище.
В голосе Ли Цяньцина послышались нотки улыбки. Чуть повысив тон — то ли насмехаясь, то ли возмущаясь несправедливостью по отношению к Су Мину, — он произнес:
— Ваше Величество Король Инь никогда не заставлял тебя подписывать контракт о продаже в рабство, ты ведь ничей не слуга... Мне-то всё прекрасно известно, не стоит преуменьшать свои достоинства. Твоя ценность... да она же целого...
Су Мин ответил всё в той же пренебрежительной и небрежной манере:
— У меня изначально низкое происхождение, и я вовсе не преуменьшаю свои заслуги. У меня еще много дел, которые нужно уладить, так что прошу Ваше Величество Красного Вана хорошенько отдохнуть.
Затем послышалось шуршание — судя по всему, Су Мин попытался уйти, но Ли Цяньцин вздумал его остановить. После недолгой возни раздался ледяной вопрос Су Мина:
— Ваше Величество Красный Ван... неужели вы решили испытать мои боевые навыки на собственном теле?
Фан Мин за дверью покрылся холодным потом: Су Мин... да это же чистой воды открытая угроза насилия...
— Ну же, не надо... Зачем так отдаляться от меня, Мин... Неужели я настолько противен твоим глазам? Разве не лучше вернуться со мной в Хунжань и стать моей Василисой? Это всяко лучше, чем сейчас бегать туда-сюда по чужим поручениям. Я клянусь устроить величайшую церемонию, чтобы забрать тебя в Хунжань... К тому же ты изначально подданный Хунжань, неужели ты совсем не тоскуешь по родной земле?
— С самого детства меня подобрал и вырастил мой Господин, и для меня моя родина — это Инье.
Голос Су Мина взмыл вверх, прозвучав с высокомерной насмешкой:
— Ваше Величество Красный Ван, раз уж вы так искренни, не выйти ли вам за меня? Быть Василисой Хунжаня мне неинтересно, а вот стать супругом Красного Вана... пожалуй, я мог бы над этим подумать.
Голос Ли Цяньцина мгновенно ожесточился:
— Су Мин! Как ты смеешь!
Заметив зарождающийся гнев Красного Вана, Су Цзуй велел стражникам распахнуть двери и с улыбкой вошел внутрь. Переведя взгляд на окаменевшего Красного Вана и совершенно невозмутимого Су Мина, он произнес:
— Ваше Величество Красный Ван еще не покинул пределы Инье, а уже столкнулся с такими неприятностями. Я приношу свои глубочайшие извинения.
Затем, притворившись крайне удивленным, он посмотрел на Су Мина:
— Почему ты до сих пор не занялся тем, о чём я тебе поручил?
Су Мин тут же согнулся в поклоне, ловко используя предложенную Су Цзуем ступеньку для отступления:
— Прошу прощения, Господин, я немедленно иду всё устраивать. Ваше Величество Красный Ван, я удаляюсь.
После этого он с ошеломляющей грацией выпрямился и зашагал к выходу, даже не взглянув на помрачневшего Красного Вана. Его одежды легко развевались, а вид был донельзя непринужденным.
Фан Мин смотрел на Красного Вана — невероятно красивого мужчину в алых одеждах, чья внешность источала одновременно суровость и некую тайну. Сейчас его изумрудные глаза пылали гневом, который вызвал Су Мин... Где тут было искать хоть след вчерашней утонченной элегантности и непринужденного изящества на банкете? Ах, Су Мин, Су Мин... Ну до чего же ты своенравный упрямец, способный загнать в угол самого Красного Вана так, что тот кипит от бессильной злобы... А этот папаша... Господин и слуга идеально дополняют друг друга. Сразу видно, что столь безупречное взаимопонимание вырабатывалось долгими годами совместных темных делишек.
Бедняга... Фан Мин с трудом скрывал лукавую усмешку, глядя на своего молодого дядюшку. Красный Ван же, справившись с первой волной гнева, мгновенно вернул себе царственную осанку. Махнув широким рукавом, он жестом пригласил Су Цзуя присесть:
— Прошу прощения, что заставил Ваше Величество Короля Инь и Яньэра волноваться за меня.
Они устроились на возвышении, после чего Ван с мягкой улыбкой указал Фан Мину на стул внизу:
— Уверен, сегодняшнее происшествие — всего лишь случайность. Вот только придется побеспокоить Ваше Величество Короля Инь: пусть ваши мастера помогут нашим инженерам починить Облачную Ладью, чтобы мы могли закончить ремонт как можно скорее и вернуться в Хунжань.
Су Цзуй с улыбкой кивнул:
— Разумеется. Я уже отправил лучших мастеров дворцового ремесла вместе с бригадой строителей Облачных Ладей на границу, чтобы они починили ладью Красного Вана. Уверен, за три дня всё будет готово.
Он виновато улыбнулся:
— Вот только Вашему Величеству Красному Вану придется задержаться во дворце Инье лишние три дня. Надеюсь, это не сорвет важных государственных дел?
Ли Цяньцин беззаботно рассмеялся:
— Ничего страшного. К тому же, отправляясь на состязания в пределы Инье, я заранее обо всем позаботился. Даже без моего присутствия Хунжань останется неприступной крепостью, так что беспокоиться не о чем.
Он легко пожал плечами:
— К тому же, мне давно не доводилось вволю повидаться со старшим братом и Яньэром, так что воспользуюсь возможностью погостить подольше. Не ожидал, что этот визит на состязания хоть и завершится новым поражением от Вашего Величества Короля Инь, но волею судеб подарит мне шанс воссоединиться с родными... Это тоже поистине бесценная добыча.
Фан Мин мысленно восхитился: не зря он правитель целого государства — даже столкнувшись с непредвиденными обстоятельствами, сохраняет потрясающее самообладание, да еще и между делом намекает, чтобы они не вздумали посягать на Хунжань... Речь выстроена безупречно, какой же изворотливый этот Красный Ван...
— Верно, а где тот нарушитель? Куда его упрятали?
Заметив, что их беседа подошла к концу, Фан Мин завел речь о зачинщике всех бед.
Ли Цяньцин слегка нахмурился:
— Весьма странный тип. Изъясняется на каком-то непонятном наречии, одет в несуразные шмотки. Врезался в мою Облачную Ладью на какой-то тяжелой железной птице, после чего его и захватили, а он всё нёс какую-то ахинею в мой адрес.
В голове Фан Мина забрезгли смутные догадки:
— И... что именно он говорил?
Красный Ван сделал знак одному из своих телохранителей по имени Чжэнь Юй. Тот выступил вперед и с крайне затрудненным выражением лица выдавил:
— Ну... он кричал: Мэ... гэ! Во... ца рян... А потом попытался броситься на Ваше Величество Красного Вана с дикими воплями: Красотка! Красотка!
Телохранитель Чжэнь Юй отличался высоким ростом и завидным телосложением, но в этот момент мужественное лицо бедолаги исказилось от страданий. Пересказывая выходки безумца, он покраснел до самых ушей от жуткого смущения...
Стоило Чжэнь Юю упомянуть слова о красотке, как брови Ли Цяньцина слегка сошлись на переносице, а ладонь непроизвольно сжалась в кулак:
— Пропусти эту часть.
Чжэнь Юй на секунду замер:
— А... а потом Ваше Величество ударом ладони лишили этого чужака чувств. Сейчас он содержится под стражей у наших стражников.
Фан Мин и Су Цзуй невольно переглянулись. Красный Ван и его люди ничего не поняли, но отец с сыном, прожившие не один десяток лет в XXI веке... Судя по описанию Чжэнь Юя, это же чистый английский восклицательный знак «Oh, god»! Выходит, этот человек...
Может, демон? А может, ангел?
— Вот он.
Телохранитель Красного Вана Чжэнь Юй провел Су Цзуя и Фан Мина в дальнюю комнату... Перед их взорами предстал этакий гигантский овощной сверток.
Судя по примерным прикидкам, ростом этот азиат был не ниже ста восьмидесяти сантиметров, на вид около двадцати двух лет. Судя по пропорциям, физическая форма у него отменная. Короткая стрижка ёжиком придавала ему боевой вид, черты лица не то чтобы изысканные, но мужественные и волевые. Даже в бессознательном состоянии от него везло неукротимой силой. Что же до одежды...
Фан Мин поморщился: беднягу с ног до головы обмотали трехсантиметровой пеньковой веревкой так, что не осталось ни единого просвета. Выглядел он точь-в-точь как туго упакованный продолговатый сверток. Если не считать выглядывающих наружу черных армейских ботинок, разглядеть хоть что-то еще было абсолютно невозможно.
Су Цзуй невозмутимо окинул взглядом пленника: судя по тому, как крепко его скрутили, этот тип явно здорово насолил его шурину в лице Красного Вана... Затем они стали слушать рассказ приближенных стражников о том, как именно тот объект врезался в их ладью.
— Это была странная штука с узорами на поверхности, примерно вот такой... вот такой длины... — стражники принялись разводить руками. — Сверху у нее было четыре лопасти... и на хвосте тоже... А, точно, вот эти обломки мы тоже подобрали.
Стражник протянул несколько осколков стекла, а затем вытащил из небольшого мешка еще кое-какие вещи:
— Вот странное оружие, которое было при этом нарушителе.
Швейцарский армейский нож, две карты-ножа, тридцатисантиметровый армейский стилет, четырнадцатисантиметровая бабочка из вольфрамовой стали, пятнадцатисантиметровый складной нож, моток веревки длиной около пятнадцати метров, зажигалка, армейская фляга и четыре пачки прессованного сухого пайка...
Фан Мин усмехнулся: типичная экипировка военного!
Армейский вертолет, армейское снаряжение... Судя по всем описаниям и разложенным на столе вещам, этот человек имел самое прямое отношение к XXI веку...
Су Цзуй внешленно сохранял мягкое и невозмутимое выражение лица:
— Судя по всему, этот человек потревожил Ваше Величество Красного Вана ненамеренно. Сейчас он без чувств, но как только очнется, немедленно известите меня. Поскольку всё произошло на территории Инье, я непременно проведу тщательное расследование.
После этого он приказал стражникам перевести пленника в темницу, постановив нести караул двоим людям Красного Вана и двоим воинам Инье совместно — дабы продемонстрировать собственную невиновность и непричастность к инциденту.
— Минмин, что ты думаешь насчет того, что нам обоим подмешали яд?
Шагая по безлюдному коридору, Су Цзуй внезапно обратился к Фан Мину. Тот опешил:
— Чего это ты вдруг сегодня вспомнил?
А затем улыбнулся:
— Уверен, ты сам вовсю вел расследование последние дни. Есть результаты? Интересно, совпадают ли они с моими догадками?
Су Цзуй тоже замер, приобнял Фан Мина за плечи и легко вздохнул:
— Ну конечно, мой Минмин, всё уже давно выяснил.
Фан Мин с улыбкой покачал головой. На самом деле он ничего не расследовал — просто расспросил кое-кого, и ответ тут же лег на поверхность. В день состязаний Василиса днем виделась с Су Цзуем, а вечером навестила остановившегося во дворце Су Иньяна. Накануне поединка Су Цзуй заходил только к Василисе Ли Ло, и они вместе пили чай. Василиса Ли Ло обладал мягким и широким нравом, своего младшего сына Су Иньяна всегда любил до безумия, а к тому же пылал нежной страстью к родной земле — Хунжаню. При таком раскладе его мотивы выглядели донельзя простыми и понятными.
Ли Ло наверняка тоже был в курсе проблемы нехватки руды, с которой столкнулись пять государств. Видимо, тоска по родине перевесила, и он попытался создать условия для победы Красного Вана, подсыпав яд Су Цзую, чтобы тот ослаб во время поединка. Но в то же время он оставался законным супругом правителя Инье Су Цзуя, и когда до него дошло, что родной сын затеял мятеж, а Су Цзуй только и ждет, чтобы Су Иньян явился в покои и попался с поличным...
Тогда Василиса, желая спасти сына от верной смерти, тайком отправился навестить его и со слезами на глазах подмешал яд и ему. Он наверняка понимал, что подобные фокусы не укроются от глаз Су Цзуя, но надеялся, что наказание, понесенное Су Иньяном, умилостивит Су Цзуя и отведет от сына смертельный удар.
На самом деле, еще вчера в беседе у Сердца Озера Фан Мин уже кое о чем догадался... Ведь тогда первым к нему бросился вовсе не его биологический родитель, а та самая сестра-принцесса, что выглядело странно... К тому же, едва он переступил порог, во взгляде Ли Ло промелькнула тень скорби — должно быть, это была боль за Су Иньяна.
Всё это прекрасно объясняло, почему отец и сын пострадали от одного и того же яда, но избежали смертельного исхода.
Единственное, чего Фан Мин никак не мог взять в толк: каким образом этот человек, даже не видя его прежде, с первого взгляда понял, что в этом теле поселилась чужая душа?
Глядя на мягкое, властное и красивое лицо Су Цзуя, он протянул руку и ласково коснулся его густых, черных бровей:
— Похоже, ты и впрямь страшный человек... Впрочем, думаю, без всех этих случайностей я бы никогда не появился на свет в этом мире, и у нас не было бы сегодняшнего дня.
Су Цзуй ласково улыбнулся, его глаза источали приторно-сладкую нежность. Он перехватил белую, длинную руку Фан Мина и поднес к губам, легонько покусывая кончики пальцев. Он чертовски любил проделывать это в спокойные минуты, наблюдая, как Минмин едва заметно вздрагивает под его лаской, источая легкий и свежий аромат кожи:
— Минмин, я — демон, но перед тобой я превращаюсь в ангела. Я благодарен провидению за то, что оно занесло меня в XXI век и подарило тебя. Это мое сокровище на всю оставшуюся жизнь.
Он прекрасно знал, насколько он хладнокровен. Мотивы Ли Ло сводились лишь к одному — выторговать у него жизнь Яньэра. Однако тот порошок, что был у Ли Ло и предназначался лишь для лишения человека боевых навыков, Су Цзуй тайком заменил на яд Вечнозеленые Сны, погружающий жертву в полусон на полжизни. Когда Ли Ло поймет это, будет уже слишком поздно.
Характер Яньэра чересчур бунтарский и жестокий, и если бы перед своими злодеяниями он не прислушался к уговорам Ли Ло и продолжил упорствовать в измене, ведя дело к гибели самого Су Цзуя... тогда нечего винить отца в безжалостности. Оставить ему жизнь ради Ли Ло — уже величайшая милость.
Вот только Су Цзуй никак не ожидал, что Ли Ло отравит и его самого. Пусть яд лишь на время заблокировал меридианы и лишил сил, предательство есть предательство, и оно тянуло на тягчайшее преступление. Лишь потому, что тот носил титул Василисы и доводился старшим братом правителю Хунжаня, Су Цзуй не тронул его и пальцем. Но отныне он не поверит этому человеку больше ни единой секунды.
К счастью, он действительно везучий мужчина. Быть может, всё это — воля судьбы.
От касаний пальцев по коже у Фан Мина пробежали легкие мурашки, и он предпочел устроиться поудобнее в объятиях Су Цзуя.
— Мне плевать, как ты поступаешь с остальными. Решение правителя абсолютно.
Эти слова привели Су Цзуя в неописуемый восторг. Воспользовавшись моментом, он крепко прижал юношу к массивной колонне галереи и принялся страстно целовать на глазах у всего мира.
Фан Мин закрыл глаза, отдаваясь во власть поцелуя любимого мужчины. Поцелуи Су Цзуя были легкими и неторопливыми, но в то же время исполненными такой мощи, что от них едва не переворачивалась душа. Нацеловавшись вдоволь, они отстранились друг от друга. Во взглядах обоих клубился глубокий туман, а в глазах стояла влага. Выровняв дыхание, Фан Мин ухватил Су Цзуя за воротник:
— А что насчет того убийцы? Это проделки Красного Вана?
Су Цзуй, небрежно продолжая удерживать Фан Мина между своим телом и колонной, принялся играться с выбившейся прядкой его длинных волос:
— Пока рано судить наверняка. Конечно, у него был повод так поступить, но и остальные три государства — далеко не подарок... Впрочем, спешить с выводами не стоит. Отдохни как следует, а через пару дней я подробно введу тебя в курс дела и расскажу об этом мире куда больше.
Фан Мин согласно кивнул — его до сих пор клонило в сон, а всё тело ныло от усталости...
Вернувшись в покои, Су Цзуй подхватил Фан Мина на руки, усадил себе на колени, а затем приложил ладонь к его даньтяню. Мягко нашептывая прямо на ухо, он проговорил:
— Минмин, сейчас я проведу Истинную Ци по всему твоему телу, чтобы снять мышечную боль.
Фан Мин изумленно выдохнул:
— Легендарные боевые искусства? Истинная Ци?!
Увидев, как Су Цзуй с улыбкой кивнул, он с любопытством допытывался дальше:
— Слушай, мне всегда было интересно, а что из себя вообще представляет эта Истинная Ци? Она действительно может циркулировать внутри и передаваться от человека к человеку?
Для человека из XXI века боевые искусства казались чем-то абсолютно сказочным. По легенде, мастера боевых искусств обладали способностью отражать любые клинки, обладали недюжинной силой, могли летать по небесам и перемещаться сквозь землю... К тому же стоило пустить в ход Истинную Ци, как любые раны мгновенно затягивались — боевые искусства казались поистине всемогущим божественным чудом!
Су Цзуй потрепал по волосам Фан Мина, смотревшего на него с детской наивностью во взгляде:
— Строго говоря, боевые искусства — это гармония между человеческим телом и природой. И лучше всего их суть объясняют учения даосских практиков.
То, как Су Цзуй объяснял природу боевых искусств, сводилось к следующему: человеческое тело пронизано меридианами и акупунктурными точками. Меридианы идут продольно, а ответвления соединяют их поперечно, в то время как точки служат узлами их пересечения. Все эти элементы образуют сложную сеть, охватывающую всё тело и управляющую здоровьем и самой жизнью человека.
http://bllate.org/book/31574/3853286
Готово:
